Сатана еврейский правит бал

     Подонок Уэстлейк оказался самым настоящим подонком, литуратурные критики, толстые вальяжные бездари, не умеющие сочинить и пары строчек, но испытывающие ничем не оправданную тягу к литературе, называют такую блевотину ироническим детективом, а я - говнищем. Долбанные графоманы, как и кинематографисты, кстати, прекрасно понимают, что всё уже украдено до них, все сюжеты прописаны, все ходы записаны, придумать хоть что - то новое представляется невозможным, вот они и ударяются в извращения, то безбожно затягивая кино, переполненное тупыми бессмыслицей диалогами, то добавляют, как гондон Уэстлейк, плоского, как у пиндосов заведено, уморка, именуемого мною могильным. Руссиш швайн почему - то сочли нужным позаимствовать у заокеанских партнёров, не халявщиков, этот их крокодилий юмор, наплодив камеди клабов и кавээнов с прочими ток - шоу местечковых пиз...лов, быдло регочет, ощущая себя вполне счастливым, эти скоты реально ждут пятницы, когда выползет престарелым селезнем ублюдок Якубович и закрякает, принуждённо бодрясь, будто под коксом или спидами, радуя неприхотливый руссиянский народец.
     - А вот говна кому ! Говна на лопате !
     Я подумал, что это какое - то дежа вю, ставшее постоянным, как узурпировавший власть плешивый карлик в Кремле. Он, наверное, колдун, раз сумел свою серенькую унылость и уё...сть, буквально прописанную на его дегенеративном лобике, распространить на миллионы двуногих, а страну накрыть удушливым маревом глупости и безнадёги. Без великих чар такого не сотворишь. Видимо, я произнёс это вслух, поскольку шагавший рядом со мной в кабак, конечно, Барон ответил, что никакой не колдун, а самый обычный офеня - ярославец, по каким - то причинам переквалифицировавший в ярмарочные зазывалы, кем чаще всего были пошехонцы.
     - По наречию выясняется, - добавил Оська, громко сморкаясь на вечно - серый снег Масквы, - у ярославцев говор особый.
     Мы окружили зазывалу.
     - Ты кто таковский есть ? - спросил я сумрачно, морщась от похмельной изжоги.
     - Иван Говно ! - выкрикнул офеня, шаркая опорком. - Баушке внук, отцу ублюдок.
     - Ургант, - прошептал Оська, потянувшись за перочинным ножом. Он всегда лежал у него в правом накладном кармане пальто. Выхватил и вонзил его зазывале под подбородок. - На, сука !
     Пришлось отступить от хлынувшей из глотки получившего своё негодяя тугой и толстой струи алой крови. Барон, ударив хрипящего подонка по колену, свалил его на землю. Я запрыгнул на грудь паскудника ногами и принялся топтаться медведем, привлекая внимание охочего до дарового позорища базарного люда.
     - Ужо, братцы, ужо, - кричал знаменитый хитрованский Ужо, сбрасывая свой мешок на землю, - конец жидовне пришёл.
     - Не конец, а карачун, - тут же оспорил его мнение будочник, за ради развлечения покинувший свою полосатую будочку. - Обожди, барин, - гаркнул он мне, - щас и я его уважу.
     Я еле успел соскочить с проломленной моими говнодавами груди сволочи, как ржавая алебарда с жутким присвистом опустилась на шею павшего ублюдка. Голова отлетела враз. Откатившись под ноги Ужо, пару раз мигнула глазами, насмешив масквичей.
    - Ишь, моргает, - пробурчал Ужо, выковыривая спичкой глаза. - Я тебя вот благословлю.
    Плюнув на тело шакала, я повёл свою развесёлую компанию в трактир.