Круговорот - мистический детектив 1-5 сцены

Посвящается моей бабушке Анне Головановой.

Мистический детектив, полный загадок и тайн, а также сказочная история для тех, кто верит в чудеса. Действие начинается в городском театре, где по ночам оживают музыкальные инструменты и делятся воспоминаниями о перевоплощениях главных героев – студентки консерватории и журналиста. Их судьбы связаны тонкой, почти незримой нитью любви — вечной и бессмертной, как сама душа. Однако счастье влюблённых оказывается под угрозой: в их жизни вмешивается мрачный Призрак, одержимый желанием разрушить любовь. Это противостояние приводит к  опасным приключениям и неожиданным событиям. Каждая новая история уходит корнями в прошлое, переносит читателя сквозь эпохи, и возвращает в настоящее. Влюбленным помогают добрые волшебники, верные зверюшки и птицы, придумывая дерзкие планы спасения и помогая героям обрести счастье.
Эта книга — о вечной борьбе света и тьмы, где исход непредсказуем.

Аудитория 12+, сцен (глав) 20


Вступление

В одном провинциальном городке, раскинутом вдоль берега стремительной Уральской реки, стали происходить странные и тревожные события. Начались они с того, что таинственным образом и не оставляя никаких следов, исчезали молодые девушки. На передних полосах газет огромными зловещими буквами печатали имена пропавших. Авторы статей выдвигали версии, одна хитроумнее другой, гоняясь за слухами и домыслами. Телевидение призывало молодых девушек и их родителей быть осмотрительными в выборе новых знакомств.

А на фотографиях,  размещенных на страницах газет и в новостных телесюжетах, смотрели глаза пропавших, лица которых были очень юными и на редкость хорошенькими. Сходство молоденьких девушек бросалось в глаза, все они были красивы той чарующей северной красотой, за внешней холодностью и неприступностью которой таился пламенный огонь, время от времени проявлявшийся в загадочном блеске глаз, порывистости движений, в заливистом смехе и игривости нрава. Они были светловолосы и кареглазы и, на свою беду, отличались сильно развитым любопытством и наивностью суждений.

Жители города наказывали дочерям возвращаться домой до темноты, молодые люди провожали своих подруг до дома, а девушки продолжали исчезать. Городская полиция время от времени ловила подозрительных на вид мужчин, которых затем отпускала за отсутствием улик. Газеты издавали всё более кровожадные версии, а горожане поговаривали о том, что девушек похищает некая преступная организация, вывозящая живой товар в восточные страны, где человеческая жизнь стоит не дорого.
Среди журналистов выделялся своими хлесткими заметками молодой репортёр, высказывающий мнение, отличное от мнений своих коллег по перу. Он поселился в городе недавно, говорили, что он раньше работал в известной газете, но из-за разоблачительных статей о корупции во власти был отправлен подальше от гнева редакции. Личность его обросла слухами: нелюдим, странен, временами появляется в компании оборванных бродяг. Журналист славился независимостью взглядов и расследовал те истории, где факты отказывались складываться в понятную картину. Oн не стремился вызвать острые ощущения у читателя или усилить страх. Напротив, вскрывал то, что другие авторы предпочитали не замечать. В его ярко синих глазах читались настороженность и любопытство, словно он пытался разглядеть невидимое между строк. Слушая людей с терпением и одновременно с холодным аналитическим расчётом, он улавливл противоречия в их словах — для него это становилось ключом к тайнам, которые остальным казались случайностью.

Он обращал внимание читателя на то, что близкие пропавших вспоминали: девушки жаловались на странные сны. Навязчивые звуки, словно зовущие издалека, преследовали их даже после пробуждения. После таких сновидений они подолгу приходили в себя, бесцельно бродили по дому, словно всё ещё прислушиваясь к чему-то недоступному остальным. Взгляд их был печальным и отрешённым, словно они ожидали чего-то, о чём не могли или не осмеливались сказать. И всякий раз, когда бесследно исчезала очередная девушка, журналиста охватывало тревожное предчувствие. Ускользало нечто важное. Почти осязаемо ощущалось присутствие чужой, нечеловеческой и злой воли, словно сама тьма делала свой следующий зловещий ход. Интуитивно он чувствовал: за происходящим скрывается нечто такое, что выходит за пределы человеческой логики и привычных объяснений. История, которую он пытался распутать, не укладывалась в рамки классического детективного расследования, превращаясь в нечто куда более пугающее и необъяснимое.

Сцена 1. После спектакля

Темнота. Вдруг боковая дверь медленно приоткрывается и мягкий луч света освещает театральную сцену. В его нежном сиянии танцуют пылинки — лёгкие и искрящиеся, как таинственные обитатели ночного мира, живущие своей призрачной жизнью.
На сцену выходит юная девушка, похожая на фею театра, словно сотканная из света и тени. Стройная и хрупкая, но в каждом её движении таится внутренняя сила. Вечерами, когда спектакли заканчиваются и шум аплодисментов стихает, она словно оживляет театр своим присутствием, наводя чистоту и порядок среди вековых декораций.
Закончив уборку, она окидывает взглядом пустые кресла, будто ищет кого-то, кто вот-вот появится. Она замирает на мгновение.. В воздухе витает нечто необъяснимое —  как предчувствие того, что где-то рядом, за кулисами, начинается история, ещё не пережитая, но уже ощущаемая всем сердцем.
В середине сцены возвышается сказочной красоты музыкальный инструмент, поражая своими исполинскими формами, идущими вверх сияющими металлическими трубами и мерцая каким-то живым жемчужным светом. Девушка кивает величественному органу — как старому другу, хранителю тайн театра, и подходит к чёрному роялю, стоящему вблизи органа. Ее пальцы едва касаются лакированной крышки — лёгкое прикосновение, словно молчаливое приветствие. Открывает крышку и устало проводит пальцами по клавишам. Закрыв глаза, она играет трогательную мелодию и, кажется, будто робкий ветерок нежно перебирает волосы плакучей ивы, трепетно окунающей свои руки-ветви в прозрачную гладь реки. Под легкими пальцами робкий ветерок вдруг обернулся свирепым ураганом, галопом промчавшись по кронам деревьев, с треском ломая ветви и вздымая тучи песка и пыли. Крики птиц смешались с плеском неистово вспенившихся волн, ослепительные вспышки молнии пронзили враз потемневшее небо. Прогремел гром. Бешено застучали первые капли дождя, мгновенно обрушевшись грозным водопадом. Но вот яростный поток стал постепенно стихать, тучи рассеялись, солнце вновь ослепительно засияло, деревья встряхнули намокшими ветвями, листья заискрились блестящими капельками. Птицы вновь защебетали, ручейки зазвенели, река игриво забилась о прибрежные гальки.. Закончив игру, девушка наклонила голову и прислушалась. Ей, вот уже в который раз, показалось, что какой-то мелодичный голос со странным акцентом произнес: «Прекрасно исполнено, Принцесса, прекрасно», негромко хлопают чьи-то ладошки, которым вторят более сильные аплодисменты.

Сцена 2. Органио и Пианолло

Большие часы пробили полночь. Вдруг распахнулась боковая дверь органа, и из нее вышел высокий мужчина могучего телосложения. Его густые светлые волосы спадают волнами  на широкие плечи, мягкие карие глаза светятся умом, добродушная улыбка, прячась под пышными усами, придает крупному лицу немного наивное выражение. Одет он был в старинного кроя малиновый камзол с большими золотыми пуговицами, небрежно накинутого поверх расшитого золотом синего жилета. Сверху камзола свисало жабо ослепительно-белой рубашки. Наряд завершали синие рейтузы, заправленные в высокие кожанные сапоги. Звали гиганта маэстро Органио.
Он подошел к черному роялю, откинул лакированную крышку и густым сочным басом позвал:
- Пианолло, Пианолло, проснись, часы уже пробили.
Из рояля свесилась рука, затем нога и оттуда вылез маленький худенький человек, одетый в черный фрак с белой рубашкой и галстук бабочкой. Человек обладал большим крючковатым носом, его круглые, немного выпуклые глаза смотрели заспанно и печально, густые, черные с проседью, волосы были сильно взъерошены.
- Прости, Органио, - сказал он и одернул помятый фрак.
- Я целый день не спал, с нетерпением ожидая прихода Принцессы, а после ее божественной игры замечтался и заснул. Мне показалось, что она была более задумчива и грустна, чем обычно, а ты ничего не заметил, друг Органио?
- Полно тебе, Пианолло. Принцесса весело напевала, убирая сцену, и лицо ее светилось мягкой улыбкой.
- Нет, друг Органио. Я чувствую, что Принцессу снедает тревога. Эти то нежные, то яростные звуки, необычны…
- Пианолло, Пианолло, ты, как всегда, излишне беспокоен. Быть может, Принцесса устает от того, что ей приходится совмещать учебу в консерватории и эту скучную работу.
- Ты толстокож, Органио, и легкие оттенки настроения ты вряд ли можешь уловить…
- Это меня ты называешь толстокожим?
- Довольно, друг Органио, не стоит ссориться. Пойдем перекинемся в картишки, уж на сей раз я надеюсь отыграться.
Они проходят на середину сцены и садятся за маленький, старинной работы, деревянный столик. Начинают играть в карты.
Органио, тасуя карты, вспоминает о первой встрече с Принцессой.

Сцена 3. Первое знакомство с Принцессой

Небольшая морская бухта, причудливо изогнувшись, острым клювом исполинской птицы врезается в море. С одной стороны клина гигантские каменные глыбы вулканической формы рваным рельефом располосовали берег. Порывистый ветер с оглушительной силой швыряет о глыбы огромные волны, они то отхлынут свистящим потоком, то снова вернутся с оглушительным ревом, вздымая шапки белоснежной пены. С другой стороны клина открывается пологое плато, неровными ступенями спускающееся в море. Бескрайняя морская гладь, чудесным образом преобразившись, в безмятежном спокойствии переливается на солнце. Ласковый ветерок с легким шелестом играет серебристыми чешуйками мелких волн. Изумрудно-прозрачная вода, вся пронизанная солнечными лучами, обнажает морское дно, усеянное круглыми валунами, покрытыми кустиками кудрявых водорослей. Разноцветные стайки рыб всполохами маленьких фейерверков, то неподвижно замирают, то стремительно уносятся прочь. И лишь зловещий горный орёл, высоко парящий в пронзительно синем небе, внушает смутное беспокойство.

В центре плато в окружении стройных кипарисов стоит небольшой каменный домик, зияя дырами окон, обрамленных распахнутыми резными ставнями.  Маленькая девочка с растрепанными светлыми волосами, одетая в поношенное платье, свешиваясь из окна, пристально смотрит на море.  Вдруг, увидев долгожданный белый треугольник  парусника, она машет руками и громко кричит.  Вместе с матерью они выбегают из дома и спешат к берегу навстречу долгожданному суденышку. Усталое лицо матери, измученное ожиданием, вновь озаряется надеждой, но вот недоброе предчувствие сжимает грудь и она, пошатнувшись, садится на прибрежный камень. Черный орел, хищно раскинув огромные крылья, висел, казалось, прямо над ними. Вот парусник причалил к берегу, из него вышли высокие юноши и бережно вынесли неподвижно вытянувшегося старика отца. Лицо его было серым от глубокой раны на виске с запекшейся по краям кровью. Старика внесли в дом и уложили на большую деревянную кровать у окна, смотрящего на море. Прерывисто дыша, он подозвал к себе жену и дочь и, неожиданно привстав на кровати и обняв их руками, испустил дух. Братья, обливаясь слезами, поведали им об ужасном несчастье, приключившемся с ними.
 
В тот день, похожий на вереницу других дней, они ранним утром вышли в море и направили судно к знакомым рифам для ловли рыбы. Но не успели они выйти в открытое море, как на ясное солнце набежали мрачные тучи, волны, поднявшись свирепыми конями, закрутили маленький парусник и, дико хохоча, понесли со страшной силой неведомо куда. После нескольких дней скитаний по морским просторам их выкинуло на мрачный остров, отвесной скалой поднимающийся к небу. На вершине скалы стоял непреступный замок, его высокие зубчатые башни были окутаны сизым туманом, узкие прорези бойниц смотрели со злобной усмешкой. Подступы замка охраняли исполинские каменные воины, навеки застывшие в грозном молчании. Огромный черный орел кружил над замком, внушая несчастным рыбакам суеверный ужас. Изнуренные страшной бурей, чудом уцелевшие и обессиленные от голода они решили подчиниться злому року. Узкой тропой рыбаки поднялись на вершину, каменные великаны расступились перед ними и они беспрепятственно вошли в открытые ворота замка. Величественные мраморные залы, один прекраснее другого, с висевшими на стенах красочными гобеленами, мраморные полы, покрытые чудесными росписями арабских ковров, великолепные египетские вазы, греческие статуи, африканские золотые маски и фигурки животных с глазами из драгоценных камней,  – все это говорило о немыслимом богатстве его хозяина. Широкий коридор привел их в овальный зал с рядами дубовых столов, ломящихся от изобилия разнообразных блюд, вин, фруктов, невиданных рыбаками. Не успели они отведать угощение, как вдруг полились нежные звуки невидимых волшебных арф и лютней. Пестрая стайка восточных красавиц, одетых в прозрачные шелка, мелодично позванивая бесчисленными монетками украшений, окружила братьев. Манящие движения стройных гибких тел, чарующая музыка, пьянящие вина, аромат восточных благовоний - все потонуло в призрачном забвении. И лишь старик отец, не притронувшись к обильным угощениям, сурово взирал на обезумевших от удовольствий сыновей.

Так пролетело несколько дней, похожих на сон.  Но вот однажды опять разразилась свирепая буря, всполохи молний разодрали небо, оглушительные раскаты грома сотрясли замок,  дивная музыка затихла, обворожительные красавицы исчезли и братья, охваченные ужасом, замерли в страшном ожидании. Могучий конь внес в стены замка грозного незнакомца, закутанного в черный плащ. Свирепая стая цепных псов ворвалась за ним следом, зловещий черный орел сидел на руке всадника. Незнакомец соскочил с коня, скинул плащ, и рыбаки содрогнулись под неистовым взглядом хищных глаз. Презрительным взором окинув братьев, хозяин замка уселся на величественный трон в центре зала и повелительным жестом подозвал старого рыбака к себе.
- Я знаю тебя, старик, - сказал он, - ты давно уже бороздишь море в поисках скудной наживы, и ты по-прежнему беден и с трудом можешь прокормить свою семью, а тем временем в доме твоем подрастает бесценная жемчужина, белокурая дева, твоя дочь Мария. Отдай мне ее в жены, и твоя семья не будет испытывать нужду до конца своих дней.
Согнулся старик, как от стрелы, разорвавшей сердце, подкосились его ноги, упал он на колени и взмолился:
- О страшный Призрак дьявольской бури, в пучине которой гибнут корабли, пощади! Возьми мою жизнь, но сохрани моих сыновей и забудь о моей маленькой дочери, она, как вольная птица, не сможет жить в неволе, в ее груди бьется любящее сердце, она не пара тебе, бессердечному..
Вскочил тогда грозный Призрак, выкинул вперед руку и черной молнией могучий орел метнулся к старику и ударил его стальным клювом в висок.
- Покоритесь моему желанию, - вскричал он грозовым голосом, - я вновь встречусь с вами на день совершеннолетия Марии.
И закрутилось все вдруг со страшной силой и опять рыбаки оказались в неспокойно рычащем море на своем прохудившемся суденышке.
Вмиг поседела от горя мать, похоронили они на берегу обрыва старика отца и зажили дальше своей трудной рыбацкой жизнью. Каждый вечер молилась мать Господу о спасении своей дочери, просила у Бога, чтобы он оградил любимую доченьку от страшного Призрака.

Мария тем временем росла, вытягиваясь в стройное молодое деревце, голосок ее набирал чарующую силу, прекрасные белокурые волосы развевались в быстром танце. В восхитительную красавицу с глазами цвета спелой вишни превращалась Мария. И все чаще веселый рыбак из соседней деревни  стал катать ее на закате солнца на своей быстрой лодочке. А когда восходила утренняя заря, и поднималось солнце, он звал ее к морю нежными звуками своей маленькой флейты.  Юное сердечко  Марии трепетало от непонятного волнения при виде молодого Габриэля, она и сама была еще очень молода и не ведала любви.
 
По воскресеньям, как было заведено в крохотном городишке, Мария вместе с другими благочестивыми подружками по утрам приходила в величественный собор, отрешенно  стоящий на краю отвесной скалы, у подножья которой пенными гребнями билось бескрайнее море. Огромные, темные от времени валуны собора были увиты диким плющом, узкие цветные окна разноцветными огоньками светились на солнце, острые шпили врезались в бескрайнее синее небо. Собор был построен в давние времена, много веков назад, раньше городишко был небольшой крепостью, охраняющей подступы с моря от пиратских кораблей, частенько набегавших темной тучей в поисках легкой добычи. Управлял крепостью гордый и властный правитель. Когда Мария была маленькой отец,  возвращаясь домой с рыбной ловли, частенько усаживал ее на колени и рассказывал дочери, что он потомок славного, хотя и обедневшего рода правителя замка. Много интересных легенд знал он об опасных военных походах и подвигах своего прадеда, о построенном им соборе в честь Господа.

В сердце собора стоял царственной красоты орган, восхищая своим величественными формами и мерцая  огромными медными трубами. Мария с грустью вспоминала отца и, когда ей особенно его не хватало, прибегала в собор, взбиралась к органу по витой деревянной узкой лестнице и отрешенно перебирала клавиши, напевая трогательную мелодию своих детских печалей и радостей.  Ей казалось, что кто-то подпевает ей гулким голосом и ласково утешает, нежно поглаживая по светлой головке.
 
Сцена 4. Случайная встреча

Молодая девушка под проливным дождем перебегает дорогу и ныряет в полуоткрытую дверь кафешки, расположенной прямо напротив театра. Она никогда не была здесь прежде, сильный ливень загнал ее сюда впервые. Она хотела переждать дождь, но усталость и голод усадили ее за крайний столик. Девушка набросила на стул мокрый плащ и огляделась. Небольшое помещение было оформлено в необычном стиле, напоминающем погребок со старинных голландских  картин.  На темных  деревянных столах маленькими огоньками горели свечи, отбрасывая причудливые тени на стены, отделанные крупным песчаным камнем. Со стен смотрели чучела каких-то диковинных птиц, с потолка на изящных позолоченных цепях свисали горящие разноцветные лампадки. Старенький, весь седой, музыкант цыганской наружности, одетый в  красную рубашку с широкими рукавами, выводил  на своей скрипке грустную, переливающуюся серебряными колокольчиками, старинную романскую мелодию. На плече у него важно нахохлившись, восседал большой какаду. Великолепная оранжевая манишка обрамляла его шею, оперенье переливалось лазурным цветом, изумрудный хохолок хулигански свисал на веселые бусинки глаз.
Напротив девушки сидела веселая компания, по виду — творческая публика. Посетители что-то шумно обсуждали, перебивая друг друга, и были явно навеселе. По их манерам, щегольской одежде, и выразительной жестикуляции легко было догадаться: это либо поэты, либо артисты — люди слова или сцены, способные оживить даже самый скучный вечер. За дальним столом виднелся силуэт молодого мужчины, его голова была опущена на сложенные пальцы рук, длинные черные волосы скрывали его лицо. Девушка подошла к стойке бара, за которой, судя по важному виду и осанке, находился хозяин заведения, его красноватое лицо светилось приветливой улыбкой, маленькие светлые глазки весело поблескивали из-под кустистых бровей.
- Приветствую вас, о юная леди, в своей семейном кафе, - начал он разговор – я раньше вас здесь не видел и очень рад новому знакомству.
Она улыбнулась и попросила кружку горячего кофе. При звуке ее голоса молодой мужчина поднял голову и, немного помедлив, подошел к стойке бара:
- Кофе здесь отменный, сказал он, с интересом вглядываясь в лицо девушки, я часто сюда наведываюсь и знаю молодчагу Марка и его женушку, которая отлично готовит. Закажем вкуснейшее шоколадное пирожное, которое так любит стряпать Элионора.
- Не стоит возражать, отвергнул он робкую попытку девушки отказаться, - я сегодня получил гонорар за свою статью и угощаю. Перебирайтесь за мой столик, - предложил он и протянул руку для знакомства, – Габриэль, друзья зовут меня Испанцем.
Девушка невольно вздрогнула, когда он произнес свое имя, ей иногда, с самого детства, снились ласковые морские волны и маленькая лодочка на песчаном берегу и темноволосый мальчик, с которым она весело бегает и играет и зовет его по имени – Габриэль..
- У вас необычное имя, - сказала она, встретившись взглядом с его ярко- синими внимательными глазами.
- Да, так назвал меня мой дед, он был родом из Испании. Приехав в далекую незнакомую страну с неистовой жаждой приобщиться к строительству светлого социалистического будущего, он остался в России, воевал, потом завел семью.
Девушка вдруг негромко запела старинную испанскую песенку.
- Откуда вы знаете эту мелодию? - спросил он.
- Не помню, - ответила она, - почему-то захотелось ее напеть..
- Как вас зовут?
- Мария.
- Так звали мою мать, удивительное совпадение, не так ли?
Жена хозяина, невысокая толстушка с выдающейся грудью и роскошной гривой медных волос, принесла дымящийся ароматный кофе и аппетитные пирожные.
- Угощайтесь стряпней Элионоры, - сверкая золотым зубом, приветствовала она гостей.
- Поосторожней с ним, - кивнула она Марии, - Испанец хорош собой и мастер писать о всяких небылицах..
- Эли, - он укоризненно взглянул на нее, - я разрекламировал ваше заведение, у вас сейчас постоянно толчется народ, а ведь было время, когда ты скучала целыми днями. И ты знаешь, что я всегда прихожу один, у меня нет подружки, – сказал он, больше обращаясь к Марии.
Что верно – то верно, - ответила толстушка. - Ты одинок и сторонишься женщин.
- Присаживайся к нам, Эли, ты любопытна к новым людям.
- Спасибо, присяду ненадолго..
- Ну, милая, - она изучающе посмотрела на Марию, - каким ветром тебя сюда занесло в столь позднее время? Сейчас по вечерам стало опасно ходить юным девицам – спроси у Испанца, - он в последнее время расследует в своих статьях похищения девиц, вроде тебя.
- Эли.. Эли.., - покачал головой журналист, - какая муха тебя укусила сегодня? Зачем пугаешь Марию?
Толстушка вздохнула, покачала головой и, что-то бормоча себе под нос, удалилась.
Выпив обжигающий кофе и насладившись нежным, тающем во рту десертом, они немного поговорили, и он предложил проводить её до дома. Она сначала отказывалась, говорила, что ей не далеко, но он настойчиво взял ее под руку и они вышли из кафе.
- Забегай к нам еще!- крикнул хозяин вслед уходящей Марии.
- Да, - махнула рукой она.

Сцена 5. Знакомство с Ламбер

Как только часы пробили полночь, с треском откинулась крышка рояля. На этот раз маленький человечек буквально выпрыгнул из него наружу, подбежал к завешенному драпировкой органу и стал настойчиво колотить в дверцу сбоку. Послышалось ворчание и через некоторое время из нее вышел недовольный Органио.
- Ну что ты расшумелся, мой друг? - спросил он и с хрустом потянулся.
- Органио, ты все проспал.. Принцесса сегодня приходила, неужели ты не слышал?
- Как? Неужели?
- Да, я говорил тебе вчера, что женщина, с которой она через день работает, куда-то уехала и Мария теперь будет работать каждый день, и так весь месяц.
- Ну что же, ты в последнее время стал так тихо говорить, я тебя не расслышал…
- Органио! - Взвился Пианоллло. - Это не я стал тихо говорить, а ты стал плохо слышать!
- Полно нам препираться, друг Пианолло. Расскажи ка лучше, что тебя на сей раз так взволновало?
- Ах, Органио! Я в полнейшем замешательстве, они встретились, Органио. Они опять встретились! Через столько веков. Боже милостивый, как это возможно!
- Да говори ты толком!
- Говорю же тебе, Мария встретилась сегодня с Габриэлем! Она весь вечер была весела, быстро все прибрала, напевая свою любимую испанскую песенку, и вспоминала о встрече с Габриэлем. Она им увлеклась, это очевидно. О! Что будет!
- Ну и дела.. Органио задумчиво почесал в затылке. Да, закрутится сейчас колесо времени с новой силой.
Маленький человечек забегал по сцене, заламывая руки. Полы его черного фрака развевались, остроносые штиблеты выбивали мелкую дробь по гулкому полу.
- О небеса! - Взывал он, вскидывая вверх руки.
- Довольно! - Органио грохнул кулачищем по роялю. - Успокойся, Пианолло. Свари- ка нам твой крепкий кофе, давай спокойно сядем и все обсудим. Пора, мой друг, разыскать старого приятеля – Рокаду. До меня дошли слухи, что его видели в какой то кафешке.
- Его разыщешь.. Как это сделать? Мы не виделись с ним лет сто или двести.
- Да, много воды с тех пор утекло. - Органио сдвинул широкие брови, - Пианолло, я думаю, что нам не обойтись без этой проныры и зануды Ламбер.
- Да, Органио, да.. Ламбер! Пианолло хлопнул себя по лбу маленькой ладошкой. Она, конечно, редкостная придира, изображает из себя тонкую ценительницу музыки и часто нас критикует. Но она и верно, может нам помочь. Пошлем-ка к ней ее племянничка. Он хлопает в ладоши.
Из маленькой норки появляется усатая мордашка крысенка. Он вылезает, протирает глаза и вопросительно смотрит на Органио.
- Друг мой, - обратился к нему Органио, - я хочу послать гостинец твоей тетушке.
Он протягивает крысенку сверток, от которого исходит божественный запах сыра.
- С поклоном передай, что мы ждем ее в гости для важного дела.
Крысенок принюхивается острым носиком, хватает сверток и исчезает.

Часы пробили вновь, и с их боем вдруг появилась маленькая фигурка старой крысы. Она была очень элегантна в своем синем шифоновом платье в белый горошек, на ее плечи был накинут белый кружевной воротничок, на голове красовалась соломенная шляпка с букетиком фиалок, а лапки были одеты в лакированные перчатки. Она вскочила на стульчик у рояля - это было ее любимое место, несколько раз крутанулась на нем, зажмурив от удовольствия умные глазки.
- Чем обязана? - она вопросительно взглянула на друзей.
- Шикарно выглядишь, Ламбер, - поприветствовал крысу Пианолло.
Она кокетливо погрозила ему пальчиком:
- Хитрец! Говори, в чем дело?
- Нам нужно найти нашего старого приятеля попугая Рокаду. Сорока на хвосте принесла новость, что он обосновался где-то в городе. Если ты сможешь разыскать его, то нужно передать, что старые друзья непременно хотят его видеть.
Ламбэр насмешливо посмотрела на друзей.
- Я, конечно, смогу его найти, пошлю своих гонцов во все закоулки города, но вы должны мне рассказать, для чего это он вам понадобился?
- Зачем тебе знать? - удивился Органио, - это старинная история, уходящая корнями в далёкое прошлое, многие события придётся вспомнить, чтобы рассказать ее тебе. Не вдаваясь в подробности, найди его, получи вознаграждение и забудь об этом.
- Ну уж нет! - ответила старая крыса, - я очень долго живу на свете, чтобы не понять того, что вы очень взволнованны и это для вас крайне важно. Предлагаю свою помощь только в обмен на историю. В этот раз я не возьму плату, это не обсуждается! Либо рассказывайте, либо ищите своего Рокаду сами. Кстати, начало истории про эту бедную девушку я уже слышала, так что там было дальше?
Крыса нетерпеливо топнула ножкой, одетой в лакированный ботиночек.
- Ах, Ламбер, Ламбер, так ты подслушиваешь наши беседы?
Старая крыса покачала головой:
- Органио, твой гулкий голос слышится отчётливо даже в моей отдаленной комнатке под лестницей. И я, знаешь ли, слушаю лишь то, что меня  впечатляет, а эта занимательная история меня очень взволновала! Да, да, и у меня в груди бьется чувствительное сердце.
- Ну что ж, - кивнул головой Органио. - Раз интересно, слушай.