Колдовское русалочье зелье 1

Когда солнце клонится к закату, а в лесу стихают последние птичьи голоса, я иду к озеру, что хранит в себе древние тайны. Гладь озера, ещё мгновение назад бывшая тёмным зеркалом, вдруг оживает, вспыхивая мириадами огней.
То небесный живописец, солнце, взмахивает кистью, смоченной в расплавленном золото—багряном румянце вечерней зари, щедро осыпает водную гладь драгоценными блёстками заката.

По водной глади рассыпанные солнечные блики объединяются между собой, образуя однородную жидкость из плазменного золота. Она течёт, переливается, дышит — то закат демонстрирует миру своё неотразимое сияние. Поверхность озера становится зеркалом небесного пламени, а лучи заходящего солнца — нитями, что сплетаются в узоры, которые искусница—вечёрка вышивает на шёлке волн, причудливой парче заката. Лёгкий ветерок трогает драгоценную ткань; она дрожит, рассыпаясь вновь на тысячи сверкающих мгновений, чтобы тут же собраться в новый, ещё более дивный рисунок.

Вода тихонько напевает песнь о закатном сияющем свете, о вечном танце солнца и воды — песнь, которую слышит тот, кто умеет слушать тишину, в которой рождается чудо. Не простая озёрная вода, а живая, заговорённая.

В озёрной чаше, словно в колдовском котле, русалки, ответственные за чудесные метаморфозы—превращения, варят магическое зелье женской силы, то бишь, — очарования и неотразимой красоты, в качестве главного ингредиента используя золотое шампанское заката, в которое наяды добавляют лунный свет, росу с папоротников, шёпот ив и свою зелёную тоску по земной любви.

По воде разлившееся золото заката — жидкий драгметалл, ходит ходуном, как варево под крышкой. Ветер, словно древний знахарь, шепчет над озёрной гладью, ласкаялепестки кувшинок. В последних лучах заходящего светоча начинает созревать колдовское русалочье зелье. Оно дышит тайной, манит и пугает, как взгляд лесной чаровницы. В его пузырьках — смех и слёзы подводных дев, в его глубине — отражение звёзд, что ещё не родились.

Это зелье — яд для смертных, . Оно пьянит сильнее вина; обжигает, как первый поцелуй, и оставляет на губах привкус вечерней прохлады и горьких трав. Кто пригубит его — станет пленником вод, забудет имя своё, но обретёт вечную молодость в объятиях водной пучины.

В закатный час из омута выходит хозяйка озера со свитой озёрных берегинь.То плеснут хвостом рыбы–оборотни; то запоют чарующую песнь на непонятном языке. Кто слышит их пение, тот забывает дорогу домой. Камыши отзываются шелестом, будто кто-то невидимый ведёт по ним рукой. Воздух густеет, пахнет болотными травами и сырой землёй, а над водой стелется туман – то ли дым от костра, то ли дыхание наступающей ночи.

В сгущающихся сумерках озеро дышит тайной. В его зеркальную гладь с любованием глядится  неотразимая царица Ночь. Её серебряный лик дробится в воде мириадами осколков, и кажется, будто она рассыпает свои драгоценности.Тёмная гладь озёрной чаши внезапно вскипает мириадами серебристых искр. То не просто лунный свет, а беззвучная музыка космоса, чья звёздная мелодия рассыпается по воде, заставляя её петь и мерцать в ответ. Лишь на заре, когда туман укроет берега, и зелье окончательно остынет, русалки вновь уходят в подводные чертоги, оставляя после себя лишь лёгкий аромат несбывшихся грёз.

Я склоняюсь над тёмным зеркалом, и мне кажется, что из его глубин на меня глядят озерные наяды, а по глади скользят призраки былых времён и тени русалочьих жертв. Каждый всплеск — шёпот древней легенды, каждая рябь — строка неведомой летописи. Я опускаю руку в прохладную стихию, и по пальцам разливается не просто тепло — по ним струится сама Вечность, наполняя моё сердце тихим торжественным трепетом.

Лесные исполины склоняют свои косматые головы к воде, и их тёмные силуэты отражаются в ней, словно древние стражи, оберегающие покой священного места. Я чувствую, как незримые нити связывают меня с этим местом силы. Словно сама земля делится со мной своей первозданной мудростью, смывая с души пыль суетных дней. Пока существует эта озёрная чаша, пока в ней варится колдовское зелье заката, у меня всегда будет пристанище, где можно обрести гармонию и услышать голос собственного сердца.