Колдовское русалочье зелье 1

Когда солнце клонится к закату, а в лесу стихают последние птичьи голоса, я иду к озеру, что хранит в себе древние тайны. Не простая та вода, а живая, заговорённая. В озёрной чаше, как в колдовском котле, варится к ночи золотая шампань заката – магическое зелье женской силы и красоты.

Я склоняюсь над тёмным зеркалом, и мне кажется, что из его глубин на меня глядят забытые богини, а по глади скользят призраки былых времён. Каждый всплеск — шёпот древней легенды, каждая рябь — строка неведомой летописи. Я опускаю руку в прохладную стихию, и по пальцам разливается не просто тепло — по ним струится сама Вечность, наполняя моё сердце тихим торжественным трепетом.

Гладь озера, ещё мгновение назад бывшая тёмным зеркалом, вдруг оживает, вспыхивая мириадами огней. Словно невидимый художник взмахнул кистью, смоченной в млечном пути, и золотые брызги рассыпались по водной ряби. По воде разливается жидкое золото, и ходит оно ходуном, словно варево под крышкой. В мерцающем таинственном свете, что пенится и играет, видятся мне лики предков и своих предыдущих воплощений; они смотрят из глубины строго и мудро, и шепчут что-то на языке, понятном лишь сердцу.

Не смея шелохнуться, я пью закат глазами. Знаю: это не просто свет уходит, а сила земная в озёрную чашу возвращается, чтобы до утра беречь покой этих мест. Озерная чаша с золотой шампaнью заката – чаша судьбы, из которой пьёт сама мать – сыра земля; и кто заглянет в неё с чистым сердцем, тому откроется древняя мудрость и тайна бытия.

В закатные мгновения из омута выходит хозяйка озера со свитой озёрных берегинь. Не видать их простым глазом, но чуешь – рядом они. То плеснут хвостом рыбы–оборотни; то зашелестят камыши, будто кто-то невидимый ведёт по ним рукой. Воздух густеет, пахнет болотными травами и сырой землёй, а над водой стелется туман – то ли дым от костра, то ли дыхание самой ночи.

В сгущающихся сумерках озеро дышит тайной. Величественная царица ночи с любованием глядится в зеркальную гладь. Её серебряный лик дробится в воде мириадами осколков, и кажется, будто сама ночь рассыпает здесь свои драгоценности.Тёмная гладь озёрной чаши внезапно вскипает мириадами серебристых искр. То не просто лунный свет, а беззвучная музыка космоса, чья звёздная мелодия рассыпается по воде, заставляя её петь и мерцать в ответ.

Лесные исполины склоняют свои косматые головы к воде, и их тёмные силуэты отражаются в ней, словно древние стражи, оберегающие покой священного места. Я стою на берегу, чувствуя, как незримые нити связывают меня с этим местом силы. Словно сама земля делится со мной своей первозданной мудростью, смывая с души пыль суетных дней. Я знаю: пока существует эта озёрная чаша, пока в ней варится колдовское зелье заката, у меня всегда будет пристанище, где можно обрести гармонию и услышать голос собственного сердца.