Как покорялась даль - эпизод 25

Что дым навеял

Сделав несколько затяжек, Корнилов затушил окурок, закрыл окно и покинул чердак. Увиденный «дымный» космос натолкнул его на мысль, которую следовало тотчас проверить. Срочно!
В квартире он подошел к висевшему в прихожей зеркалу и взглянул на свое отражение. Брутальность уже не так бросалась в глаза, как в школе или вузе — потускнела с годами. Нос ему никогда не ломали, однако переносица когда-то наводила страх на одноклассников и импонировала одноклассницам, правда, об этом он узнал через много лет после окончания школы. Сейчас не понравился блеск в чуть раскосых глазах, даже захотелось измерить температуру, вдруг — ковид!!!
«Потом, доктор, потом, не пори горячку! Не растекайся мыслью по древу! Вначале надо проверить догадку, пока она не растворилась, как дым в чердачном окне!»
Он достал из-за пазухи блокнот, раскрыл перед зеркалом на первой попавшейся странице и взглянул на отражение. В следующее мгновение блокнот едва не полетел на пол. Почерк был ужасным, крючковатым, но... он читался! Еще как!
Доктор почувствовал, как паркет прихожей уплывает у него из-под ног. Ему ли, врачу, не знать, как неразборчиво подчас пишут коллеги — словно курица подбитой лапой. Тут было примерно то же самое, но — в зеркальном отражении. Как можно так написать, имитируя небрежность и неразборчивость? И без зеркала прочесть подобную писанину невозможно! Разве что с самого детства писать зеркально -  не просто справа налево, а именно зеркально, то есть, разворачивая на 180 градусов все буквы.
Это как письмо из зазеркалья! Оттуда, где все с рождения так пишут, так воспитаны, обучены. Где все на-о-бо-рот. Где имена, названия городов, рек, эмоции, чувства, страсти — все зеркально! У нас — спереди назад, у них — сзади наперед! Не хотел бы доктор иметь там прописку!
Он, к примеру, там был бы не Глебом, а Белгом. Каково?! Не так уж и плохо, кстати, что-то типа беглого каторжника.
Неужели зазеркалье существует?! И там, разумеется, живет его двойник, тоже работает психиатром. Только печень у него не справа, а слева, как и аппендикс, кстати.
Зажмурившись, он встряхнул головой, потом долго прислушивался к окружающим звукам. Когда открыл глаза, ничего вокруг не изменилось. Все было по-прежнему. Текст в зеркале все так же читался.
Доктор понял, что у него нет иного выхода.
Он медленно попытался прочитать то, что удавалось разглядеть в зеркале. К закорючкам привык, в амбулаторных картах и не такое приходилось разбирать.
Вперед и с песней, док!
«...Из водных знаков труднее всего придется скорпионам, стоя на голове, необходимо сцепить в кулак руки сзади на уровне лопаток, причем сверху — левая рука, правая снизу, перепутать нельзя, а угол самих лопаток зафиксировать в пределах 43-45 градусов… Это трудно, знаю по себе, нужны ежедневные тренировки… Если угол будет меньше, втиснуться в ЧАРАТ не удастся. Надо научиться свободно двигать лопатками, приводить их, отводить…»
Буквы неожиданно начали прыгать перед глазами, строчки словно кто-то попытался смыть водой.
Закрыв блокнот и положив его на тумбочку, Корнилов шатаясь прошел в комнату, уселся в кресло. Его всего трясло, на лбу выступили капли пота, дыхание стало прерывистым.
Что за ЧАРАТ? Зачем в него втискиваться?
Впрочем, чему он удивляется? Начал читать с середины, а надо бы с начала. Тогда все будет понятней. Хочется надеяться на это.
Вот что значит — покурить у раскрытого окна! Дым на фоне звездного неба расположился так причудливо-симметрично, что у Глеба возникло ощущение зеркального отражения. Правая сторона отражала левую. Как в зеркале… И — вот результат. Он не может прийти в себя. С него градом течет пот, руки дрожат, челюсти сводит. Словно в крови резко понизился уровень сахара.
Дело тут не в сахаре, а в том, что он заглянул туда, куда не следовало заглядывать ни при каких обстоятельствах! Нельзя было это делать!
И не стоило курить на чердаке! Но теперь поздно сожалеть об этом. Назад не отмотаешь все равно.
Поздно, батенька… Это живет в нем отдельной жизнью. Это прорастет сквозь асфальт и расцветет! Если потребуется.
Корнилов прочитал то, что до него не читал никто! Ну, или считанные единицы. В частности, Лесник, тот самый рябой террорист, Станислав Лепёшкин, у которого год назад в катастрофе погибли жена и двое дочерей. Ему, скорее всего, прочитанное не помогло. Действительно, с его лишним весом и одышкой поздно двигать лопатками, стоя на голове.
Но зачем вообще так издеваться над своим организмом? Какой в этом смысл? Какова окончательная цель этой абра-кадабры?
Будет ли в конце этого тоннеля свет?
Первым желанием, пришедшим к нему после того, как он более-менее отдышался и обсох, было — сфотографировать в зеркале все страницы блокнота, распечатать на принтере, чтоб читать потом не спеша, с чувством, с толком, с расстановкой.
Немного поразмыслив, решил, что лучше все страницы отсканировать, а потом отразить в фоторедакторе. Сканер и фоторедактор у Корнилова, слава богу, имелись, а качество изображения от этого только выигрывало. Проще говоря, предстояло рукописный труд Якова Увицкого оцифровать. Главное — начать! Пусть истинное предназначение труда для доктора пока оставалось туманным.
Взглянув на часы, он мысленно обругал себя последними словами: стрелки показывали половину третьего. Однако появившееся желание отложить все до завтра, вернее, уже до сегодня, он прогнал прочь как идеологически неверную установку. Мало ли что может случиться за это время! Не стоит откладывать!
Заварив себе крепкого чая, Глеб приступил к работе.