8. Павел Суровой Переписывая реальность

 ГЛАВА 8: «Эхо Ориона и Дыхание Звёзд»

 Если вы думаете, что встреча с отцом, которого вы не видели целую вечность, должна сопровождаться фанфарами и торжественными речами, то вы никогда не были Солом. В семье воров такие встречи пахнут старым табаком, жжеными предохранителями и неловким молчанием, которое тяжелее любой нейтронной звезды.
Старый катер «Орион-1» пришвартовался к «Тени Ксандара» с грацией раненого кита. Когда люк с шипением открылся, на борт нашего супер-дредноута ступил человек, который выглядел так, будто он только что вышел из шахты по добыче времени. Его плащ был изорван, в густой бороде запуталась звездная пыль, но глаза... глаза были точно такими же, как у Арчи — цвета штормового неба над Ксандаром.

— Мудрость говорит: «Сын всегда возвращается к отцу», — старик хрипло рассмеялся, опираясь на свой старый посох-взломщик. — А Хитрость добавляет: «Особенно если у сына корабль в десять раз больше и в нем наверняка есть запасы получше, чем мой сухой паек».
— Папа... — Арчибальд Сол сделал шаг вперед, и на мгновение весь его пафос Искателя испарился. Он снова стал тем мальчишкой из трущоб, который прятал украденные детали в вентиляции. — Ты всё это время был здесь? В самом центре этой неразберихи?

— Я был Хранителем, Арчи. Кто-то же должен был следить, чтобы эти «светлячки» не нажали кнопку удаления слишком рано, — отец Арчи, которого все звали просто Старший Сол, обвел взглядом мостик и задержался на Джекс. — А ты, я вижу, нашел себе настоящую фурию. Хороший выбор, сын. Солы всегда выбирали женщин, которые могут поджечь галактику одной улыбкой.
Джекс, которая обычно не знала слова «смущение», вдруг кашлянула и начала слишком усердно проверять прицел своей винтовки. — Здрасьте, — буркнула она. — Я Джекс. И я вообще-то та, кто вытащила вашего сына из пары десятков могил.
— Верю, девочка, верю, — Старший Сол подмигнал ей и обернулся к Барни. — А ты, полагаю, ответственный за снабжение?
— Барни Твист, сэр! — Барни вытянулся во фрунт, прижимая к груди бутылку эля. — И я официально заявляю: у нас закончилось всё приличное пиво, так что если в Колыбели нет пивоварни — я увольняюсь из этой реальности!
 
 Вечер в Колыбели Зодчих был странным. Пока Райт и Старший Сол заперлись в лаборатории, обсуждая «реструктуризацию мироздания», остальная команда расположилась в зоне отдыха «Тени».
Корабль, почувствовав настроение экипажа, приглушил свет и вывел на прозрачные стены проекцию мирного Ксандара — такого, каким он был до войн.
Арчи сидел на обзорном парапете, глядя на Око Творения. Мысли роились в голове, как наноботы. Мы победили. Мы нашли исток. Но что дальше? Когда ты воруешь у богов их право решать судьбы, ты сам становишься заложником этой ответственности.
Мягкие шаги за спиной заставили его обернуться. Джекс. Она сняла свою тяжелую броню, оставшись в простой майке, обнажавшей татуировки на плечах — знаки её собственных сражений. Она выглядела непривычно тихой.

— Эй, Искатель, — она присела рядом, коснувшись его плеча своим. — О чем грустим? О том, что больше не у кого красть?
— Мудрость говорит: «Бойся своих желаний», — Арчибальд усмехнулся. — Мы получили всё, Джекс. Свободу, знания, силу. Но... ты когда-нибудь задумывалась, каково это — просто жить? Без погонь, без стрельбы, без ожидания удара в спину?
Джекс посмотрела на свои руки — мозолистые, привыкшие к металлу оружия. — Раньше я думала, что тишина — это смерть. Что если я остановлюсь, то просто исчезну. Но здесь... — она обвела взглядом затихший корабль, — здесь мне впервые не хочется никуда бежать.

 Она повернулась к нему, и Арчи увидел в её зеленых глазах отражение бесконечных звезд. — Знаешь, Сол... ты ведь тоже не просто вор. Ты тот, кто заставил меня поверить, что в этой пустоте есть смысл.
 
 Арчибальд Сол медленно протянул руку и коснулся её щеки. Его пальцы, покрытые шрамами от Чаши Истоков, теперь были теплыми и нежными. Джекс не отстранилась. Напротив, она прижалась к его ладони, прикрыв глаза.
— Хитрость шепчет... — прошептал Арчи, — что самый ценный трофей во Вселенной — это не артефакт Зодчих. И не Код Свободы.
— А что же? — её голос сорвался на шепот.

— Это когда ты можешь просто дышать в унисон с кем-то, кто понимает твое безумие.
Он притянул её ближе. В этот раз в их близости не было ярости боя или адреналина погони. Это было что-то глубокое, как само Междумирье. Когда их губы встретились, время в Колыбели, казалось, действительно остановилось.
Это был поцелуй, пахнущий корицей, порохом и обещанием. Обещанием того, что какие бы бури ни ждали их впереди, они встретят их вместе. Рука Арчи скользнула в волосы Джекс, а она обняла его за шею, притягивая к себе так, словно боялась, что он растворится в звездном свете.

 В этом огромном, холодном месте, где рождались и умирали миры, двое маленьких, несовершенных людей создали свою собственную вселенную. Вселенную, в которой не было места Зодчим, Архитекторам или долгам. Только тепло кожи, биение двух сердец и тихий шепот «Тени Ксандара», охраняющей их покой.
— Обещай мне одну вещь, Сол, — прошептала Джекс, отстранившись всего на миллиметр.
— Всё что угодно.
— Если мы когда-нибудь решим «уйти на покой», выбери планету с самым высоким небом. Чтобы я могла видеть звезды и вспоминать, как мы дали им под дых.
Арчибальд засмеялся — тихо и искренне. — Мудрость говорит: «Пообещай и забудь». Но Хитрость клянется: «Я найду для тебя целую галактику с самыми высокими небесами, Джекс. И мы назовем её в честь твоего скверного характера».
 
 Идиллию прервал резкий сигнал тревоги. Мостик вспыхнул багровым светом.
— Арчи! Джекс! Срочно в лабораторию! — голос Райта дрожал от возбуждения и ужаса. — Мы со Старшим Солом что-то нашли в архивах Колыбели. Это не просто данные... это предупреждение!
Арчи и Джекс мгновенно вскочили, их лица снова стали жесткими, готовыми к действию. Романтика отступила, уступая место инстинктам выживания.

 Когда они ворвались в лабораторию, Старший Сол стоял перед огромной голограммой, изображающей не Междумирье, а Пустоту Снаружи. То, что находилось за пределами всех созданных миров.
— Сын, я ошибался, — старик выглядел смертельно бледным. — Мы думали, что Зодчие были первыми. Но они были всего лишь стеной. Плотиной, которая удерживала ТЕХ, кто живет в небытии. Теперь, когда мы изменили резонанс Колыбели, стена дала трещину.

— О ком ты говоришь, папа? — Арчи подошел к голограмме.
— Забытые. Те, кто был до света. Те, кто считает саму материю оскорблением. Они почувствовали «Свободу», которую вы выпустили. И теперь они идут, чтобы погасить все искры.
На экране показалась черная волна, медленно пожирающая края Междумирья. Она не была тенью или энергией. Это было отсутствие всего.
— Значит, пир отменяется? — Джекс уже проверяла заряд своих револьверов, хотя её дыхание еще не пришло в норму после их момента на парапете.

— Пир только начинается, — Арчибальд Сол посмотрел на Джекс, и в его взгляде она прочитала ту самую решимость, которая когда-то заставила его украсть Осколок Судьбы. — Мудрость говорит: «Беги от тьмы».
— А Хитрость? — спросил Старший Сол, с гордостью глядя на сына.
— А Хитрость орет: «Если тьма идет к тебе, значит, она хочет, чтобы ты зажег в ней самый яркий костер в истории!»
Арчибальд ударил кулаком по панели связи. — Барни! Допивай то, что в кружке, и за штурвал! «Тень Ксандара» выходит на тропу войны. Мы не просто спасли Галактику, ребята. Нам придется спасти саму концепцию существования!
 
 Корабль вздрогнул, выходя из дока Колыбели. Впереди была абсолютная чернота, в которой начали открываться тысячи глаз Забытых.
— Джекс, ты готова? — спросил Арчи, занимая свое кресло.
Она посмотрела на него, и на её губах снова играла та самая дерзкая, «оторванная» улыбка. — После того поцелуя, Искатель? Я готова взорвать саму Вечность, если она попытается нам помешать.
— Тогда вперед, — прошептал Арчибальд Сол. — В самое пекло небытия.
«Тень Ксандара» вспыхнула ослепительным светом и рванулась навстречу наступающей тьме. Восьмая глава закончилась, оставив позади нежность и тишину, и открыв врата в финальную битву, где вору предстояло совершить самую грандиозную кражу — украсть саму Жизнь у Пустоты.