Золотые купола 9

9
 
Глеб в эту ночь спал крепко и безмятежно, как младенец. Его еле разбудила спокойная мелодия телефонного будильника. В окно смотрел приветливый рассвет и ласкал лицо теплыми лучиками. Счастливый Глеб поднялся на ноги и на какую-то минуту замер, глядя на восток. Все в это утро, словно отражая его душевный мир, было необычайно красивым: ярче светило солнце, еще чудесней выглядело лазурное небо, вся природа нарядилась по-праздничному. Глеб с неугасающей улыбкой на лице умылся, помолился перед небольшим иконостасом. «Аня приехала поздно и еще сладко спит, видит светлые сны о том, как…» – рисовал он ее грезы самыми яркими красками в своем воображении. Затем Глеб хотел засесть за святые книги, чтобы освежить в памяти и в сердце спасительные истины. Но не успел. Позвонила Анна. Обменявшись с Глебом приветствиями, она каким-то чужим холодным голосом сказала:
– Глеб, я не хочу тебя обманывать. Я ведь тебя любила. Так мне казалось… Но вчера, по возвращении, меня у дома ждал парень – моя первая любовь. Я думала, что он давно забыл меня. А оказалось – нет. Он теперь – известный экономист, вернулся из-за границы… Я ничего не могу поделать со своим сердцем… У нас с тобой больше ничего не может быть… Я ошибалась в своих чувствах… Прости… Прощай…
Телефон вдруг умолк. А столь лучезарный мир вокруг потемнел и откликнулся страшным громом, оглушив Глеба. Он опустился на стул и не мог поверить в происходящее. Ему подумалось, что это какие-то злые хакеры решили поиздеваться над ним и подделали голос Анны. Ухватившись за эту мысль, как за соломинку, он позвонил девушке. Но номер был недоступен. «И это перед рукоположением, – он почувствовал, как не только тело, но и душу сковывает холод, бросая в дрожь. – Вторая девушка вот так со мной… Но та хотя бы сразу отказалась быть матушкой… А ей, Анне, я – всю душу… Нет, не существует девушек, способных по-настоящему любить…» Глеба одолевало отчаяние. Он понимал, что ему, как будущему пастырю, предстоит помогать людям преодолевать такие душевные потрясения и травмы. Но справиться со своей болью, разрывающей сердце, ему не хватало сил. «Значит, мне не дано быть приходским священником, – заволокла сознание беспросветная мысль. – Уйду в монастырь из этого фальшивого грешного мира».
Выпускник семинарии направился к отцу Марку. В еще не потревоженной тишине храма Глеб, испугав священника своим мрачным видом, излил ему всю свою беду.
– Не могу поверить, – опечалился отец Марк. – Ведь сама вчера приехала, чтобы тебя увидеть… Радовалась… И вдруг такое… Но ты, Глеб, не отчаивайся… Ты еще совсем молодой… Наоборот, благодари Бога, что она тебя сейчас бросила, а не после принятия сана. Такие случаи есть… Еще встретишь свою любовь…
– Нет, нет, батюшка, я решил: буду обращаться к митрополиту, чтобы благословил в монастырь. Только там я найду покой. Другого пути не вижу. Я не выдержу больше таких истязаний и предательств. Нет сейчас девушек, которые бы верно любили и пошли за священником в огонь и воду.
Отец Марк понял, что переубеждать Глеба в таком состоянии не имеет смысла. Он подумал и сказал:
– Я не буду пока беспокоить владыку… После обедни отправляйся-ка ты на автобусе в Федорово, к отцу Силуану. Поговори с ним. А я иеромонаху позвоню. Он тебе все расскажет о монашестве. Как-никак прежде нес послушание в монастыре. Я бы тебя отвез, но иду в администрацию на очередное заседание Общественного совета. Как освобожусь, сразу за тобой приеду…
 После богослужения Глеб почувствовал некое облегчение. Но когда отправился на автобусе в деревню Федорово, то душа снова разболелась. Перед ним, словно дразня, сидела молодая пара. Девушка то клала парню голову на плечо, то поднимала ее и по-соловьиному щебетала с ним. «Все равно бросит или предаст потом», – думал Глеб. Он отвернулся к окну. Перед ним проплывали могучие сосны. Ему больше всего хотелось убежать в лес и жить там, как это делал преподобный Серафим Саровский. «Только у святого всегда были в сердце любовь и доброта», – укорил себя он. И в страхе заметил, что не знает сидевшей впереди девушки, но чуть ли не презирает ее. «Господи, Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй меня грешного», – произнес сердцем молодой человек и не переставал молиться, пока не показалось село.
Возле храма Глеб увидел многолюдную пеструю толпу, где в центре внимания были нарядные жених и невеста. Они садились в белый автомобиль, на крыше которого, утопая в белых розах, золотились два кольца. В это самое время Глеб столкнулся со знакомой уже девушкой Верой. Та, увидев его, засмущалась и негромко, но очень мило поздоровалась с ним. Ее лучистые глаза смотрели на него и словно пытались отогреть покрытую льдом душу. Она ласково сказала:
– У нас было венчание… все долго фотографировались на фоне храма… – а кивнув на молодоженов, добавила: – Смотрите: жених и невеста такие счастливые, прямо светятся от любви…
– Извини, Вера, но мне сейчас не до этих разговоров о любви!.. – сказал Глеб таким тоном, что девушка попятилась.
В ее глазах засверкали слезы. Губы задрожали. Она молча быстро прошла мимо толпы. И молодой человек увидел, как девушку вдруг остановила Антонина Ябедникова. Она погладила Веру по голове и приобняла, как родную дочь, а затем вынула из кармана платочек и утерла ей слезы. Глеб даже протер глаза, сомневаясь в увиденном. И уж вовсе был изумлен, когда после переместившейся к автомобилям свадебной толпы его взору открылась невероятная картина: на фоне черного джипа отец Силуан беседовал с предпринимателем Петром Чистовым. А при расставании со здоровяком настоятель почтительно приложил руку к груди и стал приближаться. Он на несколько секунд задержался возле утешающей Веру Антонины. Та взяла у отца Силуана благословение и, приобняв девушку, стала с ней удаляться. А иеромонах снова зашагал к Глебу. Он благословил молодого человека и взволнованно спросил:
– Глеб, ты зачем обидел нашу Веру? Она вся в слезах. Я ее никогда такой не видел. Девушка всегда была жизнерадостной и всех вокруг заряжала хорошим настроением… Даже вот неприветливая и угрюмая Антонина проявила искреннюю любовь, доброту к ней.
– Отец Силуан, я не хотел ее обидеть… – стал оправдываться раздраженный Глеб. – Но трудно говорить спокойно о любви, когда…  Простите… – он опустил голову.
– Понятно, понятно, – со вздохом произнес отец Силуан. – Мне поведал отец Марк твою историю. Понимаю твое состояние... И все же утешайся тем, что это случилось до рукоположения…
– Я, я умом все понимаю… но здесь очень больно… – с мукой произнес Глеб, приложив к груди ладонь.
– Конечно, горестно… Но ты – будущий священник, пастырь овец православных. Нельзя из-за личного несчастья всех и вся греховно окрашивать в черный цвет и опрометью бежать в монастырь. Монашество – это не укрытие от жизненных ненастий. Наоборот, чтобы за монастырскими стенами душа обрела покой и счастье, нужно иметь силы противостоять духовной брани, преодолевать искушения, скорби. Это тяжелейший крест… Ты сам знаешь это. В теории… Я же несколько лет, пока не благословили на приход, на себе испытал… Крепись, родной, – иеромонах по-отцовски улыбнулся и приобнял Глеба. – Давай мы с тобой поступим следующим образом. Ты возвращайся обратно. Помолись, остынь. А денька через два приезжай, и мы с тобой все спокойно обсудим. Сейчас я все организую, – отец Силуан повернулся в сторону Петра, который разговаривал с кем-то по телефону. – Тут предприниматель ко мне приехал. Он родом из деревни Лесная… Вдруг возжелал помочь в возрождении тамошнего храма…
– О-он помочь?.. – чуть не зарыдал Глеб, не веря ни ушам, ни глазам.
– Да... да… Но это ладно… Он направляется в город и тебя, дорогой, подвезет. Идем, идем к нему…
Глеб был готов отправиться в Светлый пешком, только бы не садиться в машину этого неприятного, грубого человека, безбожника. Но он не успел ничего объяснить и покорно следовал за отцом Силуаном. Молодой человек поблагодарил настоятеля, взял у него благословение и сел в джип.
– Ну все, вперед… время – деньги! – воскликнул Петр, садясь за руль.
Он подмигнул окаменевшему Глебу, и машина сорвалась с места.
– Мы вчера с тобой пересекались и вот сегодня… – пробасил водитель, осматривая подрясник пассажира. – А ты что, тоже поп или, как там говорят, отец?!.
– Я-я, Глеб, закончил семинарию… – еле проговорил напряженный пассажир. – В общем, я будущий священник.
– А я Петр, – здоровяк протянул Глебу руку. – Занимаюсь исключительно земными делами. Достало все, никакого покоя. И бросить жалко – столько труда вложил… Да и без денег никуда… Только хочется чего-то и для души. Я вот вчера там, в Глухой, увидел храм, красивый, с золотыми куполами. Он так и отпечатался в памяти. А сегодня ночевал у матери. И вот, ты не поверишь: утром проснулся и другими глазами посмотрел на храм своей родной деревни… Столько раз его видел и ничего. Даже вчера тебя с этим священником увидел и подумал: вот чудаки наивные у развалюхи суетятся… А сегодня что-то в душе всколыхнулось, чуть не заплакал. Вдруг так захотелось, чтобы и на этом храме золотились купола. – Он глубоко вздохнул.
Глеб услышал на заднем сиденье странные звуки. Петр взглянул в зеркало и непривычно ласковым голосом сказал:
– Еще немножко потерпите, девочки мои ненаглядные, скоро приедем к маме и братику.
Глеб повернулся и увидел сидящих в креслах малолетних детей, которые держали в руках игрушки.
– Какие ангелочки, – сказал Глеб и другими глазами посмотрел на Петра, не веря, что это один и тот же человек…
– Вот, вот, мои цветочки… И хочется, чтобы у них все было. А то как вспомню: отец умер рано, нас было трое у матери, вот таких… Я носил одежду со старшего брата. И еда была очень скромная… – Петр на несколько секунд замолчал.
– У Вас сейчас проблемы? – спросил Глеб. – Вы вчера...
– Да, без трудностей и неувязок не обходится... Подвели меня нехорошие люди… Пошла черная полоса… Мне сказали, что это порча. Обратился к одной местной бабке, так называемой прозорливой Полюшке – не помогло… И тут кто-то из коллег посоветовал ехать в деревню Глухая, к старцу Нилу. Мол, он очистит… Взял эту порчу в голову… Этого святого человека, отца Нила, обидел. А сегодня утром будто черная повязка спала с глаз … Согласился, что эта порча – глупость, а эта бабка – шарлатанка… Понял: причина в неграмотно построенной работе. Ничего, – улыбнулся Петр, – все образуется.
– Помоги Вам Господь, – сказал Глеб.
– Спасибо, – поблагодарил Петр и вдруг спросил: – А у тебя, Глеб, на примете невеста есть или как там у вас еще называется – матушка?
– Уже нет, – со вздохом сказал Глеб и стал изливать душу: – Встречались, собирались пожениться. Еще вчера говорила «люблю», а сегодня позвонила и сказала, что встретила свою первую любовь, и что ее чувства ко мне были ошибкой…
– Не хочу тебе лезть в душу, – сочувствующе проговорил Петр. – Одно скажу: ты парень видный, еще встретишь свою спутницу, ту – единственную… А об этой не жалей… Она не стоит твоих страданий… Я со своей женой из одной деревни. Мы не бросались словом «люблю». А то, что она меня любит, доказала делом. Не побоялась за мной отправиться в город, где никто нас не ждал. Сняли скромный угол. Я устроился грузчиком, она работала продавцом. Родился ребенок. Было очень сложно. Взял большую ссуду. Открыл торговую точку. Чуть не прогорел. Но мы вместе все преодолели. Теперь вот у нас трое детей. Мы счастливы…   
Петр был готов еще много чего поведать о своей жизни, но зазвонил мобильный телефон, прикрепленный на панели. Он начал решать дела с поставщиками. А молодой человек в подряснике остался снова наедине с израненной душой и своими тяжелыми мыслями. Горечи добавляло всплывающее из памяти лицо плачущей Веры. Глеб прижался к дверке и безутешно смотрел в мрачную глубину непроглядного леса.
Показался город. Петр, закончив разговор по телефону, сказал:
– Было приятно с тобой познакомиться, Глеб. Ты, если что, обращайся. Вот моя визитка…
Глеб взял белую карточку и поблагодарил водителя, понимая, почему отец Нил вместо неприязни к «плохим людям» молится за них и старается увидеть и понять их душу. Петр остановился и протянул руку пассажиру. А когда Глеб выходил из салона, то услышал милые детские голоса:
– Пока, пока!..
– До свидания, дядя!..
Глеб, оставшись один, решил пройтись, куда глаза глядят. Но все вокруг напоминало ему о вчерашнем свидании с Анной… Он вскоре подошел к храму. Переступив его порог, почувствовал облегчение. Его окружали святые лики и словно исцеляли израненную душу своими взглядами. Глеб молился перед иконами Спасителя, Божьей Матери, святых, прося о помощи. Затем он подошел к пожилой послушнице, что складывала поданные заходящими горожанами записки. Та ласково и заботливо проговорила:
– Глеб, ты зайди в трапезную, там тебя Галина покормит.
Глеб поблагодарил за заботу и взял чистый листок бумаги с надписью «О здравии». Он среди первых имен написал: «Анны, Веры, Петра…» При выходе из храма ему позвонил отец Марк и сообщил, что выезжает за ним.
– Я уже в городе. Меня подвез Петр Чистов на джипе, – сказал семинарист.
– Глеб, у тебя все нормально? – послышался тревожный голос батюшки. – Ты, пожалуйста, повтори!.. Кто тебя привез в Светлый?!.
Молодой человек подробно поведал отцу Марку о поездке и общении с Петром Чистовым.
– Вот это чудо... – радостно выдохнул батюшка.
Заканчивая разговор, он по-отцовски пожелал Глебу крепиться, отдохнуть и сказал, что завтра в спокойной обстановке с ним все решит.
Глеб быстро прошел мимо трапезной, из которой доносились вкусные запахи. Закрывшись в сторожке, он представил, что в келье. Но этот затвор не помог. Его угнетали мысли. Он заставлял себя читать духовную литературу. Но понял, что святые книги невозможно воспринимать такой безотрадной душой. «Отец Силуан прав: затвор сам по себе не помогает», – сделал он безутешный вывод. И, превозмогая себя, молодой человек стал повторять Иисусову молитву.
Поздно вечером, упав на кровать, Глеб долго не мог уснуть. Он заметил, что его уже огорчает и мучает не столько расставание с Анной, которая предала, сколько мысль, что обидел совершенно невинную девушку Веру. Ее взгляд отпечатался в памяти светлым, теплым лучиком. «Она так нежно на меня смотрела, – ругал себя Глеб. – А я так грубо…» По его лицу текли слезы, а перед глазами, как в тумане, тускнели луна и звезды...

Продолжение следует