Кто и что

      Как говорится, долго ли коротко ли я пробыла в сиреневом дурмане, но, очнувшись, внезапно вспомнила зачем шла до Крестной. Найти Марфу-путешественницу. Мать свою. Раз ее нет у Крестной, то ведь не значит это что ее нет во всей Диканьке. Константин Макарыч! Он же, очень даже возможно, живет тут. И пошла я по Диканьке его искать.
      Вероятно, мысль моя работала так: раз я из столичного города, где я и в школу хожу сама и на рынок и в магазин, то уж в селе вроде Диканьки заблудиться - что-то невероятное и смело можно действовать самостоятельно.
     Я привыкла, что по утрам в Харькове оживленно и шумно. Люди спешат на работу и учебу. Звенит трамвай, бибикает какой-нибудь грузовик, обязательно проедет лошадка,впряженная в бричку.
     В Диканьке же я ориентировалась больше по запахам.
     Если из-за поворота повеяло борщом, значит, точно - в ближайшем дворе стояла хатина,где хозяйка кухарила при распахнутых дверях. Если появлялась в воздухе вишневая нота, то как пить дать, где-то слева или справа сидел во дворе дидусь и колдовал над вишневкой.
     Никогда не забуду запах выпекаемого хлеба. Он тонкой струйкой примешивался к воздуху и сразу же вызывал острое желание прибежать к нему, отломить еще горячий шмат, погрузиться сначала в мякину, а потом добравшись до корочки, смачно хрустнуть ею на зубах.
     Идя от запаха к запаху по селу, я еще у тына желала на украинском хозяевам доброго здравия и аппетита, чтоб затем поинтересоваться Константином Макарычем. И тут вкрылось одно недоразумение.
     Дело было в том, что,выходя от Крёстной тайком в самостоятельный поход по Диканьке, я тешила себя твердой уверенностью, что знаю украинский как родной- и по отцовской и по материнской линии у меня сплошь хохлы! Кроме того, в Харькове я проживала в одной квартире с бабушкой по отцу, которая изъяснялась исключительно на мове. От няни я помнила украинские песни,а некоторым меня научил отец, вследствие чего четверостишьями из "Летiла зозуля"  и "Реве та стогне" я владела, вообще, в совершенстве! Но оказалось я знаю исторически родную мову на почти собачьем уровне - как-то понимаю, а ответить ничего кроме коротких фраз не получается, если только не попросят спеть про кукушку или про ревущий Днепр. И на беду в тот день их никто не заказывал.
      В результате из всех бесед я уяснила одно - мне нужно идти к шинкарю. Или Шинкарь это фамилия Константина Макарыча. Руками мне указывали на дом. Вроде бы дом этого самого Константина Макарыча Шинкаря.Сбитая с толку, в дом этот я, разумеется, и пошла радостно и с надеждой, что мама уже близко.
     Навстречу мне вылетела смешливая и смешная, пухлая как галушка, женщина. Назвалась "теткой Олэной" и за пять минут прояснила всю целиком мою лингвинистическую проблему. С ее слов выходило, что как только я научусь вместо "кто?, что?" спрашивать "хто?, шо?", так сразу мне забрезжит луч невиданного света и остальная украинска мова снизойдет самолично и беспроблемно. И так она мне запудрила мозги и так к себе расположила, что даже угощения не потребовалось и от полнейшего удовлетворения я уж и позабыла зачем пришла. Эта диканьская болтушка и сиреневый дурман были явлениями похожей природы! То время, что мы разговаривали мне казалось я не в деревне гощю. Я на артистическом представлении - пяти минут не проходило как тетка Олэна бежала до хаты менять платок. И каждый раз то был яркий с различными узорами платок, обернутый вокруг головы на манер восточной чалмы и завязанный ровно по центру лба на озорной узелок-бантик. Когда Олэна говорила, то брови ее почему-то ходили ходуном и вслед за ними бантик аж подскакивал. Невозможно было оторвать глаз!
      Не звякнул бы велосипедным звонком Коля у тына - я бы позабыла и как меня зовут с этой теткой Олэной. А так твердым мужским тоном Коля расставил все точки над i - призвал меня "вертаться до хаты, тетке Олэне выдал строгое с предупреждением, мол, не вводить столичных панночек в заблуждения - "хто и шо" это совсем даже не "кто и что", а "кто и ЧО". А еще щирая украинка называется. Позорище! Литературно спросить "Що?"
      Где-то на этом месте заговорило во мне упрямство. Это что ж такое! Брожу по Диканщине, брожу и никак мамку не сыщу. Только вышла на след Константина Макарыча и опять меня от цели отворачивают. Нетушки, где тут у вас Шинкарь!? У него моя мама, должно быть, проживает!
      Тетка Олэна забухтела обиженная, что ни о каких Макарычах не слыхала и мамку мою не привечала. Коля тянул за рукав до Крёстной и все повторял, что мне без переводчика по Диканьке  больше не гулять и что он тем переводчиком и будет.
      Всю оставшуюся часть дня Коля вел "допыт" про этого Константина Макарыча, но уже не соседей. Меня. Кто и что? Хто и Що? Коли и як?А также все другие вопросы.
      Оказалось, что позапуталась я сначала сама, потом запутала диканьцев. Что почтарка имела в виду рассказ про Ваньку Жукова и его дедушку, которому он писал без адреса на деревню. Что мало того меня в школе не учат украинской мове, так и русских классиков читать не дают. Это ж Чехов!
      Что шинок это трактир, а шинкарь -трактирщик, который один мог знать всю Диканьку в лицо так подробно, что даже и Константина Макарыча и именно это мне и пытались объяснить. Тетка Олэна же доморощенная актриска и даже по молоду каталась в театр в Полтаву испробовать судьбу и регулярно закупает там диковинных платков.
      Казалось бы хватило этих приземлений моих крылатых надежд, чтоб я запомнила тот день. Но контрольным выстрелом им всем в самую суть была книжка с рассказом Чехова.