Рогнеда. Часть первая целиком. Отредактированная

РОГНЕДА.
 
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. НЕВЕЛЕЯ.
 
- Рогнеда-а-а, где ж тэбе носит, иди уже домой, маленькая негодница. – Седая, средних лет, но всё ещё по-девичьи стройная и вместе с тем, крепкая на вид женщина, чуть прищурив глаза от палящего зноем солнца и всматриваясь вдаль, выкрикивала в звенящее полуденное марево.
 
Вдалеке, насколько доставал взор, виднелась колосящаяся, колыхаемая ветром, бескрайняя ширь полей, лишь на самом горизонте мягкой, почти незаметной линией переходящая в густой хвойный лес. Старожилы сказывали, что там, где-то в глухой чаще, обитает в болотах древнее существо, вселяющее благоговейный трепет в сердце любого, даже самого отчаянного смельчака, отважившегося ступить в его владения…
А эту непоседу видно снова понесло невесть куда. Ведь давеча с ней гуторили на предмет послушания: и родителям и, главное, наставнице-метере*, когда-то обретший у них в селе приют, а вскоре и милостиво согласившейся вести для девочек уроки домоведения. Старая Метрана не впервой жаловалась матери на непослушное, слишком самостоятельное для её лет, чадо… И она, мать, конечно, вновь и вновь упоминала о недовольстве метеры дочерью. Рогнеда слушала, не возражала, иной раз матери даже казалось: кивала, но… похоже, оставалась – впрочем, как и обычно – при своём мнении. И что только вырастит из её младшенькой? Две старшие дочери, как и сама Рамая с юности, красы неописуемой, тоже, как все женщины селения, в своё время окончившие курсы Метраны, в девках, как и следовало ожидать, не засиделись. Обе давно остепенились, обзаведясь собственным хозяйством и многочисленным, как испокон у них в роду повелось, потомством. Оба старших сына по обычаю после достижения совершеннолетия, ушли как водится «в мир», набираться опыта да умения от иных народов. Вот старший, Микуля, уже год как воротился, и ни кем-нибудь: справным кожевенным мастером. Вон и собственную мастерскую наладил, теперь к невестушкам присматривается – на радость отцу с матерью. Младший сын – погодок Рогнеды Буядар – тоже смышлён да послушен: днём в поле с отцом. А как воротятся – ещё и матери норовит пособить по хозяйству. Лишь одна Рогнеда, как говорится, ни в мать-ни в отца… одно слово: горе луковое... а всё Фрол – муженёк, будь он неладен, совсем избаловал свою любимицу: это ей можно – она ж младшенькая, а за это с неё и спросу нет – она ещё несмышлёныш…  хотя, может Рамая напрасно так о дочери. Летами младшая, и впрямь мала, авось, с годами и статью выправится, и озорства да неслухства поубавит.
 
Солнце стояло в самом зените, и даже для конца лета в их благодатном краю, было жарковато. Ещё немного постояв в позе величавого созерцания и немого осуждения, женщина покачала головой, увенчанной серебристой короной из сплетенных в две тугие косы и уложенных на макушке волос и, развернувшись, неспешной походкой не утратившей прежней грации некогда первой красавицы на селе, направилась к дому.
 
 - 1 -
 
Тем временем та, кем были заняты мысли матери, ничего не подозревая о мучивших Рамаю сомнениях, сидела у дальнего края огорода в крапиве, потирая ободранное колено и дуя на окрапивенные места. «А чего я такого сказала-то?» – сама себя уговаривала девочка: «Подумаешь, говорю, какая невидаль: эти ваши женские прикладные искусства! А потому что нечего из девчушек балаганных дурочек воспитывать. А что не права, разве? Искусство обольщения, искусство управления… тьфу, гадость какая! Мне такого сто лет не надобно. А эта, эта-то мегера – наставница, называется: тут же матери побежала на неё жаловаться. И лицом-то я не столь паточна, как треба… и нравом-норовом не вышла. А я и так себе хороша, пусть и не настолько кругла-румяна: вона ведь не только себе ж нравлюсь. Давеча Гришаня яблок целый подол насыпал. А Димитр орехов полны карманы принёс. Ой, а Петроха-то, Петроха… как я стала на себя наговаривать – вообще на сеновал чуть меня не уволок: люба, говорит, ты мне и такая. Хошь, докажу? Насилу отбилась.
 
Словно в подтверждение её слов, с другой стороны ограды показалась льняная шевелюра. И тут же под ней обнаружилась курносая, с облупленной на жарком летнем солнышке кожей, голова.
 
- Здоров, соседушка. – Рогнеда всегда опережала сверстников по скорости реакции, да и, пожалуй, в развитии. Шепотом поздоровавшись, она приложила палец к губам и присела ниже в крапиву, подавая знак незваному гостю – если ужо пришёл – вести себя тихо.
 
- Здоров… а… чё ты тут? Нашей-то Малаши ещё нет…  Разве уроки у вас на сегодня уже закончились? - Спросил Димитр вполголоса, перелезая через изгородь и присаживаясь рядом с командиршей.
 
- А что она-а… - Девочка сперва хлюпнула носом, но решив-таки держаться с «ухажёром» с невозмутимым достоинством, поспешила добавить. – Я сама убежала.
 
- Что прямо с урока? – Ахнул перенёк и аж прикрыл ладошкой открытый от удивления рот. Ещё бы: сбежать с урока самой метеры на его памяти никто не решался.
 
- А… - Махнула рукой Рогнеда, показывая, что её не интересуют лавры самой бесстрашной девы, когда-либо обучающейся у старой Метраны, тем не менее чутко прислушиваясь. Ей почудился голос матери, кличащей её по имени. А эту женщину девочка всё ж-таки несколько опасалась: нрав у Рамаи крут, а рука тяжёлая… неровен час отвесит оплеуху – не замешкается… И Рогнеда потёрла ещё побаливающее от недавней маминой «ласки» место.
 
- А я тебе мёду в сотах принёс. – Вывел её из задумчивости Димитр. - На вот. – И мальчик протянул завёрнутый в вощёную бумагу липкий, сладко пахнущий свёрток, над котором уже вилась пара-другая ос.
 
Рогнеда хмыкнула, взяла протянутый свёрток, отогнала назойливых насекомых и, не сказав даже «спасибо» доброму соседушке, понеслась к дому, как сайгак, ловко перепрыгивая низкорослые кусты и близко стоящие грядки.
 
За обедом царила тишина. Сколько себя помнила девочка, так было заведено в их семье. Во главе стола восседал могучий Фрол – гора мышц и скала добродетели. Рядом – мать: глаза в пол, да нет-нет, а и бросит строгий взгляд окрест. Всё ли за столом чинно-ладно? Не нарушит ли кто ненароком мирной трапезы? Рогнеда держалась тише мыши – взбучка, что устроила девочке родительница, когда та крадучись попыталась пробраться незамеченной домой – не оставила дочери возможности ни оправдаться, ни объясниться со строгой Рамаей. Недавно возвратившийся из «вояжа» брат держался несколько скованно и чуть отстранёно, видимо витая мыслями где-то далече. Буядарушка – растущий организм – уписывал за обе румяные щёки снедь, похоже даже не разбирая особо что он вкушает… И только отец, казалось, не замечал некоторого напряжения между домочадцами. Ловко орудуя расписной деревянной ложкой, зажатой в огромной лапище, он одобрительно похмыкивал и улыбался дочке, периодически кидая на супругу нежные благодарные взгляды.

- 2 -
 
Наутро, когда старший брат с отцом отправились каждый на свою работу, и младшенький, как водится, за ними увязался, Рогнеда под пристальным взглядом матери начала нехотя собираться на занятия. Провожаемая таким же строгим взором Рамаи, вышедшей ради того, чтобы проследить – по верному ли пути направилась дочь – за околицу, девочка уныло поплелась по дороге в сторону высившейся невдалеке башенки одного из школьных корпусов, пиная носками поношенных башмачков попадавшие под ноги камешки. В приближении к ненавистному зданию она встречала всё больше таких же, как и она, воспитанниц суровой Метраны. И совсем уже на подходе к школьному двору Рогнеду нагнала запыхавшаяся приятельница:
 
- Ну, как ты? – Спросила Иреда, участливо заглядывая в глаза подруге. – Досталось вчера от матери?
- А, - досадливо отмахнулась нерадивая ученица, - и не такое проходили.
И она вдруг заливисто рассмеялась весёлым девичьим смехом и, подхватив подружку под руку, повлекла с собой ко входу в здание. Удивлённая весёлостью Рогнеды, теряясь в догадках о её причине, Иреда последовала за приятельницей, не переча.
 
- Итак, девочки… - Вещала метера, отбивая такт длинной указкой из тонкого ивового прута по своей холеной ладони. Обманчивость лёгкости этого предмета многие ученицы уже успели проверить на собственной шкуре. Оттого в классе царила торжественная тишина. Даже оса, случайно залетевшая в это пространство… науки коварства и обольщения, замерла, не решаясь нарушить столь аутентичную атмосферу. – Итак, вчера мы с вами изучали отличительные признаки состоятельного потенциального спутника жизни от несостоятельного. Верно? – Она резко обернулась на звук, показавшийся ей сдавленным хихиканьем. Указка взмыла над головой «провинившейся». – Встать!
 
- Суд идёт… – Почти про себя произнесла Рогнеда, но Иреда, сидящая рядом похоже услышала, поскольку прижала кулак ко рту, стараясь не рассмеяться. К счастью обеих подруг, не особо жалуемых учительницей, всё внимание той было сосредоточено на новой жертве её педагогического террора.
Ученица, которой был адресован повелительный окрик Метраны встала, пунцовея лицом, не то от смущения, не то от страха.
- Напомни, Ганиза, всем этим ленивицам признаки, по которым можно определить, стоит потенциальный ухажёр нашего внимания, или нет.
- П-первый признак, - начала чуть запинаясь Ганиза, - смотрит ли он прямо в глаза, или отводит взгляд в сторону, когда говорит о чувствах и совместных планах.
- Правильно, девочка. – Милостиво подтвердила метера. – Дальше.
- Второе. – Казалось Ганиза ободрилась поддержкой преподавателя, потому что продолжила увереннее. – Как парень ведёт себя с тобой на людях. Держит ли за руку, показывая, что он рядом и готов постоять за тебя. Или же, только что стиснувши тебя в объятиях, при появлении постороннего, шарахается как от зачумлённой в сторону.
- Молодец, девочка. Садись. – Метера явно была довольна усвоенным недавнем уроком одной из учениц. – Кто назовёт третий признак? – Резкий поворот «кобры» в сторону расслабившихся подруг, и тут же направленный взмах указки. – Иреда.
 
- По-по… - залепетала не ожидавшая такого поворота событий подруга Рогнеды, вставая со стула и пихая соседку по парте ногой в поисках поддержки.
 
- По тому, как он ведёт себя с другими девушками. – Без запинки отчеканила вскочившая вслед за приятельницей Рогнеда, смело глядя в зелёные ящеровидные глаза нелюбимой училки.
 
- Верно. – Очки метеры казалось поползли вверх от удивления, что кто-то посмел отвечать без спросу. Но, по-видимому, здраво рассудив, что навряд услышит что-то путное от самой нерадивой ученицы, к тому же не присутствующей на вчерашнем последнем уроке… на котором как раз тема и освещалась, она решила не мешать девочке опозориться самой. Направив на Рогнеду указующий предмет, она поощрила её продолжать. – И? Как именно…
- Это же очевидно. – Пожала плечами Рогнеда. – Если он заигрывает с твоими подругами – значит он либо провоцирует тебя на ревность, преследуя собственные не самые праведные цели. Либо не настолько тобой заинтересован, чтобы действительно не увлечься другой, или бояться упасть в твоих глазах.
 
Метрана замерла. Откуда эта никчемная может знать урок? И как ей самой теперь реагировать на столь исчерпывающий ответ недавней прогульщицы…  Чувствуя настроение преподавателя, класс затаил дыхание. Даже оса, пользуясь тем, что недавняя гнетущая тишина нарушена и только-только собирающаяся расправить крылья, чтобы незаметно слинять из аудитории, вновь замерла, свернувшись калачиком и приворившись ветошью.
 
- В таком случае что мы должны сделать? – Учитель решилась всё же продолжить экзаменирование двоечницы.
- Гнать его со двора с… веником! – Звонко выкрикнула Рогнеда. И класс словно отмер: с разных сторон раздались одобрительные смешки, а кто-то даже и тихонько зааплодировал.
 
Воспользовавшись неразберихой, совсем сбитая с толку всем происходящим, оса поспешила убраться восвояси.
- Тихо, класс. – Метера обвела девочек несколько растерянным взглядом. – Мы не произносим подобных выражений, но… по сути… - Уголок губ Метраны дрогнул и пополз вверх. – Гм… всё верно. Садись, Рогнеда. Продолжим. Новый урок. Искусство…
 
Дальше Рогнеда не слушала, унесясь мыслями куда-то далеко. Дело сделано: Иреда спасена. Можно немного и расслабиться. Тем временем благодарная соседка по парте теребила подругу за рукав.
- Откуда ты узнала? – Видя, что Рогнеда никак на неё не реагирует, в нетерпении зашептала Иреда, пока увлечённая собственным красноречием училка, продолжая что-то пафосно вещать, перемещалась в другой конец аудитории. – Тебя же не было на том уроке…
- А... что? – Рогнеда вернулась с небес… или оттуда, где только что витала мыслями. – Я же сказала: это очевидно.
- То… есть… ты… догадалась? – Опешила подруга. – САМА!
- Да. – Пожала плечами Рогнеда. – А что тут такого?
 
Прозвенел звонок, и девочки, весёлой стайкой выпорхнувшие на переменку в школьный двор поиграть и побегать не заметили каким задумчивым взглядом проводила метера одну из своих учениц.
«А она не так проста…» - думала Метрана, покусывая дужку очков в роговой оправе: «надо будет присмотреться к ней».
 
После школы, уроки в которой больше ничем примечательным не ознаменовались, Рогнеда с Иредой возвращались домой, весело переговариваясь, довольные уже тем, что им не «перепало» от почему-то притихшей метеры. Странное дело: учитель сегодня прямо на себя не была похожа. Что бы это могло означать? Вдруг сзади них раздались быстро приближающиеся шаркающие шаги, и девочек нагнал их давний приятель:
 
- Привет! – Петро поравнялся с идущими из школы подругами и пристроился рядом с Рогнедой. – Как дела? Как учёба? Мама сказала, что вы сейчас должны проходить что-то особенное…

Не сговариваясь, девочки поджали губы и синхронно закатили глаза. Ни одна из них не удостоила незадачливого кавалера ответом.
«Возможно школа не так и плоха» - пришла неожиданная мысль в хорошенькую головку нашей проказницы: «надо будет присмотреться поближе».

- 3 -
 
- Сегодня тема занятия… будет занятна и весьма познавательна. – Начала на следующий день первый урок метера, с заговорщическим видом обводя притихшую аудиторию.
 
Девочки ни разу не видели своего учителя настолько загадочно-торжественной. Кажется даже воздух в классе замер и затаил «дыхание», внимая словам Метраны. Чуть помедлив, с удовольствием пронаблюдав заинтересованные взгляды своих учениц, преподавательница продолжила:
- Мы будем разыгрывать с вами бытовые сценки по ролям. Причём роли могут оказаться для вас весьма необычными… А именно: каждая из вас сможет увидеть в них не только своих знакомых и родню, но… и себя самих с неожиданного ракурса. Ну, что? Готовы?
 
Метера снова обвела взглядом класс и, увидев в глазах девочек неподдельный интерес, удовлетворённо кивнув, добавила:
 
- Сейчас я раздам листочки с описанием ваших персонажей. От вас же требуется максимально вжиться в предложенный образ. Затем с помощью нехитрой жеребьёвки мы выберем первую пару «игроков». Я буду предлагать ситуацию, а вызванная пара попытается её разыграть как можно естественнее, исходя из того, каким именно персонажем она является. По завершении сценки, мы вместе обсудим, кто кого представлял. И насколько реалистично получилось воплотить этот образ у каждой. Да… - Метрана прикрыла глаза и вдруг, неожиданно подмигнув, произнесла, открытой лучезарной улыбкой одарив класс. - Оценивать мы будем друг друга… да-да, я тоже приму участие в этой игре на общих основаниях. И… раз уж я назвала это игрой – оценки я поставлю только положительные тем, кто проявит себя незаурядным образом. А за наилучший, разыгранный сценарий выведу «отлично» за год отличившимся лучшей игрой. Как вам такой расклад? Вот с одной стороны мотивация, отыграть как следует, а с другой – не страшиться «провалиться». Для меня ведь не секрет, - вновь подмигнула преподавательница, - многие из вас меня несколько побаиваются.
 
Рогнеда слушала, широко открыв глаза, и кажется даже чуть приоткрыв рот… и похоже не одна она. Что совсем неудивительно: Метрана, воспитавшая уже не первое поколение женщин в их селе, недаром слыла строгим, даже суровым учителем. Слава о её нестандартных методах обучения и воспитания передавалась из уст в уста от бабушки к внучке… Однако, говорили старшие о метере с глубоким уважением и неподдельной благодарностью за стойкость духа и высокие моральные качества, которые той удалось не просто привить – буквально вложить в прошивку каждой, кто когда-либо проходил у неё обучение. Недаром и из других селений и даже городов с удовольствием брали замуж невест из их Невелеи, да только не больно-то стремились местные девушки уходить «на сторону»… и не случайно: ведь невелеинских мужчин-то также воспитали ученицы Метраны. А значит, уважение к женщине они впитали с молоком матери. А в других краях… кто знает, какие они – мужчины, насколько будут примерными супругами «избалованным» почтением местным юницам?
 
Да, метеру не просто уважали в селе: невзирая на все её нестандартные методы, а возможно, и напротив, благодаря оным, относились с почтением от мала до велика. А тут вдруг такое! Задорно подмигивает и от души улыбается их строгий педагог. Ещё и такую игру придумала: нет, и впрямь, где это видано? Тем временем учитель прошла по рядам и раздала каждой девочке по небольшому, сложенному вдвое тетрадному листочку. Рогнеда с интересом развернула свой и прочла: «Парень. Красивый. Неблагонадёжный. Обласканный девичьим вниманием. Разыграть сценку соблазнения потенциальной жертвы». Девчушка прыснула в кулак. Такая роль пришлась ей по вкусу.
 
- Итак, - начала Метрана, закончив раздачу подсобного материала, - все поняли, что от них требуется? Вопросы остались?
 
И так как в классе стояла абсолютная тишина, которую женщина определила, как полное понимание и нетерпеливое ожидание продолжения действа, завершила предварительную часть предполагаемого шоу следующими словами:
 
- Тогда, вперёд. Начинаем жеребьёвку.
 
Ученицы дружно затаили дыхание в предвкушении неслыханного развлечения. Каждой хотелось проявить себя выгодным образом. Первой парой «выступать» выпало Иреде и Ганезе. Так как кроме девочек, собирающихся начинать своё представление, и самой преподавательницы никто не знал, кого будет представлять каждая из них – внимание и интерес остальных учениц, казалось, ещё обострились – видно было, что все боятся пропустить хоть единое, сказанное ими словечко.
 
- Осень. Праздник завершения сбора урожая. Вечер. Гуляния. – Дала вводную Метрана. – Ганеза, твой выход.
 
Названная ученица встала и неуверенной походкой медленно пошла по проходу к доске. По ходу действия, девочка делала вид, что лузгает семечки и немного затравлено озирается.
 
- Иреда. – Одобрительно кивнув Ганезе, продолжила метера. – Давай.
 
И Иреда «дала». Рогнеда во все глаза наблюдала за тем, как перед её глазами разворачивается удивительная сцена. Она забыла, где находится и что перед ней одноклассницы – настолько естественно и вдохновенно представляли девочки своих персонажей. Она догадалась, что Ганезе досталась роль незадачливого увальня, пытающего не опозориться на первом свидании. Иреда представляла уверенную, немного насмешливую красавицу, которой надлежало дать от ворот-поворот ухажёру, в то же время, не ранив чувств своего воздыхателя. Надо отметить: обе ученицы справлялись со своими ролями блестяще!
 
По окончанию первой сценки, Метрана предложила остальным обсудить само действие, а затем оценить роль каждой участницы «тайным» голосованием. Не удивительно, что все с восторгом отзывались об обеих кандидатках. Метера слушала, не принимая участия в обсуждении. Было видно, что она весьма довольна. Рогнеда обеим подругам выставила наивысший бал.
 
Затем вышли другие две ученицы. Одна из них представляла «подгулявшего», поздно вернувшегося домой супруга, вторая – любящую, но строгую жену, намеревающуюся отучить благоверного от попоек вне дома. Снова обе удивили не только Рогнеду, похоже даже Метрана была впечатлена блистательными актёрскими талантами и находчивостью обеих. Потом выходили ещё и ещё… И после каждого небольшого перерыва, принятого у них в школе, преподаватель продолжала таким манером то ли экзаменовать, то ли обучать девочек… скорее всего: и то, и другое…
 
Наконец, дошла очередь до Рогнеды. На негнущихся ногах девчушка вышла к доске, крутя в мыслях образ красавчика-ловеласа, которого ей выпало изображать. Но стоило ей только развернуться к классу лицом и взглянуть на ту, которую собиралась «соблазнить» –  словно что-то щёлкнуло внутри Рогнеды. Она была уже не юной тоненькой легкомысленной угловатой хохотушкой с веснушками на носу и вечно растрепанной копной густых вьющихся цвета спелой пшеницы волос – она не просто казалась – словно стала молодым человеком соблазнительной внешности. Её визави: самая тихая девочка в классе Малаша – сестрёнка её приятеля Димитра – неожиданно тоже преобразилась. Теперь это была спокойная, неброской красы, однако знающая себе цену девушка, которую – как почувствовала Рогнеда – ох, как непросто будет соблазнить ей даже в роли такого кавалера… Их диалог Метрана предварила следующими словами:
 
- Итак. Лето. Сумерки. У колодца. Одни.
 
Дальше девочки продолжали сами. Рогнеда взяла на себя право первой реплики:
 
- Ах, откуда такая молодая-красивая? – Сказав подобное, она сразу поняла, что взяла неверный тон. Однако, будто кто её изнутри подзуживал: девочка продолжила в том же тоне. – И почему я тебя здесь раньше не видел. Не дашь ли, девица… усталому косарю воды напиться?
- Ой, да ну, тебя к бесу. – Тут же парировала Малаша в образе «молодой-красивой», ничуть не смущаясь льстивых слов потенциального соблазнителя и собственной ролью. - Знаем таких, подхалимистых. Сначала – дай напиться, потом: переночевать негде… Проходи стороной.
- Э-ээ, какая суровая. – Снова вступила с речами Рогнеда, пытаясь взять подругу за руку. - Зачем такая не ласковая? Дай хоть за ручку возьму, да не бойся. Не укушу же… Видишь, совсем изнемог на зное. Лоб горит. В глазах темно.
- Вот я сейчас тебя водой-то студёной окачу: сразу полегчает! – Выхватывая руку и делая вид что замахивается, ответствовала Малаша. – Ишь какой прыткий! Коль правда люба, захочешь по-людски погутарить со мной – так приходи в дом при родителях: на люди. Аль на гуляниях на танец веди чин-по-чину под руку. А там и до сговора, гладишь, может дело дойдёт.
 
И как не юлила Рогнеда, как не улещёвывала зазнобушку, суля сребро-злато, да ласки неземные, на сеновал заманивая – та намертво стояла на своём: дескать при людях лишь да по чину согласная.
 
На удивление Рогнеды – и её роль, показавшаяся ей самой неуклюже сыгранной, была высоко оценена аудиторией.
 
К концу этого урока Рогнеда, если не вполне примирилась с методами преподавания метеры – несомненно начала отдавать дань уважения её талантам.

- 4 -
 
Вернувшись домой, девочка неожиданно застала старшего брата сосредоточенным и нарядным. На её удивлённо поднятые брови, он лишь застенчиво усмехнулся и продолжил складывать на лавку явно какие-то подарки. Шерстяной, связанный из тонкорунной пряжи и рассшитый затейливой вязью, полушалок Микуля положил сверху целой горы утвари, предметов одежды, ещё чего-то такого же добротного и нужного в хозяйсте. Что это, кому? Рогнеда терялась в догадках. Развеяла её сомнения мать, войдя в избу тоже непривычно разодетая и торжественная:
 
- Вот ты где. Что-то сегодня поздновато. В школе задержалась, или снова со своей ребятнёй по задворкам шныряли? Смотри у меня. – Женщина шутливо погрозила кулаком припозднившейся дщери, и вдруг, улыбнувшись во всю приять, весело проговорила. – Ешь давай: щи в печи, да собирася скорей. Идём на смотрины: наш Микуля невесту себе присмотрел. И налегай на харчи как следует – негоже в гостях яства наворачивать, словно дома не кормят.
 
Рогнеда смотрела на мать во все глаза: ещё бы! Предстоящие смотрины: старший брат надумал жениться. И они все вместе сейчас пойдут в чужой дом оценивать потенциальную сноху… ах, как интересно! Такое событие в её жизни впервые. Да, двоих сестёр замуж выдавали, но во-первых, Рогнеда тогда была ещё мелка и толком оценить сие действие по достоинству не сумела, а во-вторых – это ж другое: это ж не на сторону кровинушек отдают – наоборот, в дом чужую девушку брать будут. А сейчас они всей семьёй пойдут к ней в дом. Ах, как же это наверное увлекательно! В Невелее не было принято просто так в гости захаживать, и девочка, окромя редких общесемейных визитов в дома замужних сестёр, да и то её с младшим братом по причине малолетства далеко не всегда с собой брали, нигде ещё не бывала. Оттого Рогнеде особенно любопытен казался предстоящий поход «на смотрины».
 
Быстро уписав за обе щёки ещё горячие наваристые щи – особая гордость матери, не больно-то сильной в стряпне (обычно до своего замужества по хозяйству хлопотала средняя сестра - Матряна) – и даже не почувствав его насыщенного вкуса, Рогнеда побежала на свою часть избы быстренько сполоснуть запылавшее от предвкушения обещающего быть увлекательным мероприятия лицо и надеть чистую рубашку да праздничную понёву. Вернувшись в горницу, девочка увидела, что уже вся семья в сборе, и, сидя за обеденным столом из массивного дерева ягана**, который Фрол когда-то собственноручно срубил и принёс в дом на могучих плечах – его свадебный подарок супруге – все ожидают лишь её… Мать уже снова недовольно хмурилась. Младший брат, по обыкновению не обращая внимания на вечно ворчащую по поводу и без Рамаю, крутился возле старшего, в полголоса расспрашивая того о чём-то. И только отец ласково улыбнулся своей любимице.
 
- Ну, с метерами! – Торжественно произнёс глава семьи, увидав, что все собрались и, хлопнув широкой мускулистой ладонью по столу, первый поднялся и по обычаю, взяв жену за руку, сопровождаемый старшим сыном с богатыми дарами потенциальной невесте, повёл домочадцев знакомиться с семьёй избранницы Микуля.
 
В доме предполагаемых будущих родственников царило оживление. Уже на подходе к их двору слышался шум хозяйственной суматохи, перемежаемый задорным, немного смущённым девичьим смехом, доносились аппетитные запахи готовящихся явств – предпраздничная кутерьма казалось витала в воздухе и наполняла атмосферу вокруг предвкушением приятного застолья и увлекательных переговоров… по крайней мере, для Рогнеды это ощущалось именно так.
 
Перед входом в ворота Фрол как-то по-особому приосанился и, окинув взглядом родных, тоже подобравшихся и сосредоточенных перед важным событием, шагнул через порог. Встречали их, словно дорогих гостей. Что впрочем, не вызвало у Рогнеды особенного удивления: их семья в селении если не на особом почёте – на хорошем счету была однозначно. И верно: отец – известный мастер-краснодеревщик, мать – по молодости первая в селе красавица, а ныне искуссная рукодельница, обшивавшая чуть ни полсела за определённую плату. Брат старшой тоже мастреровит да ладен, как и все в роду… да и редкого для их мест кожевенного ремесла. Также все мужчины в семействе известны добрым покладистым нравом. Кто ж откажется в такую достойную семью дочку выдать?
 
Обменявшись принятыми по случаю приветствиями да любезностями, хозяева повели гостей за стол тра****ничать, чтобы в неспешной застольной беседе «прощупывать почву» и «мосты налаживать». Рогнеда – не пила-не ела: во все глаза наблюдая за исключительно занятной для неё церемонией смотрин. Мать сегодня могла быть довольна девочкой, не уплетавшей за обе щёки чужих харчей, как и было велено. Первым по праву хозяина застольный разговор начал глава дома с предписанного регламентом:
 
- Спасибо, гости дорогие, что почтили визитом наше скромное жилище. Не побрезгуйте, уважаемый Фрол Асипович настоечкой маисовой. Моя хозяюшка любезная Мерканья Марисовна собственными ручками – не почти за хвальбу – умелыми приготовила. До особого случая приберегали.
 
Отец милостиво кивал, позволяя хозяину наполнить на треть чарочку. Потом пригубливал, одобрительно чмокая и кивая. Благодарил в такой же велеречивой форме. Довольный хозяин продолжал в том же духе:
 
- А Вы, Рамея Дюдятишна. – Мать поморщилась, когда глава принимающго дома сделал ошибку в её имени. Не намеренно ли? – Милости просим отведать рыбки сибараниса. Мой младшой сам невод смастерил, сам и улов промыслил.
 
Вот, мол: какие мы все в семье умельцы – прочитала «меж строк» приметливая Рогнеда. Её мать величаво кивнула, но поджатых губ не разомкнула. Рыбки, положенной на тарелку, всё ж маленький кусочик отведала.
 
Далее также иносказательно и неспешно разговор перешёл на Микуля с Нестреей. Отец принимающей стороны, нахваливая добра молодца-жениха потенциального, также косвенно расхваливал свою меньшую дочь – старшие три, как выяснилось были одна замужем, другие просватанны – наконец предложил пригласить и её за общую трапезу. По обычаю невестящиеся девушки не могли сидеть за одним столом с посторонними, и процесс смотрин как раз и базировался на этом. Ещё немного погутарив, вроде как ни о чём, однако по существу стоящего на повестке вопроса, по настоянию Фрола-гостя дорогого, хозяин-таки поднялся из-за стола и лично отправился за «виновницей» мероприятия.
 
В гостиную вошла, выведенная за белы руки девица. Ни мала-ни велика, ни худа-ни полна, ни смугла-ни румяна… в общем, как оценила её Рогнеда: ни рыба-ни мясо… Отчего-то девчушке не пришлась по вкусу избранница брата: очи опущены – изображет скромницу, а сама-то лукавым взглядом так и стреляет по сторонам, оценивая кандидатов в будущие родственники. Ещё девочке смутно помнилось, что об этой Нестрее ходили по школе какие-то нелицеприятные слухи. Какие именно Рогнеда не знала, потому как никогда не интересовалась подобными вещами. Да и верно сказано: не всем слухам-то и верить следует. Но и дыма без огня, как известно… Эх, Микуляюшко, и натерпишься с этакой… хотя, возможно, в ней говорила сестринская ревность. И девочка постаралась унять неприятный осадочек, начавший подниматься изнутри. Посмотрим, что скажет отец, а особенно мать.
 
Странно ли, нет, но и матери будущая невестка тоже не пришлась ко двору. И хотя Рамая в гостях больше помалкивала, впрочем, по их обычаям это не казалось удивительным, однако её поджатые губы и насупленные брови, а также то, что мать жениха почти не притронулась к разным яствам, в изобилии расставленным на крепком мореного ягана столе – всё это давало понять хозяевам, что гостье их дитятко не по нутру. И хозяин с хозяйкой всё чаще бросали обеспокоенные взоры в сторону сидевшей в полном молчании Рамаи. Видя настрой супруги, блалагуривший до того Фрол, немного захмелевший от доброй настойки и позволивший себе чуть расслабиться, тоже потихоньку замолк. По всему было видно, что сговор если и состоится, то не вот сейчас. Микуля выглядел расстроенным, хотя причину настроения брата, Рогнеде, как она ни старалась, понять не удалось. Вот не похож он на шибко влюблённого, хоть ты тресни… тогда, что он нашёл в этакой «крале», чем приманила негодница нашего молодца? Нестрея уже не выглядела ни смущенной, ни огорчённой. Или ей не особо интересен их Микуля. Тогда к чему весь этот маскарад? Нет, действительно, девочке было мало понятно всё происходящее.

- 5 -
 
По возвращении домой, Рогнеда сразу ушла на свою «половину» и не слышала, о чём велись разговоры. Она настолько устала за этот, насыщенный событиями день, что ей хотелось просто побыть в тишине и покое. По обыкновению, вылезая практически каждый вечер через чердачное окошко на крышу, девочка подолгу сидела, обняв колени, глядя в ясное звёздное небо. Любуясь такой яркой россыпью светозарных созведий обволакивающий ночной небосвод, что Рогнеда не могла оторвать от него взгляд. Казалось, что сами метеры в этот час смотрят с небес на девчушку, обнимают её, нежно укутывая мягким пледом и убаюкивают полными ласки и обещанием чудес голосами. С любовью, которой девочке не доставало от вечно суровой, занятой матери… Так, посидев часок-другой в тишине мерцания ночных светил, умиротворённая и убаюканная, Рогнеда тихонько возвращалась никем незамеченная в свою постель.
 
Однако в этот раз её уединение было нарушено. Сзади и справа раздалось шуршание: словно кто-то пыхтел и возился впотьмах. А потом в чердачное окошко высунулась лохматая чернявая голова. И как только пролез?
- Привет, Гришанька. – Как обычно Рогнеда взяла инициативу начала разговора на себя. - Ты как меня нашёл-то?
- Дык, это… привет. – Ответил запыхавшийся, словно пробежавший кросс паренёк. – Тебя-от несколько дней не видно. Вот я и подумал…
- И что ты подумал? – Не дала договорить приятелю девочка.
- Ну тое, что надо тебя самому проведать. А то, что ты на крыше по ночам сидишь… мы это с Димитром тогдась ещё видали. Да ты не серчай, - поспешил добавить Гришаня, видя, что Рогнеда начинает хмуриться, - мы никому не сказывали. Ну, сидит и пусть себе сидит, раз охота… А ты это… где пропадала-то? Говорят, ваши сегодня на смотрины ходили? И ты с ними?
- Да… ходили. – Подтвердила, поджимая губы, становясь при этом удивительно похожей на мать, на которую обычно не походила от слова «совсем», девочка. – И я с ними, куды ж без меня. – Она невесело усмехнулась и замолчала, думая о своём и глядя в небо.
- Ну, и… - Поторопил парнишка. – Как всё прошло-то?
- Н-не знаю, Гришань… трудно сказать. Так вроде и всё чинно-гладко, а что-то будто не заладилось… Слушай. – Рогнеда схватила приятеля за рукав. – А что тебе известно об этой… как бишь невесту Микуля-то величают? Нестрее.
 
Гришаня как-то странно посмотрел на подругу, но ответить ничего не успел, потому что со двора донеслись приглушённые голоса, и дети на крыше затаились и прислушались.
- А я тебе говорю, что она не пара нашему Микуля. – Слышался глуховатый женский голос, явно принадлежащий матери Рогнеды. – Ишь какая краля нашлась! На нашего молодца и глаз не подымет, а по сторонам так и стреляет. Не люб он ей – и всё тут. Я сердцем материнским вижу. А зачем тогда он ей? Никак, огрех какой скрыть скоропалительным замужеством. Нет и нет: мой ответ. Не бывать этой свадьбе: я нутром чую – загубит нашего сына такая жёнушка.
- Ну, постой-погоди, любушка. – Хрипловатым баском мягко увещевывал супругу Фрол. – Экая ты у меня нестерпимица. Давай сразу не рубить наотмашь…. Пускай ещё поженихаются: куда и впрямь торопиться? А там увидим, глядишь что путное и сладится.
- Ты как знаешь. – Отрезала Рамая. – А моё слово твёрдое: своего согласия на эту свадьбу не дам!
 
Отец что-то ещё продолжал говорить сердитой супружнице, но что именно ребята уже не слышали, так как родители Рогнеды зашли за угол дома.
 
- Нестрея, говоришь? – Проговорил задумчиво Гришаня, когда голоса взрослых затихли, и ребят не смогли бы уже услышать. А ты не помнишь, разве… С полгода назад, а может чуть больше, разговоры о ней вроде бы ходили. Твой брат тогда ещё в отъезде был.
- Нет, не помню. – Вскинулась Рогнеда. – А что за слухи?
- Я вот тоже запамятовал, да почитай и по малолетству не всё допонял. – Нахмурив лоб, начал припоминать парнишка. – Гуторили что будто эта самая Нестрея и ещё пара девиц с ней заплутали в лесу, по малину пойдя… и потом вышли вроде как не с того места, или даже немного другими что ли… я правда, не очень понял, да и шибко-то не говорилось о том случае: больше всё шёпотом. Да и не при ребятне: я впервой-от случайно услыхал. После, конечно, уже залюбопытствовал. Однако, слухи улеглись также быстро, как и появились. А, знаешь? Что сейчас мне ещё подумалось, когда ты имя назвала…
- Что? Что подумалось? – Поторопила девочка парнишку. – Ну, не тяни: страсть, как интересно!
- Дык… - Гришаня поскрёб пятернёй затылок. – Такое чувство, что кто-то нарочно эти слухи притушил что ли… и… даже в памяти будто воспоминания подтёр. Вот… такое может быть, как думаешь?
- Думаю… думаю. Ох, и что я думаю-то… – Бормотала почти про себя Рогнеда, отползая с крыши обратно в дом. Даже не попрощавшись с мальчиком, лишь кивнув тому на прощание. Впрочем… такое поведение с ровесниками было ей свойственно.
 
Она знала, с кем ей следует поговорить на эту тему.
- 6 -
 
В один из ясных осенних дней, которые бывают только в самую начальную стадию осени, когда воздух настолько пропитан ароматами спелых плодов, что уже успели собрать с ветвей плодовых деревьев, но ещё не переработали в заготовки на зиму… после окончания уроков Рогнеда, всё лучше и лучше понимающая важность и правильность того, что старалась привить ученицам метера и всё больше ценившая преподавателя, не ушла вслед за подружками, отправившимися быстрей по домам, чтобы, наскоро пообедав, бежать на улицу в поисках новых приключений. Неспешно складывая учебные принадлежности в старенький замызганный, явно перешедший по наследству от старших сестёр туесок, девочка медлила, размышляя стоит ли ей подойти к Метране. Ноожиданно учительница сама подошла к ней и, мягко дотронувшись до рукава, спокойно спросила своим гортанным голосом, что в последнее время, в которое Рогнеда чувствовала всё большее расположение к своему педагогу, буквально завораживал её:
 
- Я уже несколько дней наблюдаю за тобой, дитя… Ты стала намного успешнее и лучше усваивать материал, что не может меня не радовать. Но, вместе с тем, я вижу, что тебя что-то тревожит. И похоже ты размышляешь, можно ли мне довериться. Я права? – И метера всмотрелась в глаза своей ученицы, на живом личике которой легко читался весь спектр обуревающих её эмоций. От удивления через некоторое сомнение к постепенному переходу в доверие своему учителю.
 
- Д-да, - после недолгого замешательства, - ответила Рогнеда, опустив глаза и теребя в руках перо, которое она ещё не успела убрать в школьную сумку, - правы. И… я могу Вас кое о чём спросить? Только, пожалуйста, пусть это останется между… между нами.
 
Женщина пристально посмотрела на смутившуюся ученицу:
- Хорошо. Собирай свою сумку и пойдём прогуляемся.
 
Они неспешно брели по просёлочной дороге, которая петляя между домами, уходила к дальнему лесу, и беседовали. Складывалось ощущение, что это не преподаватель ведёт с ученицей душеспасительную или нравоучительную беседу, а две подруги-ровесницы просто весело болтают о своём, девичьем: настолько ярко блестели полные живого огня и интереса глаза Рогнеды, настолько и Метрана выглядела увлечённой их диалогом, что казалось стала моложе и даже радостней – строгую метеру навряд кто мог когда видеть в подобной ипостаси…
- Значит, говоришь, тебя волнует судьба твоего брата, а также странное поведение его потенциальной невесты на несостоявшихся смотринах. – Уточнила женщина. Как-бишь её зовут – Нестрея… Нестрея. Дай-ка подумать.
 
Метрана ненадолго задумалась. Не желая торопить свою наставницу, девочка подняла глаза в безоблачное небо, любуясь его ярко-бирюзовым сиянием и наблюдая, как в лучах полуденного солнца просвечивает начавшая чуть бронзоветь узорная листва взметнувшего ветви ввысь развесистого клавра***.
 
- Вот что, Неда… - С лёгкой руки метеры, девочку многие в селе начали называть таким уменьшительно-ласкательным именем. Следует отметить, что до Метраны никто не мог удобопроизносимо сократить её непривычное на слух местных имя. Пробовали звать и Рога, и Рогня, и даже Рогана, однако ни одно из подобных сокращений не прижилось; и, коверкая язык, все продолжали величать девчонку полным именем, каждый раз мысленно чертыхаясь на её родителей, учудивших с оным. – Я бы сама никому не стала рассказывать о том, что как я понимаю произошло в тот день с тремя девушками, заблудившимися где-то с год назад в лесу… Но раз мы с тобой день ото дня становимся всё ближе, а я думаю это только начало нашей будущей взаимно приятной крепкой дружбы… и раз дело касается благополучия твоей семьи, а я знаю, что всё всегда неслучайно, хотя взаимосвязь событий на первый взгляд далеко не очевидна… я поделюсь своими соображениями по этому поводу. Ты меня выслушай и потом скажешь, что сама обо всём этом думаешь…
 
Итак, пошли как-то летом три девушки в полуденный лес по ягоды да заплутали… Где плутали, как блуждали – лишь самим им и ведомо. Да вышли-таки из чащобы обратно. Вышли-то вышли, но вспомятовать не могут каким чудом. Вот одна из них, Янинка глядит-то на другую девицу и не узнаёт ту. Вроде та же она, да чем-то иная. Помнится у Лютавы прежней, ямочки на щёчках были, а теперь нетути. И одета вроде она в ту же понёву, а на цвет будто в тон сочнее, али и вовсе чуть другого цвета. И ленты в косах теперь алые… вот ведь точно помнится, что лазоревые были. Глядь, на третью, Нестрею – и аж в глазах защипало от сумляния: у той и чёлка на лбу, а ранее не было. И сарафан другой – покроя вообще не местного. И даже цвет волос изменился с русого на рыжеватый. Говорит тогда Янинка подругам:
- Девоньки, поглядите на меня, милые. Всё ли у меня прежнее?
Те понять не могут:
- О чём ты Янинка? Что с тобой? Всё по-старому.
А Янинка им и верит, и не верит: навряд обманывать станут. Вон и в глазах удивление неподдельное… значит, впрямь ничего не приметили. Почему же она-то тогда… И давай себя с пристрастием осматривать. Но нет, в себе перемен отличительных Янина не обнаружила. Думает-гадает, сказать товаркам о своих приметах, или промолчать? Всё ж рассказала. Подивились подруги и стали друг дружку осматривать. Ан, нет: тоже не приметили изменений и в друг друге. Стали тут девушки совет держать, что это приключилося с Янинкой. Судили-рядили – ничего не надумали. Начали тогда друг у дружки выпытывать, помнит ли какая из них, как малины полные кузовки набрали, да как блуждали по чаще и вышли когда? Оказалось, ни одна ничего из упомянутого вспомянуть не может. Струхнули тут девицы, стали обсуждать, сказывать ли о приключившемся с ними родным да близким. И порешили наконец молчком молчать о случившемся, помятуя, какие истории сказывали про их лес старожилы. Даже зарок дали нерушимый в том друг дружке…
 
В селе как-то всё ж прознали, что неладное что-то с девчатами произошло. Как прознали, то неведомо, а и то: шила в мешке не утаишь. Стал люд честной по углам шушукаться, да на подружек исподволь показывать. Те, знамо дело, переживали дюже, однако зарок все три крепко держали: не болтали о том попусту. За всё время ни слова не проронили, будто и не было ничего странного. Правда, до того не-разлей-вода, неразлучные, стали чураться друг друга, да и с другими сельскими дивчинами дружбу не заводили.
И тут вдруг… р-раз, и стихли все шепотки по селу да домыслы – словно кто… как ещё говорят: глаза отвёл. А вот что сами оне о том случае думают, помнят ли что? То мне, Неда, не ведомо.
 
Так закончила свой рассказ-предположение Метрана. Рогнеда, жадно ловившая каждое слово метеры, по окончании её повествования, крепко задумалась. Они остановилась возле самой опушки того леса, о котором только что вела сказ преподаватель. Лучи, уже склонявшегося к закату солнца нежно золотили верхушки деревьев. В свете солнечных лучей лес казался мирным, спокойно спящим гигантом, которого, однако, лучше понапрасну не беспокоить.
- Итак, - через некоторое время спросила учитель девочку, - что ты об этом думаешь?
- Думаю, дело явно нечисто. – Подняла взор на метеру Рогнеда. – и ещё: нашему Микуля такой жены точно не надобно.
- Тут я с тобой согласна. А… с другой стороны… девушкам-то каково?
- А мы им, что? Служба доброй помощи что ли? – Нахмурившись вопросом на вопрос ответила девочка. – Сами попали в переплёт – пусть сами и расхлёбывают.
- Ну-ну… - Проворчала как бы себе под нос Метрана. – Как-нибудь поведать этой непримиримой о собственных приключениях?

- 7 -
 
На следующий день занятия в школе начались необычно. Метера объявила ученицам, что сегодня они будут весь день писать сочинения на неожиданную тему: «Что каждая из девочек полагает по поводу… истинного устройства мира».
 
Услыхав подобное заявление, Рогнеда переглянулась с одноклассницами: мало того, что они никогда ещё не писали ничего подобного. Мало того, что сочинения-то особо учитель не предлагала писать – девочкам грамота не сильно по жизни пригодится… ещё и тема-то какая странная. Ну, что в самом деле, можно думать о подобном… да и вообще следует ли размышлять на такие отстранённые от простой жизни темы приличным будущим домохозяйкам? Хотя, по лукавому взгляду, которым Метрана окидывала класс, девчушка поняла, что такое задание не случайно… Да и разве когда-либо делала что-то их преподаватель без далеко идущего тайного намерения? Пусть Рогнеде доселе и непонятного. И ученица стала размышлять над странным заданием, покусывая от досады, что ничего путного в голову не приходит, своё потрёпанное, видавшее виды писчее перо. Оглядывая из-под опущенных ресниц других учениц, девочка заметила, что каждая вдохновенно что-то строчит, уйдя в собственные мысли и, похоже не обращая внимание на других… Что ж, значит и ей придётся поднапрячь мозги: ставшей с недавнего времени одной из самых прилежных и успевающих по предмету учениц – к вящей гордости матери – Рогнеде не хотелось «ударить в грязь лицом» и на этот раз.
 
Неожиданно на девочку словно сошло наитие. Зажав в руке послушное движениям пальцев пёрышко, она как и другие ученицы принялась сосредоточенно излагать на пергаменте изящным почерком собственные озарения. Вот, что в итоге Рогнеда написала в своём сочинении:
 
«Раньше мне не приходило в голову размышлять о том, как в мире всё устроено. Есть родители и братья с сёстрами. Есть родимый дом, приятели и наше славное село. Есть высшие – метеры, которые заботятся о ладе среди подопечных. Есть солнце, которое встаёт с рассветом на восходе и уходит на закате за горизонт, осуществляя смену времени суток. Есть ветер, вода, деревья и птицы. Есть домашние и дикие животные. А есть ещё древний лес со своими тайнами. Есть всегда что поесть и попить. А ещё есть смена времён года. И есть ещё где-то в мире другие места и иные народы. Говорят ещё, что и другие миры есть – ещё более непонятные, чем те края, которые есть в нашем, но я же этого не видела. Что мне об этом думать? Разве от меня здесь что зависит… Всё идёт своим чередом и само по себе. Но сейчас, когда наша метера дала это странное задание, меня стали посещать столь же странные мысли. А что если всё не так просто? А что, если и от меня, маленькой песчинки, Рогнеды тоже кое-что, а может быть даже и больше, чем мне сейчас кажется, зависит. Что если я не просто житель этого мира, чья-то дочь, сестра и подруга, а нечто большее, чем можно предположить и даже вообразить? Может быть, солнце всходит для меня? И дождь идёт ради меня… И смена времени суток и времён года – всё-всё, чтобы меня порадовать, или… напротив, обмануть? А вдруг, наоборот… я просто персонаж чьего-то вымысла? И что мне теперь об этом прикажете думать?»
 
На этом девчушка решила закончить свои выкладки. Глубоко вздохнув, Рогнеда вслед за другими ученицами сдала своё сочинение сидевшей в задумчивости – словно даже в лёгком забытьи –Метране. Уроки как раз закончились, и девочки тоже в некоторой задумчивости, а не как обычно весёлой стайкой, стали покидать класс…
 
- Что-то, Неда, ты сегодня рано. – Приветствовала мать вернувшуюся из школы дочку, называя её по прилипшему к ней с лёгкой руки учителя прозвищу.
 
Обычно Рогнеда не торопилась возвращаться домой, проводя ещё некоторое время после окончания уроков со сверстниками. Мать больше не сердилась на неё и не ворчала, как ранее. Похорошевшая за последнее время и словно повзрослевшая дочь, радующая Рамаю хорошими оценками и послушанием, взаимно проявляла и по отношению к родительнице симпатию и теплоту.
- Знаешь, мама… - Рогнеда отломила ломоть тёплого хлеба и, заедая наваристыми щами, коих любовно налила дочери полную тарелку Рамая, прожевав, продолжила. – Сегодня все девочки сами не свои. Нам Метрана такую тему для сочинения дала…
- Какую же? – Рамая села напротив обедающей дочки и, подперев рукой щёку с улыбкой смотрела на свою подросшую и явно поумневшую младшенькую.
- Да насчёт устройства мира… Вам она такого не задавала в твою пору ученичества?
- Нет. – Мать всё так же с довольной улыбкой глядя на Рогнеду, похоже не слышала, что именно та говорит, просто любуясь ею.
- Так вот, я говорю: все девочки после были задумчивы, и мы сразу пошли по домам.
Рамая ничего не ответила. Как заговорённая, женщина сидела, наблюдая как дочка ловко управляется с едой. Наконец, доев, девчушка чмокнула мать в щёку и, убрав за собой, отправилась на свою «половину».
 
Ей однако желалось с кем-то обсудить недавнее. С кем-то не из их класса. Например, с Димитром. И после сделанного домашнего задания, на сегодня состоящего лишь из повторения пройденного материала, девочка отправилась в дальний край огорода – излюбленное место встречи с приятелем-соседом. Димитр, как Рогнеда и надеялась, оказался там: стоило девочке появиться, как из-за забора протиснулась вихрастая голова соседского паренька. «Гм… он тут живёт, что ли?» - усмехнулась про себя девчонка, а вслух сказала:
- Здоровенько, соседи! Давненько не виделись.
Действительно, увлечённая новой дружбой и беседами с метерой, Рогнеда почти совсем забросила приятеля детства.
- И тебе не хворать. – Буркнул Димитр, перелезая через почти совсем обрушившуюся изгородь. С огорода был давно убран весь урожай, и в этот предвечерний час тот выглядел опустошённо и сиротливо. – Ты где пропадала? Я тебя, почитай, ужо дней как двадцать не видел.
- Слушай, Димитр. – Не отвечая на вопрос в своей манере сразу приступила к интересующей её теме Рогнеда. – Ваша Малаша не говорила, что мы сегодня на уроках делали?
- Не-а… Яблок хочешь? У нас в этом году их тако-о-ой урожай: страсть как много выспело! – Паренёк откусил смачный кус от янтарного наливного яблочка, которыми славился их сад, и протянул два спелых плода девочке. – Она сегодня какая-то странная. Вернулась из школы смурная. И толком даже не поев, ушла к себе. 
- Да-а… - Подтвердила Рогнеда, беря яблоки и тоже впивая в спелую хрусткость одного из них свои жемчужные острые зубки. – Нас сегодня Метрана озадачила.
- Чем именно? – Паренёк явно был заинтересован.
 
И девчушка поведала приятелю обо всём произошедшем сегодня.
 
- М-да… - Проговорил Димитр, внимательно выслушав подругу и доев яблоко. – Это и впрямь необычно. И что ты написала?
Рогнеда вкратце пересказала, не забыв упомянуть о том, что писала, словно под каким-то наитием.
 
- Метеры они… очень странные. – Задумчиво произнёс паренёк. – Но если она так сделала, значит, это зачем-то надо.
- Да. Я тоже так думаю. – Подтвердила девочка. – Но вот вопрос: зачем именно?
- Тебе не всё ль равно? Придёт время – узнаешь. – Беззаботно махнул рукой Димитр. – Принесть ещё яблок?
- А давай. – Тоже мысленно махнула рукой на мучившую её загадку Рогнеда и пошла за приятелем в соседский огород, где мать мальчика щедрой рукой отсыпала дорогой соседушке, как она с недавнего времени стала именовать действительно сильно похорошевшую подросшую соседскую девочку, с полведра самых спелых плодов.
 
И довольная девчушка поспешила домой: вот мать-то обрадуется. С недавнего времени Рогнеде начало доставлять удовольствие не огорчать, а радовать родительницу. На душе у неё полегчало: вот вроде ничего толком не обсудили с Димитром, а как-то теплее стало…


- 8 -
 
Утром следующего дня задолго до начала занятий все без исключения, даже не самые нерадивые, ученицы были в сборе и сидели как мышки тихо, устремив глаза на дверь, в которую должна была вот-вот войти метера. И не удивительно: на вид исключительно чинно сидевшие, а на самом деле «как на иголках» девочки в нетерпении ожидали объявления результатов их работ. Что же скажет Метрана? Насколько хорошо каждая справилась с этим ох, каким непростым и необычным заданием…
 
Учитель ровно без одной минуты до начала урока – впрочем как и всегда: точь-в-точь, ни минутой позже – вошла в класс, кажется ещё более притихший в ожидании «часа икс». Читая нетерпение в глазах своих подопечных, метера неторопливо, словно нарочно чуть замешкавшись, подошла к своему столу и уселась в учительское кресло: нога на ногу. Нет, кажется, она и правда не чувствовала насколько наэлектризована атмосфера ожиданием и неизвестностью. Усмехнувшись одним уголком губ, Метрана наконец взяла в руки стопку исписанных пергаментов и начала:
 
- Я вижу, насколько каждая из вас томима ожиданием. Вы ждёте и не можете по выражению моего лица распознать, насколько я вами довольна, или не довольна и, хотя… мы с вами уже начали изучение принципов мимики и физиогномики, понять ничего не можете. И тем не менее, я скорее всего снова вас удивлю…
 
Педагог встала и, продолжая держать стопку работ своих учащихся и паузу, прошлась из одного конца аудитории в другой.
- Итак… - Продолжила. – Я не довольна, но и… НЕ недовольна вашими сочинениями. Если вы ещё не поняли – это был не тест качества вашей успеваемости. Хотя, впрочем, и тест тоже. Однако, выявить он был призван совсем другое.
 
Девчата в недоумении переглянулись и начали негромко перешептываться.
 
- Тихо, класс! – Командным голосом повелела Метрана и, положив одну руку на плечо ближайшей к ней ученицы, призывая к тишине подняла над головой руку с текстами. – Мне надо было понять, насколько изменилось – по сравнению с предыдущими поколениями ваших бабок и матерей – отношение вас к самим себе и мироустройству.
 
В кабинете снова воцарилась тишина. Казалось, даже воздух зазвенел от затаённого дыхания ловящих на лету каждое слово учителя девочек. Одна из учениц не выдержала и даже легонько ахнула – настолько велик был её интерес. Все, даже метера, при этом негромко рассмеялись, и привычная комфортная для учёбы атмосфера была восстановлена.
 
- И вот, - уже спокойней продолжила преподавательница, - что мне удалось узнать из ваших работ. Иреда. – Метрана кивком показала на девочку. – Встань. Та поднялась. – Иреда ещё неокрепшая духом мечтательница, что однако не делает её хуже, или… лучше любой из вас. – Метера насупила брови, обернувшись на приглушённый смешок одной из учениц.
 
- Вот что мне особо приглянулось из сочинения Иреды. – И она стала декламировать по памяти.
«Я люблю смотреть на летний луг, когда он полон сочной травы, а по травинкам, словно по тропинкам бегают разные мурашки-букашки. И у каждого свой домик, и он спешит добраться туда с добычей или с какой-то пылинкой-песчинкой для обустройства уюта. Мне нравится думать, что у каждой мошки-крошки есть собственная семья. Как и у всех нас… и у меня. А когда я вырасту, то выйду замуж за самого доброго и весёлого парня… я даже знаю, за кого именно… только».
Метрана сделала паузу и посмотрела с улыбкой на чуть порозовевшую Иреду:
– Не волнуйся, девочка, я не предам твоё доверие и не выдам секрета.
Затем продолжила чтение:
«Мне нравится думать, что всё в мире устроено высшими метерами всем во благо. Поэтому я верю, что и этот молодой человек выберет именно меня».
 
- О чём нам это говорит? Садись, Иреда. – И метера мягким прикосновением к плечу усадила на место смутившуюся девочку. – О том, что представления этой ученицы ещё не вышли за рамки осмысления мира: «природа-семья». И это – ещё раз повторю – ни хорошо, ни плохо. Это данность, которая… - Она лукаво прищурилась. – Которая не неизменна, как и все и всё в мире. Продолжим. Ганеза.
 
Ученица вздрогнула и поспешила вскочить. Метрана ободряюще улыбнулась засмущавшейся девочке и достала из пачки следующую рукопись.
- У Ганезы довольно широкий взгляд на мир вокруг. Помимо рассуждений на тему: «малая родина», она размышляет о том, куда и откуда плывут облака. Отчего солнце восходит на востоке, а садится на западе, а не наоборот. И даже… впрочем, послушайте сами. И учитель снова стала цитировать по памяти выдержку уже из сочинения Ганезы:
 
«Мне ещё мечтается когда-нибудь слазить на самые высокие горы и посмотреть оттуда, с самого неба на облака и солнце. Мне хочется понять, что выше горы, солнце или облака. И оттуда с высоты увидеть зарождение истока нашей Сервы****, а быть может и даже постоять у колыбели ветра…»
Преподаватель прервала чтение и мечтательно оглядела класс. Девочки завороженно слушали написанное их подругой. Было видно, что каждая прониклась описанием Ганезы.
- Ну, не прелесть ли эти милые фантазии? – Подытожила метера и, ласково кивнув отличившейся от других в полёте мысли и их изложении ученице, усадила её на место. – Все из вас большие умницы, и каждой свойственно собственное видение и представление. И, конечно, все сочинения я зачитывать не стану, но… Сейчас я хочу познакомить вас ещё с одним, на мой взгляд неожиданным миропониманием.
 
При этих словах Рогнеда напряглась, словно натянутая пружина, ожидая, что учитель сейчас назовет именно её. Однако, Метрана снова сумела удивить, пригласив подняться Малашу. Неда в удивлении оглядела других учениц. Все недоумённо переглядывались: как эта серая незаметная мышка, которая от робости и двух слов порой сказать не могла, сумела написать нечто такое, что даже их учитель считает неожиданным и интересным для того, чтобы озвучить всему классу. Совсем оробевшая от непривычного всеобщего внимания ученица встала, оперевшись: видимо для большей устойчивости, обеими руками о парту.
 
- Маланья, - продолжала тем временем метера, - у нас оказалась натурой восторженной и артистической… Да-да, не смейтесь! – Нахмурив брови, шикнула на вновь загомонивший от удивления класс, преподаватель. – Вот смотрите, что она пишет.
 
«О мироустройстве быта и жизни здесь в селе я не знаю и никогда не думала. Вот если бы я родилась в городе, я точно знаю, что бы делала… я бы выучилась так, чтобы меня взяли работать в арт.балаган, что недавно приезжал к нам в село. Я бы и полы даже стала мыть и штопать-гладить костюмы, если надо, лишь бы быть ближе к искусству танца. Вот это – настоящая жизнь! Ах, какое это всепоглощающее, буквально захлёстывающее неистовой радостью ощущение, наблюдать за искусством жизненного танца! Это и есть – я знаю – сама жизнь: самая настоящая и изумительно счастливая! Я ведь и сама немного научилась танцевать, хоть никто меня и не учил. Вот чуть подрасту и сбегу в артистическую труппу. И никто, так и знайте, никто не сможет меня отговорить или остановить. И даже если меня не примут, я всё равно буду идти за шарабаном и присутствовать, пусть и в качестве зрительницы, на каждом представлении».
 
- Извини, Маланья, - закончив читать сочинение этой девочки, промолвила учитель, - что я открыла твой секрет остальным.
 
Малаша, прямо-таки пунцовея всем лицом и даже ушами, вдруг вздёрнула вверх подбородок и гордо ответила, хоть голос при этом у неё дрожал и срывался:
 
- А это не такой уж и секрет. Я уже сказала домашним о своём желании. И, что бы они все ни говорили, меня не удержать!
 
Из глаз Маланьи брызнули слёзы, но это были не слёзы плаксивой размазни, какой ранее виделась всем эта девочка. Это были слёзы решимости уверенного в праве стоять на своём во что бы то ни стало человека. Остальные ученицы, не ожидавшие подобного от этой тихони, сейчас и сами притихли, не веря своим глазам и ушам.
- Успокойся, девонька, - метера подошла к Малаше и мягко усадила её обратно за парту, - никто не собирается тебя отговаривать и удерживать здесь против твоей воли. Единственная причина, почему я зачитала вслух твоё сочинение, причём целиком – только в том, что я хочу, чтобы другие девочки узнали тебя с иной – незнакомой им – стороны, а главное… потому, что я могу помочь в осуществлении твоих планов. Останься после уроков, мы обсудим с тобой порядок действий. Да… - Метрана обернулась в сторону Рогнеды. – Ты тоже останься.

- 9 -
 
Оставшаяся после уроков Рогнеда, сидя на подоконнике болтала ногами, глядя в окно на начинающую покрываться осенне-золотыми и багряными красками листву на деревьях школьного двора и грызя яблоко из соседнего сада, что щедрой рукой отсыпала ей вчера мать Димитра. Девочке было любопытно, зачем преподаватель оставила с Малашей и её. Сама Маланья крутилась неподалёку, не решаясь подойти поближе к приятельнице брата, с которой никогда не была близка. И неспроста: по рассказам брата характер у Рогнеды был ох, как крут. Да и в школе она до недавнего времени не отличалась ни примерным поведением, ни прилежанием. Тем интересней девочке было пообщаться с такой соседкой.
 
Наконец, Неда, давно заметившая крутящуюся вокруг неё одноклассницу, приветливо кивнула той и спросила:
- Что ты, Малаш? Иди сюда, садись рядом, будешь яблоко? – И, поняв, что собирается угостить девочку яблоками из её же сада, прыснула в кулак.
 
Маланья, приняв этот «знак» за благодушное настроение и расположение к ней очень изменившейся за последнее время Рогнеды, благодарно кивнула и, взяв протянутое яблочко, уселась рядом с бывшей сорвиголовой. Не успели девочки обменяться ещё несколькими ничего незначащими фразами и доесть яблоки, как в школьный коридор вышла Метрана. Увидев сидящих рядом, словно задушевные подруги, девочек, учитель в невольном удивлении подняла брови и тут же расплылась в довольной, несколько приторной, улыбке. Подойдя ближе, она приветливо кивнула обеим и с заговорщическим видом поманила учениц за собой.
 
В этот раз преподавательница привела девочек в свой кабинет, где Рогнеде ещё ни разу не довелось побывать. Ученицы с восхищенным изумлением разглядывали массивные шкафы из морёного ягана с забитыми доверху полками старинных свитков и тяжёлых фолиантов: буквально до самого потолка. Крупногабаритную, словно, вырезанную из кости давно вымерших животных, о которых некогда рассказывала своим ученицам метера, мебель: стол, два кресла, диван и ещё несколько небольших – по виду сервировочных – столиков. Тяжёлые гашардовые*****, в тон обивки мебели, шторы, неплотно загораживающие свет, мягко струившийся из стрельчатых в перегородчатых витражах окнах. А на столе и столиках…. мама дорогая! Чего тут только не было: и те же свитки, и фолианты, развёрнутые на диковинных картах и картинках; и всевозможные ларцы, и сундучки с неизвестным содержимым: и разные вазоны, фиалы и вазочки – уже с видимым глазу содержимым, что однако, не предоставляло возможности уяснить предназначение оного. В атмосфере витал почти неуловимый флер легких цветочных ноток вперемежку с чем-то терпко-сладковатым и немножко дурманящим… Всё здесь было буквально пропитано, не просто стариной: древней древностью и тайной.
 
 У девочек не только глаза разбегались ото всего этого великолепия – у обеих слегка закружилась голова как от многообразия предметов интерьера комнаты, так и от сладко-дурманного аромата, исходящего из некоторых фиалов. Только сейчас Рогнеда начала, даже не понимать, а чуть-чуть догадываться, насколько их учитель мудра, загадочна и… стара. Именно в такой обстановке, по ощущению девчушки и должны проживать… нет-нет, не так: пребывать метеры…
 
Метрана не спешила прерывать осмотр ученицами своих школьных владений. Полуприкрыв глаза, женщина пребывала в каком-то особом состоянии. Внутреннего созерцания? Кто знает… разве возможно понять, что у метеры на уме. Наконец, учитель глубоко вздохнула, словно выходя из состояния некоего транса и, мягко опустившись в окутавшее её тонкую, по виду почти невесомую фигурку – будто лёгкой дымкой – кресло, поманила девочек подойти поближе.
 
- Я недаром оставила вас обеих после уроков. – Начала метера после непродолжительной паузы, за время которой женщина позволила восхищённым взглядам учениц немного успокоиться и остановиться наконец на ней самой. – Вы, на первый взгляд, такие разные… и вместе с тем тема разговора у нас будет общая. Присаживайтесь. – Метрана указала взглядом на два пуфика, которые располагались у ног сидевшей в кресле преподавательницы. – Чаю?
 
Обе ученицы одновременно кивнули, не сговариваясь присаживаясь на самые краешки своих сидений. Метрана хлопнула в ладоши, и почти мгновенно за этим в кабинет вошла пожилая женщина, которую девочки раньше никогда не видели, с небольшим подносом в руках, на котором стояли три маленькие изящные чашечки с дымящимся ароматным напитком и пузатый сверкающий металлическими боками чайник.
 
После того, как прислужница ушла, и девочки, взяв в руки чашки душистого чая, пригубили свои напитки, метера, также отпившая глоток своего, начала:
 
- Итак, Маланья. Как я сказала, я могу тебе помочь. Моя давняя подруга ещё по… впрочем, это неважно, связь с которой я поддерживаю до сих пор… да сейчас речь не об этом. Так вот, она в настоящее время как раз занимается отбором девочек вашего возраста для преподавания им искусства сценарного мастерства. В том числе и танца. И если ты согласна…
 
При этих слова Малаша пискнула и, чуть не опрокинув чашку с чаем себе на колени – Рогнеда едва успела подхватить её на лету и поставить на столик, заслужив одобрительный и вместе с тем внимательный взгляд Метраны – и, прижав к груди обе руки, судорожно закивала, буквально подпрыгивая от радостного нетерпения на месте.
 
- Пвеквасно, - чуть картавя не то удовольствия, не то от горячего напитка, - кивнула метера. Тогда я завтра же свяжусь со своей приятельницей и… если хочешь переговорю с твоей матерью.
 
Похоже Малаша от радости и говорить не могла. Восторженно, даже с обожанием смотря на свою преподавательницу, и как игрушка «болванчик» продолжала лихорадочно кивать, всё прижимая, словно в мольбе, руки к вздымающейся от волнения груди.
 
- Решено. – Подытожила довольная Метрана, переводя взгляд на вторую ученицу. – Рогнеда.
 
При упоминании её имени, смотревшая до того на одноклассницу и так же, как и та, завороженно слушавшая учителя Рогнеда, вздрогнула и перевела взгляд на метеру.
 
- Что с тобой, девонька? – Женщина ласково посмотрела на свою любимицу. – Где-то снова витают твои мысли…
 
Неда пожала плечами, ничего не отвечая… да и нужны разве были слова? Метеры всё понимают без слов. А уж их учитель и подавно. Видя, что девочка молчит, продолжая тем не менее буквально ловить на лету её слова, чуть помолчав преподавательница внезапно огорошила обеих учениц ошеломляющим:
 
-  У меня к вам обеим будет, полагаю, неожиданное на ваш – особенно первый – взгляд предложение: хотите пойти обучаться дальше на... метер?
 
 
И видя, что девочки, словно выброшенные на сушу рыбы хватают ртами воздух, не в силах справиться с захлёстывающими обеих эмоциями: от неверия и изумления до восторга, смешанного с благоговейным ужасом – настолько вид их выражал весь спектр переживаний, и немного опасаясь, что они и вовсе брякнутся в обморок… поспешила с ласковой улыбкой добавить:
 
- Успокойтесь, милые… вы можете сразу мне ничего не отвечать: время есть. Но… хочу заметить, это совершенно исключительный случай, когда в одном поколении сразу две ученицы удостаиваются права быть приглашёнными в метеры. Вообще единственный! За тысячу и даже более лет, ничего подобного не было зафиксировано.
 
Удивительно ли, что последние слова Метраны и вовсе выбили почву из-под ног Рогнеды с Маланьей. Дружно, как по команде, синхронно открыв рты, они в немом изумлении смотрели на педагогиню, не в силах понять: не шутит ли та? Как такое может быть, что им – обычным сельским девочкам – выпадает шанс... даже нет: предоставляется исключительно великое право – стать когда-нибудь метерой. Высшей. Имеющей непререкаемый авторитет и безграничную власть, над всем сущем в мире…
 
Первой справилась с собой Рогнеда. Осознав наконец, что «учиться на метеру» ещё не означает «стать метерой», она, глубоко вздохнув, севшим от волнения голосом чуть слышно произнесла:
 
- Но, почему мы, Метрана? – Девочка впервые, видимо от нахлынувших противоречивых чувств, назвала преподавателя по имени.
 
- Вы обе попадаете по всем параметрам под строгие требования отбора. – Усмехнулась метера, отметив про себя беспокойство любимой ученицы, вместе с тем оценив и её силу духа.
 
- А… - Снова выдавила из себя с усилием Рогнеда. – Что нам придётся делать и, главное, что… нам это в итоге даст?
 
И снова метера с глубоким удовлетворением приняла то, как Неда ведёт «переговоры», и с одобрением глядя на девочку, чуть помедлив ответила:
 
- Вопросы хорошие, моя дорогая… Грамотные. Всего я вам сейчас сказать не могу по известным причинам, однако, кое-что вы вправе знать. Итак: учиться вы будете не здесь… ну, это вы, думаю и так понимаете. Далеко… э-ээ… очень далеко. А на выходе: ты верно догадалась, не каждая из вас, даже при условии усердия и прилежания станет метерой. Но и даже, не став ей, вы получите, как бы понятнее объяснить… скажем, получите по выпуску из школы множество бонусов…
 
- Спасибо, Метрана. – Раз назвав учителя по имени, Рогнеда решила так уже к той и обращаться. – Спасибо. Мы подумаем и позднее ответим. – И видя, что Малаша так и сидит «столбом» всё ещё с разинутым ртом, чувствительно толкнула её в бок локтём и, обращаясь к ней, с нажимом спросила:
 
- Да, Маланья?
 
Услыхав обращённое к ней, а скорее: выйдя из оторопи от ощутимого дружеского толчка, Малаша, словно очнувшись, медленно кивнула и тихо подтвердила:
 
- Верно… мы пойдём тогда? – И с надеждой взглянула на подругу по этому нежданному «счастью привалившему».
 
- Можете идти, - прикрыв веки и величественно подняв одну руку, отпустила девочек метера, - одна просьба: не передавайте своим родным и знакомым того, о чём мы с вами сегодня наедине разговаривали.
 
И так как обе ученицы уже спешили к занавешенным тяжёлыми портьерами дверям, кивками и прочими знаками показывая, что дают согласие на всё, лишь бы быстрее убраться восвояси, чуть громче бросила им вслед:
 
- Вот почему я оставила сегодня вас двоих вместе. Вы ведь наверняка захотите с кем-нибудь обсудить произошедшее у меня в кабинете. А так у вас будет возможность побеседовать об этом друг с другом.
 
И сложив на груди руки, Метрана долгим внимательным взглядом проводила вышмыгнувших из её кабинета, словно испуганные мышата от сытого кота, девочек.

- 10 -
 
 - Что ты об этом думаешь? – В ранних осенних сумерках медленно бредя по дороге из школы к дому, спросила Малаша задумчивую одноклассницу.
 
Но ответить Рогнеда ничего не успела. Навстречу им из-за поворота вынесся растрёпанный, с горящими от волнения глазами, Буядар:
 
- Быстрее, Неда, - запыхавшись от долгого бега, прокричал поравнявшись с девочками младший брат Рогнеды, - бежим скорей домой!
 
- Да что случилось-то? – Ещё на нервах от недавнего разговора, начала терять терпение Рогнеда.
 
- Рсуляк вернулся.
 
*  *  *
 
Дома царила праздничная кутерьма. Полупринарядившаяся мать, чуть ни в одной исподней юбке, зато в серьгах и запястьях, что «на выход», сияла глазами и радостно и бестолково всё продолжала время от времени стискивать в объятиях возвратившегося среднего сына. Отец, улыбаясь во всю приять, стоял невдалеке, ожидая, когда же уже дойдёт его очередь достойно поприветствовать своего второго любимца. И только Микуля, сидя за столом и сцепив тяжёлые кулаки, глядел куда-то вдаль. Вихрем ворвавшись в избу, обогнав младшего брата, Рогнеда с радостным визгом бросилась на шею своему любимчику-среднему брату, невольно оттолкнув мать. Счастливая Рамая даже ничего не сказала дочери, лишь показав той неуловимым для остальных движением бровей, дескать, давай заканчивай обниматься и ступай помогать мне накрывать на стол. Рогнеда, также без слов понявшая маму, кивнула и, ещё раз звонко чмокнув куда-то в подбородок выросшего и возмужавшего брата, бросилась помогать матери с трапезой.
 
Радостный Рсуляк, с неохотой отпустив свою проказницу-сестрицу на кухню, повернулся к отцу, который заключил сына в крепкие мужские объятия. Хлопнула входная дверь, и опережая одна другую в горницу ввалились, оповещённые соседями о доброй для всей их семьи вести, обе замужние сёстры. Причём старшая – Катьяра – с гугукающим малышом на крутом бедре, а средняя – брюхатая Матряна – с держащимся за её подол крепким румяным карапузом. Наконец вся семья была в сборе, и отец, получивший от Рамаи знак, что всё готово, широким радушным жестом пригласил всю семью к столу. Его зятья – мужья Катьяры и Матряны должны были присоединиться к праздничному застолью позднее.
 
Весело гудящая родня с шутками-прибаутками, как у них исстари было заведено, стала рассаживаться за стол. Каждый из домочадцев старался сесть поближе к новоприбывшему. И только Микуля, всё так же недвижно сидевший за отчим столом, просто немного подвинулся, освобождая брату место возле себя.
 
Ах, каким же увлекательным показался Рогнеде рассказ среднего брата! Думается… не только ей одной. Вся семья, затаив дыхание буквально налету ловила каждое слово Рсуляка, который и до отъезда слыл в селе затейливым рассказчиком, а уж вернувшись из долгих дальних странствий – и вовсе. Даже похныкивающая до того малышня и та затихла, вслушиваясь в речи молодого человека. И, пусть младшая ребятня не понимала, о чём тот сказывал, было заметно, что задорный, ласкающий слух тембр голоса весёлой тональности пленил и детский слух. Да и невесёлый последнее время Микуля кажется немного ожил: с братским теплом глядя на Рсуляка, он нет-нет, да и расплывался в широкой улыбке, время от времени с одобрением покрякивая в крепкий кулак и похлопывая среднего брата по могучему плечу на самых захватывающих моментах его рассказа. В каких далях только не побывал молодой человек, чего только не повидал на своём пути! Дошёл даже до самого океана, увидеть который далеко не каждому удавалось. В своих похождениях юный путешественник перенял и не одно ремесло, как издавна заповедано каждому юноше. Никогда неунывающий средний сын Рамаи и Фрола сумел получить и квалификацию корабельных дел мастера да плотника, и ловкого плетенщика снастей, и даже бондаря и смоляника*****.
 
А подарков-то подарков сколько перепало родным от щедрот молодого человека! Матери полушубок из серебристого меха лисобары******. Отцу небольшой лёгкий, но крепкий топорик с затейливой вязью на рукояти. И поленьцев рубануть, и сучья обстругать, при случае и недоброго человека припугнуть. Старшему брату большой охотничий нож в ножнах тиснёной кожи с лезвием из неведомого сельчанам голубоватого, поблескивающего тёплым светом, металла. Младшему брату игрушечный деревянный клинок, тоже с затейливым рисунком по рукояти в сафьяновом чехле. Рогнеде – в скором девице на выданье – роскошный сарафан на вырост, весь расшитый цветами невиданными, ещё и каменьями кой-где украшенный. Ярко лазоревый – в цвет глаз сестрёнки – из гладкой шелковистой, также неизвестной в их краях, ткани. Даже старших сестёр не забыл заботливый юноша, хоть и не принято одаривать замужних… Пусть мужья о том заботятся. Обеим – по одинаковой парюре******* из чернёного метала с яркими изумрудного цвета камешками… не то, чтобы шибко дорогими – однако, видно: не вовсе безделушки-то украшения. И ещё мешок неразёванный******** на лавке остался. Не иначе как с дарами будущей невестушке.
 
Ай, да завидный будет жених – думали родители с улыбкой и гордостью взирая на своего возмужавшего, с обветренным лицом, крепыша-сына.
 
Ближе к позднему вечеру подтянулись и оба зятя, завершившие повседневные дела, и семья в полном составе продолжила праздновать глубоко за полночь. Пока сомлевшие малыши не заснули на руках у матерей, и даже Рогнеда с Буядаром начали клевать носами. Наконец Фрол, увидев, что и среднего сына с дороги уже давно клонит в сон, и держится тот лишь на собственной силе воли и недюжей выносливости, не желая огорчить родных, собравшихся за столом в его честь; хлопнул могучей ладонью по столу так, что ополовиненные в который раз стаканы задребезжали, и молвил:
 - Всё, родные, всем спать! Завтра, всё назавтра.
 
 
С утра пораньше, пока домашние спали после полночного застолья, Рогнеда, стараясь никого не разбудить, тихонько собралась и улизнула из дома. Девочка собиралась сбегать до начала уроков в школу, чтобы отпроситься с занятий у Метраны на сегодня. Она рассчитывала, что возвращение домой среднего брата будет для учителя достаточно уважительной причиной для того, чтобы ей пропустить школу. На самом деле, Рогнеда не выспалась да и уроки со всей этой празднично-радостной суетой сделать забыла. А с недавнего времени она себе не позволяла подобного. Однако, получилось иначе. Не успела девочка переступить порога школы, как навстречу ей вышла преподавательница, одетая как и всегда с иголочки, словно и спать не ложилась. Хотя… кто ж знает: спят ли метеры вовсе? Ожидавшая, что ей придётся стучать в кабинет учителя и ждать, когда та встанет и откроет ей, Рогнеда вздрогнула от неожиданности и… забыла, зачем собственно она явилась так рано.
 
Метрана улыбнулась, глядя на любимицу и, ничего не говоря, повела её к себе в комнату. И только усадив девчушку на тот же, что и вчера пуфик, и велев прислуживающей ей женщине принести им обеим утренний, крепко сваренный густой ароматный напиток, метера обратилась к Рогнеде:
 
- Я знаю, дитя, почему ты явилась сегодня пораньше… - И учитель заговорщически подмигнула девочке.
 
Неда не успела ничего ответить, отпивая в это момент принесённый ей нектар, удивительно крепкий и бодрящий, вместе с тем одновременно и успокоивший мысли, мельтешащие в голове: вопросы по поводу вчерашнего предложения, сомнения и предвкушения новой неизвестной ранее жизни, сулящие девочке – если она согласится – невиданные перемены. И вообще… следует ли соглашаться? Ах, да она ведь вовсе не за этим сегодня явилась так рано в школу…
 
- Ты сможешь потом вернуться к жизни в миру и даже стать женой и матерью. – Словно уловив смятение Рогнеды, ласково проворковала Метрана, также отпивая маленький глоток горячего напитка из своей чашечки.
 
- А… нельзя наоборот? – Толком не сознавая, что она говорит, выпалила Рогнеда. И поспешила добавить. – Ну, то есть… могу я сначала пожить жизнью обычной женщины, вырастить детей. И потом уже пойти учиться дальше на метеру.
 
Странно взглянув на свою ученицу, женщина покачала головой:
 
- Нет, так не получится. Посмотри на свою мать. В своё время Рамая подавала большие надежды. И я даже предлагала ей тоже стать метерой. Однако, она отвергла моё предложение. Видишь, что теперь с ней стало? Она практически всегда недовольна… Не просто же так срок жизни у обычных людей определён.
 
Девочка не верила собственным ушам: как так? Её мать? Рамая? Тоже могла стать метерой! Почему же она отказалась? Ой…  да ведь если бы мать согласилась, тогда… тогда бы не было братьев, сестёр, её самой – Рогнеды… их бы некому было родить? Или она что-то не так понимает?
 
Потрясённая Неда взглянула на своего учителя. С губ девочки были готовы сорваться сотни вопросов. Но Метрана снова её опередила, промолвив:
 
- Поговори с матерью сама – на сегодня я снимаю с тебя запрет ни с кем, кроме Маланьи не обсуждать нашу вчерашнюю тему. И… да. – Видя, что девчушка уже поднимается с пуфа, оставив недопитую чашку, добавила. – На сегодня я освобождаю тебя от уроков. Можешь провести время с родными… с возвратившемся братом.
 
И не дав возможности Рогнеде ответить или спросить, откуда метера успела узнать о том, что Русляк вернулся, если они вот только вчера расстались вечером здесь в школе, и она не верила, что метера ещё с кем-то могла успеть пообщаться… женщина быстро покинула помещение, легко и бесшумно скользнув за дальнюю портьеру.

- 11 -
 
 
Рогнеда в задумчивости брела в направлении дома. Вся радость, коей было переполнено со вчерашнего вечера её сердце, казалось покинула девочку. И на смену ей пришли мучительные сомненья и раздумья, как ей поступить и что следует сейчас сделать. Собиравшаяся ранее действительно провести весь день в обществе среднего брата, слушая его удивительные истории, сейчас Неда почувствовала, что такое времяпрепровождение больше её не воодушевляет. Девочка подумала, что наверное ей и впрямь сейчас лучше всего улучить момент и поговорить откровенно с матерью. Настала пора им друг другу открыть душу: раньше о таком Рогнеда и помыслить не могла… Что же с ней происходит? Неужто и вправду, повзрослела и… постепенно всё больше проникается идеей пойти в обучение к метерам… В самом деле: что она здесь оставит? Матери она всегда была безразлична. Отец – да, он её любит. Но Фрол… он такой человек: он так же горячо любит и старшего, и среднего, и младшего сыновей. Наверное, и обеих старших дочек – Рогнеда лично в этом не могла быть уверена: старшие сёстры вышли замуж, когда она ещё под стол пешком ходила. Да и жену свою – Рамаю – отец любит крепче всех. Буядар? Да младший братишка ещё несмышлёныш… мальчики же медленнее, чем девчата взрослеют. А он ещё и на год её младше. И потом Буядар не менее, чем к Рогнеде, привязан к отцу и старшему брату. Вот теперь и средний вернулся. Нет, поистине, ей делать здесь нечего. Девчушка уже совсем было приняла решение, как вдруг, уже почти на подступах к дому её окликнули.
 
Рогнеда оглянулась на голос. И-за дальней околицы выглядывал Гришаня. Делая «страшные» глаза и всяческие забавные знаки, паренёк всем видом показывал Рогнеде, что у него есть к ней неотложной дело особой важности. Девчушке стало смешно и любопытно: она вообще добродушней всего относилась именно к этому своему приятелю детства. Именно с Гришаней ей было легко и просто. С ним и по душам можно поговорить на любые темы: всегда выслушает, поймёт и не осудит. Ещё и совет добрый всегда дать готов. Вот как намедни о невесте старшего брата – с кем бы она ещё могла так открыто поделиться и не страшиться быть непонятой или осмеянной.
 
И Рогнеда быстро скользнула за приятелем в только им двоим известный лаз под забором старого, давно заброшенного дома. Поговаривали, что жильцы его уезжали впопыхах, побросав утварь и прочий скарб… но почему покинули жилище своих предков, зачем так быстро, отчего ничего не взяли – о том никому не ведомо. Да и самих-то соседей уже мало кто помнил, разве что из совсем старожилов. Будто и духу тех людей здесь никогда и не бывало… Видать, совсем давно то произошло. Хотя дом да и забор были ещё крепки и добротны – недаром говорится: строили на века... хоть бери и прям сейчас и живи тут. Однако, отчего-то никто из сельчан поселиться в этом доме не решался.
 
Забравшись вслед за Гришаней в укромное местечко в глубине сада, Рогнеда сходу принялась за расспросы, зачем дескать приятель так истово её зазывал. И вот что поведал девочке закадычный друг:
 
Вчера Нестрея со подружками собирались на сходку, думая, что никем не замечены. Да Гришаня невзначай заприметил то да и, раззадоренный недавним разговором о них с Рогнедой, решил выследить девушек. И подслушал их странный разговор…
 
«- Так что ты с замужеством-то, Нестрея? – вопрошала приятельницу бойкая Янинка. – Приворот-от ведь был действен.
- Да никак… - Вздохнула подруга. – Не люба я Микуляниной матери. Да и он сам будто охладел.
- Ой, да. – Вступила в разговор третья – Лютава. – А сама-то с ним больно ль мила?
- Ах, девоньки, родненькие. – Запричитала Нестрея. - Мне не то что жених, мне бел свет не мил после того случая. Вы-то сами не так ли?
- Это правда. – Подтвердила Янина насупившись. - Вон и сколько не встречались-не видались с вами, а я только об том и думаю. Стоит на миг отвлечься на что-то иное, как… снова мысли к этому ворочаются.
- И мне, девоньки, тоже не слаще. – Вздохнула Лютава. – Вот ране ведь был у меня мил жених, а теперь на него и глаза бы не глядели…
- И что же нам делать теперича? Если жизнь не в жизнь, и мил друг не мил… – Спросила Янина, и обе обернулись к своей самой смышлёной подруге Нестреюшке.
 Помолчала та чуток, да и говорит не вдруг:
- А вот что. Кто у нас на селе самый мудрый?
- Мустан-кузнец? Бабка Рябеста? Старшой Баробой? – Наперебой стали перечислять товарки.
- Метрана. – Сказала, как отрезала. И никто не стал перечить Нестрее. Конечно, нет в мире никого толковей всеведущих метер. – Помните, как она нас напутствовала, когда покидали мы стены школы?
- Приходите за советом, ежели что… - Чуть слышно проговорила Лютава.
- Именно так. – Подтвердила Нестрея.
- Значит, надо к ней и пойти? – Полувопросила Янина.
- Значит, к ней и пойдём. – Поставила точку в обсуждении Нестрея».
 
 
- Вот я и бегом сразу по твою душу, Неда. – Закончил свой пересказ недавнего события Гришаня, с тревогой заглядывая в лицо подруге детства. - Ты же у меня лицо… как это? Замешанное.
 
- Спасибо, дружок. – Улыбнулась девочка и чмокнула приятеля в щёку. – Это и впрямь ценная информация.
 
- Э… пожалуйста. – Паренёк зарделся от удовольствия и смущения. – А нам-то теперича что делать?
 
- Не нам. Я сама уже дальше разведаю.
 
И по обычаю, не прощаясь, Рогнеда ускользнула дальними огородами. Она решила прокрасться незамеченной к школе и послушать, о чём эти лицемерки станут беседовать с учителем. Но прождав под окнами кабинета Метраны почти дотемна и, так и не увидев входящих к метере трёх девушек, подмёрзшая и расстроенная девочка отправилась восвояси не солоно хлебавши. Видимо, Нестрея с подругами решили идти к метере не прямо сегодня. Или… возможно успели уже и вчера к ней сбегать. Эх, как бы знать наверняка! Так размышляла Рогнеда сторожко пробираясь окольными тропками по уже начинающему гасить свет в домах селу к отчему дому.
 
Прокрадываясь в избу, девочка старалась ступать как можно тише, чтобы не разбудить Рамаю, всегда чутко спавшую да к тому же старавшуюся как можно лучше приглядывать за своей егозой-младшенькой. Несколько раз такой номер у девочки «прокатывал», и зорко бдившая за Рогнедой мать, утомившись за день, бывало засыпала до возвращения дочери. Что наутро, конечно, не отменяло головомойки за проступок.
 
Но в этот раз, когда идущая на цыпочках по лестнице к себе наверх с онучами в руках Неда случайно наступила на скрипнувшую половицу ступеньки, снизу из родительской спальни сразу раздался шорох, и в дверях показался силуэт матери. Девочка на мгновение замерла на полушаге и затаилась, надеясь, что та, не услыхав больше шорохов и спросонья не разобрав что к чему, вернётся обратно в постель… но вышло иначе.
 
И вот они уже сидят вдвоём с матерью обнявшись на кровати в девичьей, перешедшей после замужества старших сестёр Рогнеде в единоличное владение, и делятся друг с другом самым сокровенным. Девочка и понять не успела, как такое получилось, что мать, ранее всегда строго отчитывающая свою младшую за малейший проступок, так к ней потеплела. Помнилось только, когда она примеряла на себя сарафан, привезённый Рсуляком из неведомых дальних стран, все родные воззрились на неё, будто она сама и есть чудо заморское… а мать – та вовсе ласкала взглядом разодетую в шелка дочь, глядя на неё словно на самое любимое в мире дитя.
 
И вот теперь, не сказав ни слова упрёка, Рамая прошла за дочерью в её спальню и, забравшись с ногами на кровать, нежно обняла Рогнеду за плечи.
 
- Неда… - Мягко начала мама. – Ты у нас уже совсем скоро будешь взрослая. И… такой красавицей растёшь. Я могу тебя понять: сама в твоём возрасте была этакой кралей. А вокруг столько соблазнов.
 
Мать мечтательно прикрыла глаза, предавшись приятным воспоминаниям. Рогнеда её не торопила, хоть девочке и было любопытно, о чём сейчас заведёт Рамая речь.
 
- Я об одном лишь тебя прошу, дочка. – Мать словно в мольбе сложила руки. – Береги честь смолоду, не дай соблазнам одолеть твою юную плоть.
 
- О чём ты, мама? – Неда и правда не понимала, куда та клонит.
 
- Ну… - Рамая стыдливо опустила, всё ещё густые по-юношески чёрные, ресницы. – Эти твои поздние возвращения… украдкой, чтобы отец не знал.
 
- Ах, вон оно что! – Рогнеда невольно рассмеялась, поняв намёк. – Ах, мама, ты видно совсем меня не знаешь. Меня вовсе не интересуют плотские утехи. И потом… Ты же сама обучалась Метраной.
 
При упоминании имени сельской метеры, Рамая инстинктивно вздрогнула и невольно отпрянула от дочери, словно та коснулась больной темы. Девочка удивилась, но при этом, наоборот, прильнув ближе к матери, продолжила:
 
- Она же чуть ни с пелёнок нам прививает кодекс девичьей чести. Разве могла бы я его преступить?
 
- Знаешь, девочка… - Поджав губы проговорила мама. – Теория и практика: две большие разницы.
 
И тут Рогнеду словно прорвало. Не сумев больше держать при себя одолевавшие её мысли и эмоции, она, рыдая зарылась лицом матери в плечо и поведала о том, что ей предложила Метрана.
 
Гладя дочку по шелковистым густым волосам, что золотистой россыпью упали ей на грудь, Рамая успокаивающим ласковым голосом медленно произнесла:
 
- Если тебе нужен мой совет, я скажу тебе следующее: лучше сделать и потом пожалеть, чем жалеть всю жизнь о не сделанном…
 
Рогнеда подняла заплаканное лицо и пристально поглядела в глаза матери:
 
- А ты, мам? Ты когда-нибудь жалела, что не решилась… да, Метрана мне сказала, что в пору твоего девичества тоже предлагала тебе пойти учиться… на метеру.
 
Мать грустно улыбнулась, всё продолжая гладить дочку по голове, и с тоской в голосе тихо ответила:
 
- Всю жизнь.
 
Так они и просидели, обнявшись, до зари, больше ни о чём не беседуя. Было такое ощущение, что каждая из них понимает чувства другой без слов. Видя состояние матери, Рогнеда не решилась рассказать ей о другой своей тревоге, которая мучила её не меньше первой.

- 12 -
 
 
На следующий день в школе не произошло ничего примечательного, если не считать того, что всегда присутствующая на занятиях робкая и тихая Маланья, сегодня по неизвестной причине отсутствовала. И ещё приметливая Неда заметила, что их учитель была не так спокойна, как обычно, и даже – небывалый случай – допустила во время подачи нового материала несколько оговорок. Впрочем, похоже, кроме Рогнеды никто этого не заметил. Однако, оставаться сегодня с метерой наедине, здраво поразмыслив, Неда не стала. Кто знает, вдруг учителя вовсе не разговор с теми тремя загадочными девушками расстроил… а если даже и так: с чего она думает, что Метрана станет делиться с ней подобным?
 
Возвращаясь после уроков вместе с Иредой – к слову сказать – давненько они так не ходили из школы рядышком, и похоже близкая подружка немного из-за этого на неё дулась;  Рогнеда, чтобы немного растормошить и вернуть себе её расположение, спросила:
 
- Ты не знаешь, где это наша Малаша? Никак впервые в жизни занемогла.
 
- А ты не знаешь? – Удивлённо подняла брови Иреда. – Ах, да… тебя вчера же не было в школе. Говорят, она больше не будет с нами учиться.
 
Рогнеда в изумлении остановилась и уже открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, но тут к ним из-за поворота вышел паренёк. Обе девочки напряглись, узнав Петро. До подруг доходили слухи, что рано повзрослевший, но не больно-то далёкий в плане ума, Петро ищет возможность… познакомиться с какой-либо незадачливой девицей поближе… Но не просто хорошо обученные – крепко подкованные в вопросах «половых отношений» – ученицы Метраны, никак не могли попасться в неумело расставленные парнем с распалённым либидо в его неловкие «силки».
 
- Привет, красавы! – Пробасил – понижая тембр голоса, чтобы казаться мужественнее и, по его мнению, привлекательней – подходя к приятельницам нарочито развязной походкой, Петро.
 
- А давай над Петро пошутим? – Шепнула шкодливая Рогнеда подруге. – Чтобы неповадно было нас тут подкарауливать.
 
Тихонько посмеиваясь в кулак, Иреда кивнула, довольная подобным предложением. Слава метерам! Похоже её любимая подруженька снова становится собой.
 
О! Петро-о-о… - Пропела очаровательным голоском сирены озорная школьница, встав в самую соблазнительную на её взгляд позу: руки-в-боки, волосы назад. – А мы тут с Иредой как раз о тебе говорили.
 
- К-как… обо мне? Почему обо мне? – Смутился Петро. Похоже он не мог быстро переключиться с роли недавнего «соблазнителя» на роль «соблазняемого». – А… что именно говорили-то?
 
Было заметно, что парнишка понемногу справляется «с управлением». Он, тоже гордо подбоченясь, встал красуясь перед подругами. Иреда, не удержавшись громко прыснула в кулак, создавая однако видимость, будто чихает.
 
- А… О… - Запела вновь Рогнеда ещё более слащаво-пискляво. – Какой, говорим, гарный парень этот Петро. Каким крепким вырос. А как возмужал. И где это он пропадает? Никак, других девиц заприметил… посговорчивей.
 
 
- А то и… - Уже быстрее начал соображать Петро. – Конечно, нашлись и посговорчивей. А то как же? Да хлопец я справный… приметливый. Вот.
 
- Вот и я говорю, - едва сдерживая смех, уже обычным своим голосом продолжила «соблазнять» соблазнителя Неда. – Приходи сегодня вечерком на сеновал. Повечеряем, потолкуем.
 
- Прийти-то я… отчего не прийти? Приду. – Напустив на себя важный вид, кивнул паренёк. – Только всяким там разговорам не обучен… на кой нам? Так повечеряем. У меня батя как раз справную бражку выгнал, так я могу принесть. А вы обе… две придёте?
 
Уже не удающейся сдерживать распирающий её смех, Рогнеде ничего не оставалось, как ухватить тоже едва сдерживающую хохот подругу за рукав и, кивнув в знак подтверждения, бегом пуститься по дороге к дому.
 
- Ну, ты даёшь! – От души веселилась Иреда, когда приятельницы отбежав на приличное расстояние от оставленного ими в позе счастливого предвкушения скорого удовольствия парня, остановились перевести дух. – И что ты собираешься делать?
 
- Как что? – Тоже хохоча ответила Неда. – Братьям скажу: так мол и так, пристал тут один. Проходу не даёт. Грозил сегодня подловить да на сеновал затащить. Как думаешь братишки знатно нашему кавалеру наваляют? Надолго отобьют охоту честных девиц пугать да по углам зажимать и щупать!
 
- Ой, не могу! – Вторила подруге Иреда. – Смотри, сильно уж не драматизируй, насколько ты напугана. Не ровен час – вообще навсегда ту самую «охоту» Петрохе отохотят.
 
- Не беспокойся, Иред. Братишки у меня крепкие да не злые. Так бока чуток помнут ухажёру, да может слегка пригрозят.
 
На том и простились.
 
 
Дома Рогнеда застала пасторальную картину. Старшие братья сидели рядком на лавке, что-то совместно мастеря, младший крутился рядом. Недавно вернувшийся с работы отец помогал – невиданное дело – матери накрывать на стол. Было видно, что ждут только младшую дочь, чтобы всей семьёй чинно сесть за обеденную трапезу. К слову сказать, до возвращения Рсуляка такого давненько не бывало: обычно каждый из домочадцев столовался в удобное ему время. И только за ужин, как правило, садились все вместе.
 
За обедом, сияющая Рамая, в кои веки довольная… по всей видимости тем, что почитай вся семья в сборе, окромя старших замужних дочерей, у которых собственная семья: мал-мала-меньше… начала издалека «обзор» сельских девиц на выданье. Как догадалась Неда, материнский спич предназначался не только Рсуляку. Понимая, что сватовство старшего сына зашло в тупик, что в немалой степени было её заслугой, дальновидная Рамая, превознося до небес выдающиеся качества двух знатных невест села – рассчитывала как-то заинтересовать одной из них и печально глядящего последнее время Микуля. Этот хитрый материнский план, по мнению дочери вовсе не был обречён на провал: её оба старших брата, делая вид, что отдают – и действительно отдавая – дань калорийной маминой стряпне, на самом деле с интересом прислушивались и к речам Рамаи.
 
«Ах, как хорошо» - подумалось Рогнеде: «Неужто снова пойдём сватать очередную девицу. Интересно, кто из братьев какую себе изберёт. Лишь бы ни одну и ту же». Но и вполуха слушая материнскую «сватовскую» болтовню, девочка поймала себя на мысли, что Рамая прекрасный дипломат, сознающий, какие качества в девушках привлекают каждого из её сыновей, и чётко описывающий для каждого из них таланты разных девушек. Э… да мать похоже сама под себя снох выбрать вздумала. Тем интересней было Неде «мотать на ус» этот импровизированный мастер-класс от лучшей ученицы Метраны из прошлого поколения.

- 13 -


На следующий день Маланьи снова не было в школе, и сведущая о возможной причине её отсутствия, Рогнеда несколько обеспокоилась. Не решаясь спросить метеру во время уроков, девочка решила задержаться в школе после их окончания и побеседовать с учителем наедине. У неё был и собственный повод поговорить откровенно с Метраной.

Однако её планам не суждено было осуществиться. Не успел прозвенеть колокольчик, знаменующий окончание занятий, как до слуха Рогнеды донёсся шум с улицы. Не одна Неда – все ученицы кинулись к окнам, интересуясь, что же такого интересного произошло. И только учитель сохраняла, как и всегда присущее ей при любых обстоятельствах спокойствие. Сложив на груди руки с таинственной, немного отстранённой, улыбкой метера наблюдала за девочками. Во дворе школы, и не только, царило несвойственное в это время дня оживление: казалось всё население от мала до велика высыпало сегодня на улицу. Ничего не сумев разглядеть в окно, Роннеда вслед за другими девочками, бросилась во двор.

- Что происходит? – Пробираясь через шумную толпу ребятни, что собралась возле школьного здания, обратилась девчушка к превому попавшемуся взрослому, здраво рассудив, что человек, оставивший – невиданное дело – среди бела дня повседневние хлопоты, должен быть в курсе происходящего в селе.

Не успел вопрошаемый ответить, как с другой стороны улицы Рогнеде начал подавать знаки Гришаня. Увидев приятеля, девочка не стала дожидаться ответа и, кивнув пожилому соседу, ответа от которого не дождалась, направилась к другу детства.

- Что случилось, Гришаня? – Повторила она свой вопрос.

- Ты что, не знаешь? – Похоже парнишка был удивлён неосведомлённости подруги. – Маланья уезжает.


Поистине случай из ряда вон, чтобы девушка – по сути ещё совсем девочка – покидала село по иной причине, нежели свадьба… По многовековой непреложной традиции, идущей от дальних предков, из села отправлялись в иные веси только юноши по достижению совершеннолетия, и то лишь для того, чтобы освоить профессию, которой местные мужчины не владели, либо обрести новые навыки в известном, но не особо развитом в их краях деле. Да, не все из молодых людей возвращались: кто-то найдя своё место в других краях, кто-то женившись на чужестранке и пожелав остаться в её местности… кто-то по неизвестным причинам. Не от каждого ушедшего в путь и не вернувшегося юноши приходили вести, однако таких «невозвращенцев» было ничтожно мало. Всё же в родном селе жилось вольней и благодатней, нежели в иных краях. Но чтобы девушка и такая юная одна отправлялась на учёбу… Нет, этого не случалось от слова «никогда». Отвезти Маланью в новое место обучения вызвался ещё не старый сельский староста бобыль Никодар, частенько отправлявшийся на ярмарку или по другим делам – обще-сельским и собственным – в ближние, а то и более отдалённые веси. Никогда не упускавший случая подзаработать, Никадар не отказывал односельчанам в их просьбах что-то привезти, или кого-то из отправлявшихся в странствие юношей подбросить до ближайшего городка.

Совершенно естественно, что поглазеть на такое невиданное новшество, как отъезд Малаши, собрались все сельчане.

Провожать девочку действительно вышли всем селом. После ответа Гришани, Рогнеда, бегом направившаяся в сторону дома, с трудом протиснулась к воротам соседей: зевак набралось немеряно. Заметив стоящего несколько в отдалении Димитра, девочка подошла к нему. Складывалось впечатлие, что парень не замечает ничего вокруг: стоя с крепко сжатыми кулаками, так стиснув зубы, что скулы свело – он держался из последних сил… Видно было насколько тяжело переньку расставаться с единственной сестрой. С одного взгляда оценив состояние друга, Неда, ничего не говоря, встала рядом с приятелем. В этот момент из ворот соседей выкатилась повозка с сидящей на ней Малашей и Никадаром на облучке, погонявшим свою старенькую, но ещё крепкую лошадёнку. Рядом шла мать девочки и Димитра. Воспользовавшись минутным замешательством провожающих, которые плотной волной откатились назад, пропуская повозку с седоками, Неда бросилась к Маланье. Ей удалось поймать немного ошалелый взгляд, покидающей – возможно навсегда – родное село одноклассницы. Шагая рядом с матерью Малаши возле повозки, Рогнеда сумела перекинуться парой слов с уезжающей:

- Ах, Малаш… Почему ты так внезапно уезжаешь? Что же ты ничего мне не сказала? – Спросила Неда сидящую в повозке девочку. – А как же… как же я… наша договорённость… ну, в смысле: Метрана ведь нам обеим сделала предложение?

Приложив палец к губам и покачав головой, Маланья ничего не ответила несостоявшейся подруге. И Рогнеда поняла: ей самой придётся принимать решение в отношении собственной участи. Но прежде… прежде всего она собиралась поговорить с метерой. У неё уже и так назрело к преподавательнице достаточное количество вопросов. Мельком взглянув на продолжающую семенить возле повозки плачущую мать девочки, с неохотой и тяжёлым сердцем отпускающую дочь в неизвестность, Неда вдруг где-то глубоко внутри ощутила: а ведь с Метраной-то шутки плохи… Кто бы ещё сумел так быстро организовать отъезд… почитай совсем ещё ребёнка женского пола… и не вызвать сопротивления родных или неудовольствия других местных жителей. Кстати сказать, самой метеры среди сельчан не наблюдалось. Почувствовав холодок, тонкой струйкой пробежавший по спине, Рогнеда отстала от толпы зевак. Тут-то её и нагнал Димитр.

- Я убегу. – Сквозь зубы прорычал подросток. – Не могу слышать, как мать рыдает каждую ночь в подушку. - И, крепко схватив подругу за руку, рывком развернул к себе. – Я всё равно убегу. Поедешь со мной.

И Димитр взглянул прямо в глаза опешевшей девочке. В его последней фразе не звучало вопроса. Это было утверждение уверенного в себе и в правильности собственных поступков человека. «Час от часу не легче» - подумала Рогнеда, а вслух довольно жёстко произнесла:

- Думаешь это поможет? Стоит только и тебе уехать – как ваша мать сразу плакать-то и престанет.

Парень гневно сверкнул глазами и ещё крепче сжал руку подруги:

- И пусть. Я этого всё равно не увижу. Что, значит не поедешь со мной?

«Эх… » - думала девочка, с трудом выдерживая тяжёлый, словно обвиняющий её саму во всём произошедшем, взгляд Димитра: «Знал бы ты, дружок, что у меня самой проблемы… схожего свойства».

Как Рогнеда не увещёвывала приятеля, как ни уговаривала его погодить, немного остыть и сперва всё хорошенько обдумать, прежде чем решаться на подобную авантюру, сколько веских аргументов остаться ему ни приводила – Димитр упорно стоял на своём. Не выпуская руки Неды и всё так же жёстко и твёрдо глядя в лицо девочки, он повторял с упёртостью фанатика:

- Я всё равно уйду. Не сегодня, так завтра. И ты должна поехать со мной. Слышишь? Я так решил. Я знаю: это лучший из всех вариантов.

И как она раньше не замечала в этом спокойном добром пареньке подобной авторитарности? С грехом пополам Рогнеде удалось уговорить Димитра подождать до следующего дня. Дескать, завтра она скажет ему своё решение. Понимая, что на иной ответ, кроме положительного тот не согласится, девочка отправилась прямиком обратно в школу. Неотложный разговор с метерой назрел окончательно и бесповоротно.


Проскользнув никем не замеченной – да и впрямь, кому сейчас до неё, возможно кроме Димитра, было дело – обратно в школу, Неда решительно направилась в кабинет учителя. Как и ожидала девочка, Метрана была у себя. Сидя в глубоком удобном кресле, женщина вносила какие-то записи в открытую не то методичку, не то журнал. Увидев вошедшую ученицу, метера выпрямилась и, отложив перо, стала выжидающе смотреть на явившуюся без приглашения. Ничуть ни стушевавшись под этим пристальным взглядом, Рогнеда смело протопала к столику, за котором восседала женщина и опустилась в кресло напротив. Некоторое время взаимно посверлив таким же острым взглядом учителя, видя что та не собирается начинать разговор, девочка взяла эту инициативу на себя:

- А скажи, Метрана… - Неда не собиралась снова переходить с метерой на «вы», если однажды уже стала с ней общаться на равных, и преподавательница не возражала. – Почему ты ничего мне на сказала о скором отъезде Маланьи? Провернула всё тайно за моей спиной.

Откинувшись на спинку кресла женщина рассмеялась весёлым, располагающим к себе смехом:

- А скажи, Рогнеда. – В тон ученице начала метера, употребив, однако при обращении к ней полное имя девочки, чего давно уже не делала. – Почему я должна была ставить тебя в известность о деле, не имеющим отношения к тебе лично?

Младшая дочь Рамаи смутилась от такой отповеди и отвела взгляд от лица учителя. Видя, что её ученица растеряна и немного сбавила спесь, Метрана продолжила уже значительно мягче:

- Послушай, девонька, я не хочу оскорбить тебя недоверием, или ранить твои чувства недосказанностью… но есть вопросы, которые решать следует, не откладывая в долгий ящик. Если бы ты пришла ко мне хотя бы вчера – я, конечно, поделилась бы с тобой последними новостями, в том числе и в отношении отъезда Маланьи. Но сама посуди: не будет же учитель бегать по селу в поисках одной из своих учениц с целью поставить ту в известность о грядущих событиях, её почти не касающихся?

Понимая беспочвенность своих претензий и в то же время чувствуя, что метера ей что-то не договаривает, Рогнеда, собираясь с мыслями невольно дёрнула плечом. Затем дерзко вздёрнув подбородок, вновь обратилась с вопросом к Метране:

- То есть ты хочешь сказать, что у тебя от меня нет никаких секретов? И я могу спросить о чём угодно и получить исчерпывающий ответ?

- Разве я говорила, что у меня нет каких-либо… скажем, тайн? – Метрана улыбалась светло и загадочно. - И не только от тебя… Это неотъемлемая часть жизни любой взрослой женщины, а уж метеры и подавно. Однако, спросить ты меня действительно можешь о чём пожелаешь, и я постараюсь дать тебе максимально исчерпывающий ответ… в отношении того, что тебе полезно знать. Так что, да: спрашивай.

Девочка на мгновение задумалась, решая с чего начать своё «анкетирование». И здраво рассудив, что собственная участь важнее, нежели любопытство в отношении посторонних, задала первый вопрос.

- 14 -
 
 
Возвращаясь домой поздно вечером, Рогнеда ощущала себя странно… После разговора с метерой, она чувствовала себя одновременно успокоенной и подавленной. Успокоилась девочка оттого, что учитель рассказала о том, что можно было рассказать до этапа её собственной инициации в метеру. И оттого, что Неда чётко уяснила: решение она уже приняла… давно. Сама ли? Мысли об этом Рогнеда старалась от себя гнать. Придя домой, девочка застала одну Рамаю, уже приготовившуюся ко сну, но терпеливо ожидающую дочь чуть ли ни у самого порога. Остальные члены семьи похоже уже отправились на боковую. Накормив вновь припозднившуюся девочку остатками ужина и дождавшись, когда та поест, мать поднялась за Рогнедой в её светлицу. Снова забравшись с дочкой босыми ногами на кровать, Рамая без единого слова упрёка обняла устало прикорнувшую ей на плечо девочку и, нежно поглаживая дочь по голове, мягко спросила:
 
- Итак, ты решилась? Едешь учиться на метеру?
 
- Да, мама. – Неда не была удивлена. Среди прочего, Метрана ей поведала, что вчера навещала Рамаю и предупредила, что Неда скорее всего в самое ближайшее время скажет матери о своём решении. – Решилась. Еду.
 
Последующие дни прошли в подготовке к отъезду. Рогнеда уже ничему не удивлялась: ни то, что отец и братья спокойно приняли это известие. Ни тому, что подружки, нет-нет, а забегающие после уроков поболтать и поделиться с ней школьными новостями – уроки, как и Малаша перед своим отъездом, она тоже перестала посещать – не расспрашивают её почему она не приходит в школу и вообще… что происходит. Сейчас Неда как никто понимала Маланью: что ей делать теперь на уроках Метраны, когда её ожидают новые – совсем другие – предметы… и несть им числа. Ни тому, что соседи, конечно, как и в любом селе «перемалывающие косточки» всем односельчанам «за глаза» – вслух никак не выражали своего возмущения, или даже простого недовольства скорым отъездом младшей дочери уважаемого всеми в селе Фрола Асиповича. А тут ещё и средний брат засобирался сватов засылать к зазнобушке – да-да, к той самой, чьи достоинства в ярких красках расписывала Рамая за недавним ужином специально для среднего сына. И домашние с ног сбивались, стараясь всё успеть к сроку.
 
Во всей этой предсватовской и предотъездной суете, Рогнеда совсем забыла о своём интересе к странной «троице» заблудившихся в заповедном лесу девиц, о которых в последнюю свою встречу с учителем спросить всё же успела. Девочке не понравилось то, что ответила по этому поводу метера, однако сейчас их дела интересовали её меньше всего. Димитр… чаще всего Неда вспоминала о своём пропавшем приятеле. После памятного разговора с ней, и последующего за этим отсутствия ответа девочки на его ультиматум, парень, выждав ещё пару дней, но не решившись явиться самому в дом к Рогнеде – пропал в одночасье. Никто не знал куда он отправился, и, главное: без сборов и проводов всем селом – как обычно бывало собирали и провожали отправлявшихся в странствие совершеннолетних юношей – и средств к существованию на первое время. Да и то… разве отпустили бы несовершеннолетнего паренька из села? Но… как же это вышло с Малашей? А с ней самой? Рогнеда совсем была сбита с толку.
 
Однако, мысль, что она так и не решилась переговорить с Димитром, терзала Рогнеду больше всего. Правда оставалось ещё одно, что выполнить девочка решила не откладывая. Гришаня. Странное дело: с того вечера, когда она видела приятеля последний раз, больше он на глаза ей не попадался. Уехать, не простившись ещё с одним другом детства, Неда не могла.
 
Вечером того же дня она, предварительно отправив к приятелю младшего брата с нацарапанной на клочке бумаге просьбой встретиться в условленном месте на закате, пробралась никем не замеченной во двор заброшенной усадьбы. Гришаня ожидаемо уже был на месте. По обыкновению не отвечая на приветствие мальчика, Рогнеда взяла с места в карьер:
 
- Где тебя носит всё это время?! Разве тебе не интересно куда уезжает твоя подруга? Ты что, совсем стыд потерял?
 
- Погоди… да, погоди ты! Бешеная… - Неловко отмахивался от приятельницы, полезшей к нему чуть ни с кулаками, Гришаня. Я не просто так не появлялся. И вообще… если бы не твоя записка, я бы и сам пришёл к тебе не сегодня-завтра. У меня есть, что рассказать.
 
И паренёк поведал Рогнеде следующее:
 
После той памятной встречи с нею здесь же, не получая известий от подруги, да ещё и прознав новость, что вслед за Малашей и Неда уезжает невесть куда, паренёк забеспокоился и решил действовать сам. Его интерес, подогреваемый и её рассказами, уже двигал им самостоятельно, подбивая Гришаню на безрассудные поступки. И буквально вчера он подслушал под окнами одной из них, Лютавы, новый разговор между тремя памятными девицами. Одна из них – сама Лютава, кажется, говорила:
 
« - А, всё-таки девоньки, не верю я Метране. Не может такого быть, что она совсем не знает, что с нами приключилося… метера она или нет?
- Погоди, Люта. – Подала голос, вторая: Янина. – Она же нам пообещалась связаться с другими метерами.
- И что с того? – Тяжело вздохнула Лютава. – Чем другие Высшие нам могут помочь?
- Не торопись с выводами, Лют. – Подала голос и третья – несостоявшаяся невеста старшего брата Рогнеды – та самая Нестрея. – Авось что и присоветуют путное.
- Да что присоветуют-то? Вон сколько времени прошло… Уже и слухи даже и те стихли. – Не унималась Лютава. – Я говорила: надо было сразу к Метране идти… А теперяча уж что? Никак замуж повыходить всё ж надумали?
 - Нет. Нет! – Хором вскричали обе товарки.
- Вот и я об чём… - Грустно промолвила Лютава. – Теперь нам один край.
Помолчали вздыхая на разные лады.
- Но послушай. – Снова подала голос Нестрея. – Метрана ведь сказала, что наш случай – это… ну, как бы не единственная странность… точнее не первая в селе.
- О чём ты, Нест? – Раздражённо перебила неугомонная Лютава. – О том брошенном доме никак?
- Тс-тсс… - Всполошились остальные.
– Она же нам строго-настрого запретила о том случае даже между собой упоминать. – Понизив голос до шёпота, проговорила Янина».
 
И все трое стали говорить так тихо, что Гришаня уже не смог ничего разобрать.
 
- Видишь, какое дело… - Закончил паренёк свой рассказ. – Видать наше место… - Он затравленно оглянулся. – Не даром обходят стороной.
 
- Ну-ну, - усмехнувшись, однако тоже зорко озираясь по сторонам, проворчала Рогнеда, - ладно… айда отсюда.
 
Ребята выбрались на улицу и, так как уже довольно стемнело, не таясь пошли по дороге, продолжая прерванный разговор:
 
- Ну, так куда ты уезжаешь? – Задал мучивший его вопрос паренёк.
 
- Прости, Гришань… Не могу сказать.
 
- А… когда вернёшься-то хоть?
 
- Ох… - Рогнеда вздохнула. – И на это ответить не могу. Если что – не поминай лихом.
 
 
На том и простились.



- 15 -
 
 
Чего Рогнеда ожидала менее всего, неожиданно произошло. Петро…
 
Душевно простившись с родными, Гришаней и школьными подругами, она не собиралась прощаться с незадачливым ухажёром. После недавнего случая с неудавшемся свиданием на сеновале, когда вместо ожидаемых Неды и Иреды неожиданно нагрянули дюжие молодцы с крепкими кулаками… Петро больше не пытался подкарауливать подружек, однако, узнав, что и Рогнеда вслед за Маланьей собирается покинуть отчий дом, и её семья готовится к скорому отъезду девочки, парнишка  принял решение непременно застать Неду одну. Сказано-сделано.
 
Перед самым отъездом, вечером, когда Рогнеда, по обыкновению перед тем как отправиться в постель, сидела на крыше и смотрела на звёзды, посылая и им свой прощальный привет… послышался лёгкий шорох. И в оконной раме возникла кучерявая голова. Думая, что это Гришаня решил навестить её в последний раз, девочка не вскрикнула от неожиданности, как в его первое появление на крыше, а спокойно ждала, когда приятель подойдёт поближе. Но при ближайшем рассмотрении, Неда обнаружила, что курчавая шевелюра принадлежит отнюдь не Гришане. Перед ней высилась крепко сбитая фигура другого. Неудивительно, что в неярком свете одних звёзд девчушка не сразу сумела рассмотреть, кто перед ней, а когда наконец узнала Петро и хотела закричать или убежать, тот сел подле неё, и спокойно глядя ей в глаза, заговорил проникновенным, ранее не свойственным ему тоном:
 
- Тихо, Неда, не надо кричать. И бояться меня тоже не нужно. За то, что твои братья намяли мне бока, я не в обиде: поделом мне. Я после того раза долго размышлял над… над многим и… другим будто стал.
 
Рогнеда слушала паренька, затаив дыхание, настолько не похож он был на себя прежнего – словно это вообще два разных человека. И говорил совсем иначе, чем раньше. Даже держался по-другому: спокойнее, проще и вместе с тем увереннее. Она просто поверить не могла, что перед ней тот самый парнишка, которого они с Иредой держали почти за сельского дурачка. Неужели на него и впрямь так повлияло недавнее происшествие на сеновале? Хотя… с другой стороны, помнится, в детстве они все вместе лазали через заборы в соседские огороды, бегали купаться на речку, играли в прятки и прочие игры. И Петро ничем не отличался от таких же сорванцов-мальчишек, как Димитр и Гришаня… А теперь вот сидит подле неё и… чем-то… чем-то цепляет её любопытство. Или… это не просто любопытство? Неважно, она просто обязана его выслушать.
 
- Я знаю, что ты не питаешь ко мне прежних дружеских чувств… - Между тем продолжал Петро. – И в этом тоже в основном моя вина. Я сам отдалился от тебя… от нашей в прошлом дружной компании. Однако, узнав, что ты… ты... скоро уедешь… возможно навсегда.
 
Тут голос парнишки дрогнул, он схватил её за плечи, повернул к себе и вдруг впился жарким поцелуем в губы. Опешавшая Неда даже не попыталась вырваться, настолько неожиданным стал для неё поступок паренька. И потом… потом её никогда никто так не целовал… если не считать дружеских объятий и шуточных поцелуйчиков в щёчку, которыми она сама нередко награждала Димитра и Гришаню. Возможно, из-за озорства и кокетства, а может быть и с неосознаваемой целью держать обоих мальчиков при себе… Но Петро!
 
 
Рогнеде стало невыносимо сладко и немного страшновато от того, как её организм мгновенно отозвался на этот нежданный поцелуй. Всё её существо от пальцев ног казалось и до самых корней волос пронизала истома. Голова закружилась, а колени и руки начали мелко подрагивать. Но она не могла, а возможно и не хотела отстраниться от жадно и пылко целующего её паренька. О, метеры! Что это? Почему она так… так остро реагирует на его прикосновения и объятия. Ведь это же всего-навсего Петро – дурашка-увалень, к которому она никогда ничего не испытывала… Не Гришаня и даже не Димитр, которые как она теперь поняла, с детства влюблены в неё. Но тело продолжало держать Неду в плену неги и сладкой истомы, обманывая её, или… напротив само обманываясь в собственных ощущениях. А она ещё уверяла мать, что плотские утехи ей чужды. Так вот о чём та толковала ей …
 
А Петро всё продолжал нежно и страстно целовать Рогнеду, неистово стискивая в жарких объятиях и шепча в волосы обрывки каких-то непонятных сейчас её разуму слов… Целовался парень просто восхитительно… или это она по неопытности так ощущала его поцелуи. К счастью, через некоторое время, показавшееся Неде одновременно мигом и целой вечностью, он перестал сжимать девчушку в объятиях и сам отстранился, тяжело дыша и с трудом переводя дух. И Рогнеда уже сама потянулась к юноше и, с нежностью глядя в его, теперь показавшееся ей весьма привлекательным, лицо, ласково провела рукой по шершавой щеке. Петро взрогнул и ещё дальше отодвинулся от Рогнеды:
 
- Стой… Погоди! – Проговорил он всё ещё тяжело дыша. – Мы не должны. Прости… это я виноват. Я не… я не думал, что так… так увлекусь.
 
Поджав губы, она недовольно исподлобья посмотрела на парня, всё же в глубине души понимая, что он прав… и где-то неосознанно на ещё более глубинном уровне чувствуя благодарность за то, чего не произошло.
 
Потом они ещё долго сидели рядышком, глядя на звёзды. Больше не смея целоваться, словно страшась перейти за черту невозврата. Просто держась за руки и время от времени обмениваясь короткими фразами.
 
- Возвращайся, Рогнеда. – Сказал он в какой-то момент. - Я всегда буду тебя… ждать.
 
Она промолчала. Телесная дрожь потихоньку отпускала девчушку, и она уже больше не испытывала к Петро недавних нежных чувств. Да и что она могла ему ответить? Неда и сама не знала насколько и куда именно едет… И вернётся ли когда-нибудь домой. Тем сильнее крепло желание скорее узнать, что же её ожидает в далёком краю.

Конец первой части.
Продолжение скоро...