Данил

   В 2016 году работал я во Дворце молодежи по хозяйственной части, начало лета, уволил очередного дворника — разнорабочего, объявление расклеил по остановкам. Позвонила дама:
— Племянник, разжалованный студент, на лето.
— Хорошо, пусть идет, посмотрим.
На следующий день приходит парень: высокий, худой, узкие плечи, с большой лохматой головой, в очках с большой диоптрией, в его теле чувствовалась подростковая недоразвитость. На мир он смотрел с удивлением, по-детски. Я рассказал ему обязанности, решение за него приняла тетя, он пришел
исполнять всё, что скажут. Оказалось, что делать он ничего не умеет.
— Данил, ты откуда родом?
— Из Советска.
— Дача была, ты чем занимался в детстве, подростком?
— Я на компьютере играл.
— Родители кто у тебя по профессии?
— Мама — педагог, папа — пианист.
— Да… какой ты, нафиг, танкист…
   Первое задание: дал ему метлу, указал территорию, которую надо прибрать. Когда он начал мести, это походило, если б я метлу дал обезьяне: не понимал, в какую сторону метется,какова цель подметания; было и смешно, и жалко его, и надо
было подметать территорию, показал, как это делается. Он смотрел, как я подметал, было ощущение, что он видит эту операцию первый раз в жизни, отдал метлу, указал направление, куда мести. Странно было смотреть, как двадцатилетний человек осваивает сложный инструмент. Так началась его трудовая деятельность в Дворце молодежи, основная работа — это уборка территории, переноска мебели. Шло много мероприятий, много локаций, мебель кочевала из одной в другую в зависимости от численности участников. Мебель сдавали напрокат, её надо было грузить-разгружать, весь день физический труд. Инструментарий его рос: лопата, молоток, поливочный шланг. Когда что-то ремонтировали, он помогал: поддержать, подать, принести. Посылали за инструментом, он возвращался: «Там его нет». У нас был разный язык понимания предметов, как-то приходит ко мне и спрашивает: «Мне
нужна отвертка +», я долго ломал голову, перебирал варианты: диэлектрическая отвертка или… потом он на пальцах разъяснил, что плюс — это крестовая отвертка, а минус — это плоская. Когда ему стали давать электроинструмент, шуруповерт,
он смотрел на него с удивлением и боязнью, а когда учился пользоваться, был счастлив, как маленький ребенок.
 Коллектив молодой, только закончивший институты или еще студенты, и мероприятия в области молодежной политики студенты, его возраст, когда он таскал, помогал готовить мероприятия, передвигал мебель, в нем была вовлеченность в
дело, глаза по-детски горели, улыбался, он вышел из своего компьютерного мира и погрузился в общество одногодок в реальном мире с его радостями-проблемами, пусть и на роли кушать подано, но в реальности. Девочки-администраторы
ему давали задания, он стал общаться с ними.
  В подвале была мастерская-столярка, Валерий Викторович,рукастый мужик, помогал с реквизитом, ремонтом мебели. Когда ему исполнилось пятьдесят пять, коллективом поздравляли с днем рождения; глядя на молодежь, что окружала нас, я произнес тост
— Давайте выпьем за единственного среди нас человека, который умеет работать головой и руками одновременно. Данил приходил в мастерскую, смотрел на инструмент, трогал, смотрел, как Валерий Викторович мастерски, увлеченно что-то делает. В свободное время Валерий Викторович занимался изготовлением мягкой мебели, делал ее в подвале, мне нравился его взгляд на мир, что бы его ни попросили, он все делал из дерева: из доски и бруса; всё, что он делал, было похоже на корпус от мягкой мебели. Для Данила это был космос,что можно что-то сделать своими руками.
 Наш молодой и активный руководитель решил облагородить газон перед Дворцом Молодежи, который зарос сорняками, весной проводили субботник, часть народа занималась газоном, девчонки, многие деревенские или прошедшие курс молодого бойца на дачах голодных 90-х, выдергали сорняки, посадили газонной травы, рассаду цветов, получилось вполне себе. Время шло, трава росла, надо полоть цветы, которые плохо еще проклюнулись, в отличие от сорняков. Данил стоял
на газоне в своих крупнодиоптриевых очках, смотрел на растения растерянным взглядом.
— Ну, что стоишь, полол когда-нибудь?
— Нет.
— Ну...что ты еще знаешь о себе, может, в тебе спит великий мичуринец.
Я присел, стал выдергивать сорняки, показал, где сорняки, а где цветы, задачу Данил понял, но если предметы мебели были ему понятны, а вот с растениями… он мучился два дня, выдернул или потоптал рассаду, прополов половину. Сердце
главного бухгалтера Анжелики Николаевны не выдержало, она прогнала его с газона и за час навела порядок на газоне-цветнике.
    После обеда ко мне в кабинет пришел Данил, вид у него
был озабоченный, в руке держал ведро.
— Меня Валерий Викторович послал к вам за компрессией
для компрессора, он говорит, кончилась и что у меня есть. Я немного завис, соображая, куда бы его отправить, чтоб прикольней вышло.
— А ты на третьем этаже посмотри.
Там хранились старые баннеры, палатки и другая рухлядь реквизит, скопившийся за полувековую историю. Его не было два часа, мне стало интересно, где он, поднялся на третий этаж, он стоял посреди хаоса Дворца молодежи с его постоянными мероприятиями, Данил завис… его мозг искал компрессию.
— Пойдем, Валерий Викторович уже нашел компрессию, —
сказал я, пряча лицо, чтоб не взорваться от смеха.
Валерий Викторович посмотрел на Данила, тот чувствовал себя виновато, что не выполнил поручение, седые коротко стриженные усы по краям пошли вверх. Валерий Викторович,улыбаясь больше глазами, похлопал Данилу по плечу, с посылом «ну... ничего, в следующий раз».
    В июле под Самарой проходит молодежный фестиваль
«IВолга», мы отправились туда готовить локации от Кировской
области, я на поезде, Валерий Викторович и Данил приехали
на машине вместе с оборудованием, инструментом. С пятнадцати и до самого утра крутили, винтили, устанавливали локации: три шатра и арт-объекты. Данил уже не только подносил, но и сам крутил и высказывал свое мнение о процессе. Утром,
уставшие посмотрели на лагерь: а ведь неплохо получилось. Спать легли на полу в шатрах. К восьми надо было идти на завтрак, мятые, не выспавшиеся пошли есть кашу и бутерброды с сыром, у Данила была интересная привычка: чайный пакетик, когда заваривался, брал пакетик в рот, высасывал всё до последней капли.
  Пошли купаться на Волгу, несмотря на жару свыше тридцати, Волга была еще прохладной. Приехали участники фестиваля, стало шумно, их активность и желание показать себя быстро утомили. Валерия Викторовича и Данилу отправил на ж/д
вокзал. Как потом рассказал Валерий Викторович, он купил билеты, отдал Данилу билет, сказал:
— Не теряй, как приедешь, отдай в бухгалтерию.
Сам ушел перекусить, Данил оставил смотреть за вещами.
Валерий Викторович сходил перекусил, показал, где буфет:
— Иди перекуси?.
Данила не было почти час, Валерий Викторович начал беспокоиться: до отправки поезда оставалось не так много времени; появился Данил Валерий Викторович спрашивает:
— Ты где так долго?!
Данил:
— Бухгалтерию искал, не нашел, куда билет сдавать.
Валерий Викторович от такой информации чуть…
   Ко мне подошла дама из Министерства образования, попросила, чтобы ее сын или племянник, деталей не вспомню, летом поработал во Дворце молодежи. Лишние руки не помешают, пусть приходит. На следующий день ко мне подвели кругленького розовощекого мальчика лет шестнадцати на вид, смотрящего сбоку украдкой, смущенной наивной детской улыбкой, щеки вспыхивали пятнами смущения, пухленькие
детские руки короткими пальчиками перебирали складку на брюках. Мальчик оказался аутистом. Расспросы дали следующую информацию: он учится на юриста в колледже и играет в настольный теннис (если честно, в моей голове не укладывалось, что он с его координацией…). Михаил влился в ряды помощников по подготовке мероприятий, только его КПД было… если Данил переносил двадцать стульев, Миша — два. Он говорил короткими предложениями, повторяя одно и тоже по пять и больше раз. Он ходил за Данила, Данил что-то делает, тот стоит рядом, я подойду, спрошу: «Почему не помогаешь?»
Михаил бубнил себе под нос: «Я не буду, я не буду, я не бу…»
  Я дал задание Данилу покрасить перила на входной лестнице, перила объемные, сделанные в стиле ампир, здание 60-х годов, перила пережили не один десяток слоев краски. Я дал Данилу кисточку, показал, как красить, откуда куда, чтоб краску понапрасну не расходовал. Через час пришел проверить,как продвигаются дела, Данил по-детски высунув язык красит,рядом стоит Миша, я ему:
— Чего не помогаешь?
Миша:
— Я не буду, я не бу, я не бу…
— Почему не будешь, если не умеешь, научу, помогай.
Миша:
Я не бу… — Бубнит и краснеет.
— Тогда иди не мешай.
Миша:
— Я не пойду, я не пойду…
Махнул рукой, ушел. К концу рабочего дня ко мне пошел
Данил, вздыхает и говорит:
— Как вы нас выносите? Я сегодня понял через Мишу, как
вообще можно с нами работать?!
   Дело шло к осени, Данил весело, со сноровкой двигал мебель, у него уже ловко это получалось, шутил с администраторами, пил с ними чай, его можно было самостоятельно послать, что-то несложное отремонтировать. В конце августа он
сообщил, что восстановился на учебе, с сентября увольняется.
В последний день работы я пожал ему руку:
— Ну… заходи, если что.
Он уверенно:
— Нет.
В конце сентября планировалось большое мероприятие,
нужны были рабочие руки, позвонил Даниле:
— Есть работа, желаешь подзаработать?
— Нет, я учусь, некогда