Матушка Феодосия Скопинская и мои куролесы

С матушкой Феодосией (в миру Наталья Никифоровна Косоротихина: 4.11.1923/† 15.05.2014) мне, увы, общаться не привелось. Правда, я ездил к ней вместе со своей супругой Ириной где-то в 2000 году. Тогда матушка была уже настолько слаба здоровьем, что общалась только через записки.

Вопросы, которые содержались в записках зачитывались матушке келейницей. А потом келейница выслушивала ответ и передавала его авторам записок.

Написали мы с женой свои записочки, получили через келейницу от матушки Феодосии ответ и отправились в обратный путь. По дороге Ирина вдруг ни с того ни с сего задумчиво сказала:
– А ведь тебе, Игорь, книжку о ней придется писать…

Я даже отвечать на эти слова ничего не стал. Не видел смысла комментировать то, чего, по моему мнению, не могло быть.
Прошли годы. Схимонахиня Феодосия скончалась.

А через некоторое время одна женщина рассказала Ирине про свою знакомую женщину Татьяну, которой во сне явилась матушка и сказала, что о ней будут писать книгу. «И кто же будет ее писать?», – спросила Татьяна. Матушка Феодосия описала внешность того, кто будет писать про нее.

Наутро Татьяна. подумала, что надо рассказать об этом священнику. Так и сделала. На исповеди поведала священнику о явлении схимонахини Феодосии и рассказала о ее описании неведомого литератора.

Что же ответил ей священник?
Он сказал, что по описанию – это вроде как Игорь Евсин, то бишь. Оказалось, что священник меня хорошо знал, и описание совпало с моей внешностью.

Когда я услышал про это от Ирины, то опять не придал никакого значения ее словам. Мало ли что привидится человеку во сне. Да и кто я такой, чтобы писать о матушке Феодосии?

Да, Господь сподобил меня написать несколько книжек о рязанских старцах и старицах. Но тогда я чувствовал призвание к писательству. Проникся к тем, о ком я писал. А здесь…

Прошло еще некоторое время. И как-то однажды, после службы в Успенском соборе Рязанского Кремля подошла ко Татьяна. Спрашивает:
– Игорь, ты о схимонахине Феодосии книгу писать начал?
Что я мог ответить?
– Пока нет.
– Разве не слышал о знаке?
– О каком знаке?
– Про явление матушки во сне не слышал?
– Слышал…
– Тогда чего ж не слушаешься?
– Я подумаю…

Что мне оставалось делать? Решил поделиться своими сомнениями с близким другом, глубоко верующим человеком. Поделился.
– Да... Бывает так, что, когда надо сделать какое-то дело, а делать не хочется – сказал он. – Но здесь дело духовное… Может, его надо делать как послушание? Сходи, посоветуйся с духовным человеком. Что он скажет?

Пошёл к духовнику Рязанской епархии – батюшка заслуженно авторитетный. Высокодуховный. Пошел к нему, посоветовался. Батюшка подтвердил слова моего друга:
– Пиши книгу за послушание. А главное, молись самой схимонахине Феодосии, как она управит, так и будет. Да не забудь про молитовку "Гоподи помилуй".

Что ж, мне оставалось последовать его совету. Хватит копаться в своих сомнениях, надо делать то, что могу делать, а там пусть будет, как будет. Прежде всего я стал молиться матушке Феодосии о вразумлении и помощи. А вскоре собрался с духом, сел за руль своего автомобиля и поехал на родину скопинской старицы с молитовкой «Господи, помилуй».

Этой самой краткой молитовке меня научил легковой советский автомобиль «Москвич 412». Когда я начал на нем ездить, то был мало того, что неопытным, но и плохо обученным водителем. В автошколах середины 1990-х годов учили вождению тяп-ляп.

К тому же ездить на «москвичонке» я начал в сложных дорожных условиях – в метели, в гололедицу. Знакомый священник часто напоминал мне о том, чтобы за рулем я хотя бы кратко молился:
– Когда будет тяжело, повторяй хотя бы два слова: «Господи помилуй». И тогда Бог не оставит тебя.

Я так и поступал. И постепенно настолько навык к этой молитовке, что по много раз на дню повторял ее. Где только я не куролесил на своем автомобиле, в какие только ситуации не попадал, везде меня спасало одно: «Господи, помилуй». Этот навык остался и теперь, неважно, за рулем или нет.

Но вот какое случилось дело… Буквально за несколько дней до поездки на родину матушки Феодосии (теперь уже на довольно комфортной Ладе/автомате) я подумал: «Опять куролесить придется. По деревням ездить, искать тех, кто лично знал матушку. А у меня спина болит… Господи, помилуй». А потом сделал удивительное открытие.

Не помню, в связи с чем я стал читать научную этнографическую книгу «Русский праздник» и узнал, что слово «куролеса» означает «Кирие элейсон» (в переводе с греческого «Господи, помилуй»). В народе часто переиначивают иностранные слова. Так произошло и с «Кирие элейсон». Ошеломительное открытие!

Ведь в словарях русского языка слово куролесить означает шалить, озорничать. А что же на самом деле? А на самом деле оно означает обходить поля с пением «Господи, помилуй». Так в старину поступали русские крестьяне, обходя по весне свои поля со святыми иконами и зажженными свечами.

Открытие значения слова куролеса, куролесить, меня не только удивило, но и умилило. Ведь в деревне, где я родился (да и во всей нашей деревенской округе) куролесить означало не только озорничать, но и блуждать, ходить кругами.

Откуда же это «хождение кругами», как не от обхода полей с пением «Святой куролесы»? Значит, и мои предки с молитвой «Господи, помилуй» выращивали урожай на полях.

А теперь вот настало мое время. И мне надо выращивать свой урожай. Выращивать словесный урожай книги о скопинской старице с молитвой «Господи, помилуй» …

С такими мыслями я и поехал на родину матушки Феодосии. И хотите верьте, хотите нет, но с самой первой поездки начал куролесить. И куролесил во все поездки, целый год, в дождь, в снег, часто попадая не туда, куда надо, блуждал, ездил кругами, но книжку всё-таки написал. С молитовкой «Кирие элейсон»!»