Шиномонтаж

Зима нынче была вьюжная, замело так, что и кровли соседские прогнулись под тяжестью снега, и сугробы выросли выше сажени.

А трактора-то наши снегоуборочные в столицу подались, окаянные, на заработки. Притянули их деньги лёгкие. Платили там больше здешних подрядчиков прижимистых. Так и предали город свой снегоуборщики на радостях в денёчки лихие.

И колесницы-то наши не все могли выехать со дворов заснеженных, но токмо с коробкой передач механической. А ежели у вас трансмиссия автомат или вариатор, то недолго было попасть и на ремонт коробки дорогостоящий при таких-то пробуксовках да перегревах непредвиденных.


Наступила весна звонкогласая, снег сошёл ручьями мутными с дорог и с обочин, да сугробы осели суровые. Тут-то и продолжение наша неприятность получила. Дороги-то оказались все в ямах как рожа после оспы. Глаз да глаз теперь за дорогой нужен, едешь, да всё стараешься промеж колёс ямы те пропускать. Ан нет! Так и норовят они колесо поймать в пасть свою голодную да острозубую.


Ехала я давеча с маменькой из поместья нашего в городскую усадьбу, мирно мы беседовали о новых принятых законах да о жизни в нашем царстве-государстве, о налогах да о ценах на пшеницу.


Вдруг откуда ни возьмись яма зев свой расширила ненасытный посреди полотна дорожного аки чудище из преисподней на иконе "Сошествия во ад". Не успела я, горемычная, увернуться от ямы, как колёса мои провалились в неё со стуком великим и скрипом жалостным.


Замолчала я, замолчала и маменька. Словно яма эта подтвердила наши размышления горестные о нововведениях грозных, чиновничьих для простого народа. А колпачков колёсных цвету разного валялось возле ямы той целая дюжина! Тут бы остановиться нам с маменькой, осмотреть колесницу, да жандармов вызвать для освидетельствования ямы той. Но нельзя там было останавливаться, поелику на мосту яма та оказалась. И колесниц там видимо-невидимо проезжало, словно птицы перелётные тянулись вереницей бесконечною в один ряд. Так и доехали мы домой без происшествия.


Вскоре колесницу мою трясти начало аки в лихорадке горячечной. Испугалась я не на шутку. Думалось мне, что мотор в непригодность пришёл, раз дрожит так пол под ковриком и седалище на оборотах малых. Но ангел Хранитель вразумил меня, непутёвую, осмотреть колёса после удара того бесовского о яму коварную. Да и что увидела я во тьме вечерней, сияя фонариком китайским?!


Вспухли на обоих колёсах моей колесницы грыжи предательские, словно тучи грозовые. И так устрашилась я явления сего, что решилась не выезжать со двора, доколе не заменю резину на летнюю. Ведь если бы лопнули грыжи те по невезению известному как закон подлости, то унесло бы колесницу мою разудалую в кювет с водами весенними али в отбойник немилостивый.


***

А намедни вернулась я из мастерской. Колесница моя не дребезжала более, руль слушался и седалища держались ровно, без трепету. Мастеровые божились, что диски целые и без изъяну, а вот шины смоляные на выброс приказали отправить, али клумбы из них соорудить, али печку ими протопить в день морозный. Всё бы ладно, да один из мастеровых надумал починить оные. Но тут же взял обратно слова свои опрометчивые и заверил, что лучше бы прикупить новую резину. Так оно и надёжнее будет и менее хлопотно, хоть и дороже.

Взяли с меня всего-то тысячу двести целковых. Да и за новую резину придётся-таки двенадцать тысяч целковых отдать. Так что с помощью Божией и святых Архангелов избегла я злой участи взрыва колёс подо мною. За сим возложила я колёса изувеченные в отсек багажный и помчалась бодро дорогой ухабистой, дождями и снегами изъеденной по своим делам неотложным.