Мыльная Зося

Я сидел на первом этаже рядом с окном, выходящим на бойкую проезжую часть.
До назначенной встречи ещё было уйма времени, и я решил провести его с пользой. Зайдя по предварительной договорённости в читальный зал государственного архива, я попросил оцифровку отчётов фонда городской управы и неторопливо стал перелистывать принесённые мне материалы. Это занятие давало возможность хоть отчасти окунуться в атмосферу интересовавшего меня прошлого. На одной из страниц я наткнулся на заметку о том, что некий пан Бельский с дочерью открывают в доходном доме купца Никонова лавку по торговле парфюмерией, мылом и сопутствующими товарами.
Было и небольшое фото, на котором можно было разглядеть часть дома с вывеской, которая гласила «Лавка пана Бельского и З». В статье описывалось, что семья — а это хозяин и его дочь Зося — занимала на первом этаже здания место с оборудованным помещением под ведение продажи и две жилые комнаты с кухней на втором этаже. Дом находился недалеко от того места, где я только что обосновался, как было написано далее, за церковью по правой стороне улицы. Сама церковь была разрушена во времена революционных бурь, а вот дом, пожалуй, мог быть и цел. Так, по крайней мере, я рассуждал про себя, мысленно перемещаясь по улице, которую хорошо знал. Ведь я провёл в этом городе всё своё детство.
Задумавшись, я не сразу ощутил чью-то руку на своём плече и необычного запаха парфюмерии. Сначала пришла мысль, что это знакомая, работник одного из отделов, потому и не подал вида, что чувствую чье-то прикосновение. Но рука стала немного сжиматься на моём плече, и мне ничего не оставалось, как обернуться, натянув на лицо приветственную улыбку, которая быстро сползла с моего лица, уступив место растерянности. Передо мной стояла молодая женщина с лёгкой улыбкой на миловидном, спокойном худощавом лице. Глаза искрились. Ей явно доставляло удовольствие моё состояние. Она наслаждалась этим моментом. Я встал и, стоя, продолжал молчать, уставившись на неё. Немного выдержав паузу она, заглянув за моё плечо, привстав при этом демонстративно на цыпочки, посмотрела на лежащую на столе открытую страницу документа, покачав при этом головой, явно в чём-то убедившись. Ещё раз взглянув на меня, девушка взяла мою руку в свою и повела из зала на выход. Я, последовал за своей незнакомкой. 
Выйдя на улицу, оцепенение, которое не покидало меня в здании, улетучилось. Возможно, меня привели в чувство звуки курантов, отбивавших звук, предупреждая о полуденном времени суток. Висели они на другой стороне улиц, на углу одного из домов. Правда, висели совсем не на том месте, на котором привычно находились, а на соседнем здании. Но они присутствовали в мире, который для меня при внимательном рассмотрении оказался совсем не таким, каким я его оставил, войдя в здание архива час назад. Кругом сновали люди. Одеты они были в одежды позапрошлого и начало прошлого веков. На перекрёстке расхаживал городовой с серьёзной физиономией озабоченности на лице, следя за порядком на вверенном ему участке. Появлялись и исчезали бегущие куда-то ученики и степенно дефилирующие дамы. Бабы в платках. Кто с бидоном, какая с корзиной. Послышался резкий звон рассыпающегося звука колокольчика. Моя незнакомка, мельком взглянув мне в лицо, резко припустила вперёд на звук трамвая, появившегося в дали, при этом крепко удерживая меня за руку. Заскочив внутрь вагона, мы оба невольно прижались друг к другу от его покачивания. Голова закружилась от приятного свежего запаха, исходящего от девушки.
Освободилось местечко, и мы оба, не сговариваясь, уселись рядом друг с другом. На нас никто не обращал внимания, кроме одной сидящей дамы, кинувшей почтительно головой моей спутнице. Мой вид, по-видимому, никого не удивлял.
— Ну давайте знакомиться, пан..? — и девушка прервалась с вопросительным лицом, уставившись в мою сторону.
— Николай Ефимович,— ответил я в ответ.
— Панна Зося, та самая из газетной статьи, которую вы читали, — ответила девушка, и взяв меня за руку, уставилась на меня.
Я упорно молчал, не зная, что сказать.
— А вы, я вижу, молчун, — продолжила она. — Это я для вас повесила эти куранты, их вообще не должно быть на этом месте, но я подумала, что если они появятся, то вам это будет приятно. 
— Мне и в самом деле очень приятно, панна Зося. Она прижалась плечом к моему плечу. Мы катились по городу, и я места которые сохранились до наших дней. Строения, правда, были только двух и немногим трёх этажей. В основном всевозможные лавки и магазинчики.
Вернувшись на исходную точку, с которой мы и начали своё путешествие, панна Зося предложила зайти в церковь, в которую то входили, то выходили люди, принадлежащими к разным слоям общества. Зося купила несколько свечей и пыталась зажечь одну из них, но та предательски раз за разом гасла. Девушка извиняюще посмотрела на меня, пожав плечами. Я взял из её рук все, что она купила, и стал зажигать их там, где она просила. Свечи послушно загорались ярким огоньком. Девушка была благодарна и, сложив ладони что-то шептала про себя. Выполнив все дела, мы вышли из церкви и направились неспеша по дороге, ведущей в гору.
— Вы можете зайти к нам, если у вас есть время. Отец, конечно, побурчит, но ругаться не станет.
Я автоматически мотнул согласно головой, хоть и не успел ещё принять какого-либо решения. Но дело было сделано, и ничего не оставалось, как идти дальше.
Я узнал вывеску, которую видел в газете. Панна Зося оставила меня ожидать её на улице, а сама зашла в дверь лавки. Оттуда доносились приглушённые голоса. Я услышал имя некоего пана Збигнева, который должен был, видимо, приехать с новым товаром. Потом дверь открылась, и девушка повернулась и проговорила: — А если приедет, то пускай подождёт меня внизу.
Зося отворила соседнюю дверь, и мы поднялись на второй этаж дома, в одну из квартир. Типичная жилая обстановка тех времён. Железная кровать с круглыми набалдашниками, изразцовая печь, стол с венскими стульями, трюмо, зеркало, множество фотографий и картин на стенах, маленькое пианино.
Зося принесла поднос с кувшином и тарелочку с печеньем и два бокала. Она заговорщически прошептала, что мы сейчас немного выпьем за знакомство, и, наполнив бокалы, протянула один мне. Возможно, это было вино или какая-то настойка. Напиток показался мне неимоверно вкусным. Потом она играла и читала стихи, тихо, сосредоточенно глядя мне в глаза. Голова моя кружилась. Мне было легко и хотелось летать. Я видел её губы, глаза, щёки. Мне хотелось целовать их, что я, видимо, и пытался сделать. Девушка негромко смеялась, но не отстранялась. По квартире распространялся запах чистоты и свежести. Я был счастлив с ней.
Пробуждение оказалось мучительно долгим. Мне не сразу хотел приходить в себя, помня во всех подробностях всё то, что со мной происходило в объятиях этой замечательной чертовки. 
Но кто-то настойчиво тряс меня, и сон стал постепенно улетучиваться, сопровождаясь мягким смехом той, которая стала всем смыслом моей жизни. Моя любовь отдалялась от меня, заменяя своё присутствие совсем другими звуками и ощущениями. Мне вдруг стало очень холодно, и всё же разлепив глаза, я от страха даже отстранился от того дикобраза, который настойчиво тряс меня, при этом громко говоря:
— Эй парень, просыпайся, замёрзнешь.
Потом он говорил что-то ещё. Фыркал носом. Бурчал, что от меня несёт, как из бочки, то ли одеколоном, то ли бабским духами.
Наконец мир принял меня в свои холодные объятия. Я сидел, опёршись спиной о земляной бугор . Впереди несла свои воды река. Я не узнал спросонья нашу местную водную красавицу с песочными плёсами и буйными зарослями ивняка. Меня колотило от холода. Спаситель сидел рядом и молча смотрел на меня. Видя, что я пришёл в себя, протянул мне крышку от термоса с дымящимся кофе. Тот оказался неплохо сдобрен бальзамом с травами. Я выпил всё, и мне стало тепло и даже уютно. Захотелось заснуть. Спаситель толкнул меня снова и проговорил: — вставай гуляка, пора насаживаться. Мне с тобой возиться не досуг, рыба ждать не будет, — И стал налаживать снасти. Я через силу поднялся и, махнув спасителю на прощание, засунул руки в карманы и пошёл туда, куда он мне указал. Добравшись до дома, я скинул с себя все вещи и полез в ванную. Мать что-то бурчала за дверью, но мне было не до этого. Тело наконец-то нагрелось. Вымывшись, я завалился на кровать и провалился в небытие. Проспал до самого вечера. Потом были объяснения моего отсутствия, общие с отцом упрёки в моей несамостоятельности и другие нравоучения. Прошла стандартная родительская вычитка претензий и советов.
На следующий день я буквально бежал туда, где накануне оставил не сданные мной материалы. Две работницы отдела встретили меня с вопросом о моём здоровье. Не то я плохо выглядел, а может, спросили ради приличия. Оказывается, я ни с того ни с сего встал из-за стола и, как будто ведомый кем-то за руку, вышел из зала и пропал. Женщины, конечно, убрали те документы, которые я у них брал, но вопрос обо мне остался без ответа. Я как мог извинился перед ними, сославшись на то, что затемпературил и слёг на день, но этот вариант моего объяснения, видимо, их не очень убедил. При нашем разговоре они то и дело шмыгали носами, как бы принюхиваясь. От меня до сих пор исходил некий парфюмерный аромат. Так, по крайней, мере сказала мне мама, сетуя, что я так нагулялся, что даже парфюм не выветривается.
Я вновь попросил женщин принести мне просматриваемые мной в прошлый раз документы, которые вскоре и получил. В прошлый раз я не дочитал статью до конца. А она доводила до читателей информацию о том, что все консультации по товарам и их применению можно получить у панны Зоси. Тут же пришла мысль назвать свою коварную пассию мыльной Зосей. Ведь окончание нашего недолгого романа оказалось совсем не романтическим. Полистав ещё немного, я вернул всё моим дамам и, откланявшись, так и оставил их в неведении произошедшего. А сам отправился немного развеяться. Проходя мимо городского сада, уселся на свободную лавочку, окунувшись в воспоминания недавно произошедшего со мной случая. Меня привело в себя чъё-то настойчивое похлопывание по плечу. Повернув голову, увидел возле себя девочку лет пяти, которая настойчиво продолжала толкать меня в плечо. Вид её был сосредоточен, а брови нахмурены. Когда она поняла, что я её вижу, то молча мотнула головкой в другую сторону от меня и перестала тормошить. Я повернул голову и застыл. Рядом на лавочке сидели двое: моя Зося и какой-то франт в костюме и полукруглом котелке с закрученными усами. Увидев, что я обратил на него внимание, он приподнял и опустил свой котелок на голове, таким образом приветствуя меня. Зося протянула свою руку и положила на мою. Я ощутил множественные покалывания, как от лёгкого разряда током, которые, впрочем, не доставляли какого-либо неудобства. Она смотрела на меня молча, и я понял, что постепенно теряю над собой контроль. Она была одета точно так же, как и в прошлый раз. Её провожатый тоже имел голубовато - изумрудный цвет одежды, и выглядело несколько комично. От них в разные стороны разлетались маленькие искорки. Можно было принять их за голографические изображения, и лишь рука, лежащая на моей, придавала реальности всей этой картине.
Я не знал что мне делать, в этой ситуации.
Всё за меня сделала рядом стоящая девочка. Она начала стучать своей лопаткой по тротуару, при этом грозно выкрикивая слово «кыш». Зося повернула голову в сторону ребёнка и улыбнулась. Потом, посмотрев на своего провожатого, который кивнул в ответ на её немой вопрос, вновь обернулась и, убрав руку, помахала пальчиками девочке. После чего, послав мне воздушный поцелуй, оба стали разлетаться на множество мелких искрящихся звёздочек, вскоре совсем пропав из вида. Моя спасительница, видя такой эффект от своих действий, уселась на то место где, сидела парочка и стала весело бить лопаткой об лавочку, улыбаясь при этом.
— Спасибо тебе, что прогнала их, — ответил я ей.
— Они плохие? — спросила она у меня в ответ.
— Да нет, пожалуй. Просто очень надоели, — продолжил я наш разговор.
— Они больше не придут, — уверенно ответила та.
Я сделал удивлённое лицо, стараясь изобразить вопрос.
— Просто я знаю, — продолжила моя собеседница.
— Катя, Катя! — услышал я громкий окрик со стороны.
Девочка посмотрела через мою спину и сказала: — Мама, опять будет ругать меня, что я отошла без спроса. Я повернул голову в ту сторону, с которой к нам решительным шагом приближалась молодая женщина. Подходя ближе, я отметил, что она была похожа на панну Зосю. Женщина уверенно подошла и с ходу стала извиняться.
— Извините, пожалуйста, мою дочь, если она доставила вам какие-либо неудобства.
— Отнюдь, — вырвалось у меня. — Мне с вашей девочкой было даже очень интересно. Ребёнок стал улыбаться и постукивать лопаткой по лавочке.
— Катя, прекрати, пожалуйста. Та перестала стучать. —Просто иногда она утверждает, что видит всяких «чудиков», так она называет тех, кого видит. — Я лично ни разу не смогла разглядеть чего-либо необычного когда она мне пыталась показать этих существ. Мы уже и у врачей были, да толку никакого. Они утверждают, что ребёнок абсолютно здоров и адекватен. Даже не знаю, что и делать с ней. — Вы извините, что я тут разоткровенничалась перед вами. Катя, если вот так пропадает, значит, опять увидела что-то.
Я задержал ненадолго свой взгляд на женщине, понимая что она мне очень понравилась, и, видимо, это чувство отразилось на моём лице. Та, в свою очередь, стала нервно поправлять волосы, отводя взгляд в сторону. — Простите, пожалуйста, — теперь я извинялся перед ней. — Я не уверен, что сумею вас убедить, но ваша Катя и в самом деле видит то, что большинству не доступно видеть. Женщина внимательно посмотрела на меня и проговорила: — Вы что, тоже видите? — Пару раз пришлось, — ответил я. Вот и сегодня она просто настойчиво прогнала этих самых «чудиков». За что ей большое спасибо. Я повернулся к девочке и приобняв её в знак благодарности. Та соскочила с лавочки и, взяв меня за руку проговорила — тогда оставайся с нами. У мамы нет мужа, а у меня папы. Вот и живи с нами. Повернувшись к матери, она проговорила с вопросом: — Пускай? Женщина молчала и поочерёдно смотрела то на ребёнка, то на меня.
— Ну насчёт твоего желания, Катюша, мы подумаем с твоей мамой, — и посмотрел в лицо женщине, — а пока согласен побыть вашим ухажёром. Ты знаешь, кто такие «ухажёры»,? — спросил я у девочки, обратив на неё свой взгляд. — Ещё бы, — ответила та в ответ. — У меня в садике Коля Елисеев ухажёр. — Ну вот, теперь у тебя будет два ухажёра, и оба Николаи, — ответил я. Девочка и её мама посмотрели на меня.
— Меня зовут Николай Ефимович. — А меня — Елена Николаевна. — Ну просто одни Николаи, — продолжил я. Мы все вместе весело рассмеялись. Потом пошли не спеша по аллее. Девочка по середине, держа взрослых за руки. Я нёс её лопатку. Невольно обернувшись и увидев лавочку пустой, услышал: — Они больше не придут. Они прощались с тобой. Я понял, что с Зосей был, вероятно, пан Збигнев. Мысленно поблагодарил свою мыльную Зосю и продолжил движение. Если бы не наша с ней встреча, то и вот этой, не произошло бы никогда.