Детство часть 3

Пацаны сидели за столиком, ждали меня.
— Ну и, что? Зачем ментовка приходила? — безо всяких «здрасти» спросил я, — Я места себе не нахожу.
— Не кипишуй, «Малёк», она по наши с Колькой души приходила, — успокоил меня Рим, — из-за того, что в школу не ходим.
— Зря боялся, — подумал я, слава богу, пронесло. В хорошем смысле этого слова.
— И что? Завтра идём в школу?
— Придётся. Сказала: «Не хотите учиться в нормальной школе, устрою в спецшколу для трудных подростков. Сука ментовская».
Ментов не любили, потому что такой контингент в бараках жил. Бывшие сидельцы, через одного. Здесь и жаргон был особенный, уголовный.
—— Вот и хорошо: «Вместе весело шагать по просторам, по просторам…», — пропел я и обнял друзей за плечи.
— Что хорошего, «Малёк»? Мы в школу, а кто бутылки на перроне собирать будет?
— Кто-кто? Татаро-монголы в пальто, вот кто! — ударил по столу кулаком «Бердник».
— Не ссы, Колёк, кроме вокзала ещё сквер есть. На сигареты нам хватит.

В среду, вторым уроком была арифметика. Урок только начался, как вдруг дверь распахнулась и в проёме показалась завуч школы, а следом… угадайте кто? Двое из ларца, только разные с лица.
— Здравствуйте, дети. Позвольте вам представить — Бердников Николай и Гатауллин Рим. Они будут учиться в вашем классе. Прошу любить и жаловать. Мария Даниловна, в вашем полку прибыло, принимайте пополнение.
Развернулась на каблуках и скрылась за дверью.
— Мальчики, не стесняйтесь, проходите. Последняя парта в среднем ряду свободна, устраивайтесь. Дети, продолжаем урок.

Время не стоит на месте, пролетели сентябрь, октябрь. С четвёртого по девятое ноября – первые в нашей школьной жизни каникулы. Четвёртого с утра мы нарисовались на перроне. Дворник Акрам уже был на рабочем месте. Здороваться с ним мы не бросились, а приступили к уборке «урожая». Когда он наконец увидел нас, в сердцах бросил метлу на землю и уселся на тележку.
— Исэ;нмесез, — поздоровался я, — передай Файзулле, до 10 ноября у него каникулы, пусть неделю отдохнёт.
— Шайтан тебя забери, — прошипел в ответ Акрам.
— И тебе не хворать.

Деньги мне теперь ох как были нужны. Неделю назад отец уехал в Новокузнецк. На вновь открывшуюся гидрошахту набирали рабочих. В течение года гарантированно обещали квартиру, по составу семьи, да и зарплата поприличнее. Только когда он её ещё получит? В общем, с деньгами был напряг. Мамка экономила на всем, каждая копейка была на счету.

Каждый месяц после получки отец приезжал на выходные и привозил деньги. Жизнь понемногу налаживалась. Весной сестрёнка стала ходить, теперь за ней глаз да глаз нужен. Она ходила за мамой, как хвостик, как нитка за иголкой, ничего не давала делать по дому. Приходилось помогать маме, сходить в магазин, погулять с Танюшкой. Угля принести. Болтаться по улицам было некогда. А ещё, как репетитор, занимался с Римой и Колькой. Вроде вместе ходим в школу, я запоминаю материал, а они как будто не были на уроке. О чём ни спросишь, глядят на тебя как баран на новые ворота. Сидим за столиком, я качаю коляску с сестрёнкой, а эти два недоросля выполняют уроки. А мне это надо? С горем пополам, во второй класс их перевели. Меня, само собой, ни одной тройки за год, даже на родительском собрании маму похвалили.
В начале лета, у нас в подъезде, появился новый жилец. Он был помешан на аквариумных рыбках, а ещё он был огненно-рыжий и весь конопатый. Не знаю, убил он свою бабушку лопатой или нет, но звали его тоже Антоном. Вообще-то, это был взрослый мужик, чуть старше моих родителей. Мне он почему-то сразу не понравился. Так бывает.

На обвалах, там, куда мы ходили купаться, в одном месте был глубокий, метров пятнадцать провал. Как и все ямы, он был наполнен водой. Никто в нём не купался, спуск был крутой, и можно было запросто улететь вниз. Почти вся поверхность была затянута тиной, лишь кое-где были проплешины чистой поверхности. Рыба вроде не водилась, зато было полно лягушек. А также водоём кишел дафниями. Зоомагазинов раньше не было, а где взять корм для рыбок? Вот наш рыжий аквариумист с сачком, как Дуремар, спускался в эту воронку, рискуя сломать себе шею, и ловил этих самых дафний. Потом раскладывал их на натянутую марлю и сушил во дворе на солнышке. Вонь от этих дафний была несравнима с духами «Красная Москва». Воняло даже в квартирах, благо наше окно было с другой стороны.
Как-то раз мы сидели за столиком в тени тополя и играли в подкидного дурака. Мамка с сестрёнкой в коляске сидела у подъезда на лавочке. Из подъезда вышел Антон, уселся рядом, достал пачку «Примы» и закурил. То, что рядом сидела женщина с маленьким ребёнком, его как будто не волновало.

Он был навеселе, что-то говорил маме на ухо. Она резко поднялась, и я услышал её голос.
— Наглец, да я с тобой на одном гектаре срать не сяду. Колька приедет, я ему всё расскажу.
Рыжий схватил её за руку и что-то шёпотом говорил. Мама вырвала руку: «Отпусти, падла!»
Не помню, как у меня в руках оказалась штыковая лопата, валявшаяся возле ящика с углём. Мама с Танюшкой на руках уже заходила в подъезд, оставив коляску, а эта рыжая тварь, развернувшись в её сторону, что-то говорила ей вслед. По голове я бить в последний момент не стал, но изо всех сил ударил плашмя по спине. Он заорал, упал лицом вниз на землю. Ни капли жалости не шевельнулось во мне, и я ударил ещё раз.
— Убью, щенок! — зашипел он и, поднявшись, двинулся на меня.
Я стоял с лопатой в руках и ждал, когда он подойдёт ближе. Мама уже подняла на ноги соседей, в основном женщин. Из толпы выскочил Колька и врезался в рыжего сбоку, повалив того на землю.
— «Малёк», не давай ему подняться, — повернулся он в мою сторону.
Шум стоял на всю округу. Танюшка плакала на руках у мамы.
Не знаю, чем бы это всё закончилось, не появись во дворе Митрич, наш участковый.
— Тише, бабы, у вокзала вас слышно. Что случилось? Да замолчите вы наконец.

Соседка с первого этажа рассказала, что она слышала, а после видела, через открытое окно, как этот рыжий приставал к Клавдии, говорил непотребности, хватал за руку и матерился.
— Если нужно, я пойду в свидетели,— заявила она, — Все слышали, как он сказал мальчонке: «Убью, щенок! — и кинулся к нему с кулаками. А мальчик защищал свою маму с сестрёнкой.
Все присутствующие дружно поддакивали.