Авось!

Авось до добра не доведёт! Может и повезёт кому-то, но этот «Авось» точно свою команду привёз не к добру. Бриг этот я встретил августовским ранним утром в порту Ля-Рошели. Той самой, осаду которой вели когда-то три мушкетёра и Дартаньян, и где их едва не отравили анжуйским вином. Не помню, взяли ли мушкетёры этот город, или решили поменять скучнейшее сидение в окопной грязи и кормление вшей на деловую поездку с эротическим уклоном в туманный Альбион, но крепостные башни, охранявшие стены города и вход в порт, сохранились целёхонькими, и прибывали в прекрасном состоянии.
В правильной прямоугольной формы марине рядами стояли нарядные, сияющие белым и синим пластиком, яхты и катамараны. Синее безоблачное небо отражалось в зеркально-неподвижной воде. Ворота шлюза были закрыты. В этих местах в Бискайском заливе очень высокие приливы, и в часы отлива, чтобы яхты не оказались лежащими на дне, шлюз закрывают, вода в океане опускается на несколько метров, и выход из порта возможен только в часы прилива, график открытия и закрытия порта вывешивается на месяц вперёд.
Прогуливаясь по набережной порта с целью нагулять аппетит, я уже собирался повернуть назад, но увидел одиноко стоящий у высокой серой каменной стенки у выхода в порт двухмачтовый бриг – точно такой, модель которого мы мастерили в детстве из дощечек и бумаги – бриг «Меркурий». Геройский корабль русско-турецкой войны.
Как он мог появиться тут? Это что – музейный экспонат или новодельная копия? Приближаясь к нему, я понимал, что ни то, ни другое. Корабль был изрядно потрёпан ветрами и бурями, и вид имел явно не музейный. Из каких глубин времени он всплыл и оказался здесь?
Вот уже можно прочитать большие белые русские буквы, выведенные на корме – «Авось». И флаг российский – морской Андреевский флаг. Ка это чудо очутилось здесь?
На палубе со щётками в руках двое ребятишек – девочка лет десяти и мальчик помладше драят почерневшие от времени доски щелястой палубы. К приходу соотечественника они и не удивились, и не обрадовались, продолжая унылый свой труд. Услышав родную речь, из трюма поднялись мужчина и женщина – их родители, которые тоже ни любопытства, ни радости не изъявили. Странно – люди отправились в морской круиз на ретро-паруснике – и без всякого оптимизма.
– Доброе утро! – весьма бодро заявил я.
– Да, погода хорошая! – согласились со мной.
С этим действительно трудно было не согласиться – с безоблачного неба нежно светило ещё не нагревшееся до белизны розоватое солнышко.
– Из Питера? – это было понятно по выведенной на корме под гордым «Авось» портом приписки.
– Из Питера! – согласились и с этим мореплаватели.
– И как вам здесь, в Бискайском заливе – кладбище кораблей?
– Хреново! – мужчина зло махнул рукой.
– У вас телефон есть? – спросила женщина. – А то мы здесь без связи.
Телефон у меня был. Это сильно обрадовало экипаж. Жена принялась звонить в Питер, а муж оттаял и разговорился.
– Нашли мы в Питере этот старый бриг в ангаре. Заброшенный, чёрт знает, кому принадлежал. В этом нашем бардаке после развала союза всё переходил из рук в руки вместе с ангаром и пустырём вокруг. Пустырь кому-то под стройку понадобился, а корабль хотели сжечь. «Вам он нужен? Да забирайте!». И отдали его даром, с условием только, что мы его быстро заберём – к ангару уже и техника подъехала – ломать. Помогли нам даже до воды его дотащить. Команда наша – яхтсмены все – быстро его подлатала, чтобы он сразу же не затонул, и буксирчиком оттащили в промзону у порта, там один из наших бизнес держал: склады – фуры – деньги – товар – деньги. Там поставили бриг на стапель и всей командой два года его восстанавливали. Он даже и не гнилой очень оказался, так что можно сказать, почти аутентичный, – заверил капитан, и плюнул в воду. – Мы летом на заливе по нему ходили. В условиях хорошей погоды. Он, понятно, требованиям не очень соответствовал, но это мы как возвращение к истокам историческим русского флота подавали. Телевидение снимало, пресса, короче, хвалили, не трогали. А вообще они зря боялись, кораблик очень мореходным оказался, он ведь для морского плавания. Одна проблема – из порта выйти, и в порт зайти. На парусах – не выйдешь, а мотора нет. Каждый раз с буксирами договаривались. И тут мне в голову идея пришла! – лицо мужчины стало серьёзным, даже он и помрачнел. – Отправиться на нём в путешествие вокруг Европы.
– Ты, Гена, совсем ослаб, что ли? – спросили меня ребята. – Ну, мы понимаем, в июльское воскресенье по заливу, а какого лешего ты на нём на Балтике делать будешь ночью в шторм? Или в Бискайском заливе? А ты знаешь, как его называют моряки? «Кладбище кораблей». Там всё дно такими усеяно, да многие и покруче нашего будут…, – короче, команды я не набрал.
– Ладно, – говорю. – Раз вы ссыкуны такие, «Моряки хорошей погоды», тогда я один поплыву!
– Вов-вот поплывёшь! – смеялись надо мной. – Моряки по морю ходят, а тебе уж точно плыть придётся!
Но я уже решил. Пришлось машину продать. Тойоту. Почти новую. Семилетнюю. Надо было корабль для похода дооборудовать. Я же не идиот – такой поход на нём идти, да ещё с семьёй.
Первое, что надо было сделать – поставить двигатель. Подвесной для такого не подходит совсем – и мал, и смеяться будут. Дико будет смотреться, если военный бриг в датский порт на подвесном моторе от лодки ПВХ входит! Железа всякого в Питере полно по заводам. Нашли ребята трактор с неубитым дизелем, и отдали мне движок даром. Немного пришлось вложиться в ремонт – и ничего, тарахтит себе. Он мне не особенно то и нужен – только для входа-выхода в порт. Положено. Иначе не пустят. А так – я под парусами хотел. По-настоящему. Не дымить же дизелем по Ла Маншу!
И спасательные средства, и навигацию – огни-муйни, на всё это деньги от Тойоты ушли. Хотел паруса тоже обновить – но это уже очень дорого выходило.
Мужик явно с разговором не спешил – жена его всё с Питером беседовала. А тогда международные по мобильному очень дорого стоили. Будь у меня телефон не служебный, я бы тоже озаботился. А так – пусть, контора платит, а я историю послушаю.
– Короче, когда друзья мои поняли, что я на бриге пойду-таки, они тоже вкладываться стали, кто чем мог. Видно, совесть мучала – вдруг с кораблём что случится из-за их жадности. Тащили, всё что могли. В основном съестное. Я сразу сказал – консервы только. Холодильника на борту нет. Затарились консервами и водой в пластике. Связались с яхтсменами в портах, где швартоваться намечали. Фото брига нашего отправили. Иные отговаривать пытались – дескать, у нас тут и шторма бывают, не только штиль, иные говорили – круто, ждём! Все помочь обещали.
– Короче, как только у дочки школа закончилась, жена с работы сорвалась и мы вышли. Я-то сам с февраля уже только кораблём занимался. Не до работы. Провожать нас все участники-единомышленники собрались. Иные плакали, мужчины даже больше. То ли они лучше в морском деле разбирались, то ли они у нас послабее женщин будут.
– Короче, шли триумфально, хотя и из графика выбивались сильно. Я вот тут, в Ля-Рошеле намечал на три недели раньше быть. С прямыми парусами только попутный нужен. Не яхта. Больше времени в портах стояли. Ветра ждали. Но принимали нас – супер! Праздник в каждом порту. Приём. Шампанское! – капитан опять сплюнул за борт.
– В общем, планировали быть в Бильбао в конце июля…, а теперь вот…, – и он грустно махнул рукой. – Бискайский залив – проклятое место, будь он не ладен! Сглазили… Подошли к порту, запросили вход, нам говорят: «ОК, только с вашими габаритами швартуйтесь к стенке у входа, помощь нужна?»
– Я говорю, сами войдём! Запускаю машину, начал заходить – и – удар – и всё! Движок заклинило. А нас уже к берегу тащит, ветер прижимной, ну, я бросаю якорь, и на связь с капитаном порта:
– Нуждаюсь в помощи! Двигатель накрылся! Ну, нас в порт буксиром завели, и тут поставили. Уже вторую неделю стоим! – капитан стрельнул бычком «Мальборо» в зеленоватую воду.
– И как теперь?
– А так. Из порта нас выпустить без двигателя – не выпустят. Право не имеют, да я бы и сам не пошёл, только если бы один… Ну, французы, яхтсмены местные, всё сделали, что могли. Дизель наш клина дал. Отремонтировать здесь совершенно невозможно. Связались с Питером. Ребята, хорошо, что с головой все питерцы мужики финские получают, на рыбалку ездить – взяли мини вэн и поехали к нам. А французы кран подогнали и движок на пирс выкатили. Ребята приехали – загрузили и увезли в Питер на ремонт. Так что ждём, может на следующей неделе. Если повезёт.
– Помощь нужна?
– Да нет, за телефон спасибо, а так у нас всё ок! Сытно живём. Французы заботятся. Еды-вина приносят. Навалом всего. Может пивка?
– Да я за рулём.
– Ну, жаль!
– А деньги?
– Да есть. С нас порт ничего не берёт, продаём сувениры, так что жить можно.
Прямо на пирсе разноцветные полотенца со значками с юным Ильичом и уже взрослым Лениным, и прочая атрибутика почившей в бозе великой страны.
– Берут Ильича?
– А куда они денутся! – пожал плечами питерец. – Сердобольные. Берут.
Мужик посмотрел на безмятежно-синее небо.
– Что там с погодой? Дождь, часом, не начнётся?
– До вечера не обещают.
– Это хорошо. Тут льёт часто. С Атлантики натягивает. Хреново.
– Да в порту-то какая разница?
– Разница есть. Палуба у нас протекает. И с потолка начинает в каюте лить. Хреново!
– Это поэтому у вас плёнка по палубе расстелена?
Капитан кинул недовольный взгляд на палубу и кивнул.
– А так – здорово всё это – море, солнце, приключения. Только долго торчать нам здесь нельзя – надо в Бильбао, там корабль оставляем местным до следующего года. Они тоже восстановили каравеллу. Три мачты! Нам в сентябре домой надо – сын в первый класс идёт.
– Ну, удачи!
Капитан спустился в трюм, я пошёл по набережной к океану. Тихо и даже ласково плескалась о серые камни зеленоватая вода Бискайского залива. Лёгкий ветерок дул вдоль берега на юг, в сторону Бильбао. В такую погоду только плыть да плыть. Да только где-то там за лесами, за горами оживляют старый мотор от трактора, и без него не наполнить ветром паруса.
Когда я возвращался, на палубе остался только мальчонка, драющий щёткой доски палубы. Повезло пареньку! – подумал я. – Вместо пионерского лагеря и муштры – романтика морского путешествия!
Мальчонка, перестав мыть палубу, подошёл к борту и очень печально сказал:
– Дяденька, здесь так плохо! Так плохо! Всё время работать заставляют! Я в школу хочу!