4. Семидесятые годы жизни Ермакова Д. И

    4.Семидесятые годы жизни Ермакова Д.И.

     Деятельность Ермакова-фотографа условно можно разделить на три направления: 1.экспедиционные снимки (фотоматериалы) с целью документирования археологических памятников; 2.изображения этнических типов, костюмов и быта различных народностей и 3. портретные снимки в стационарной фотографии.
     Ознакомившись достаточно глубоко с жизнью Дмитрия Ивановича у нас создалось впечатление, что из всех видов фотографирования он очень любил участие именно в археологических экспедициях. Известен факт, что Ермаков охотно был готов» закрыть свою фотографию в Тифлисе на полтора месяца и поехать в экспедицию…»(76). 
      Похоже это было так, как у начальника Бакинской Карантинно-таможенной службы Козьми Федоровича Спасского-Автономова. Тот страстно любил археологию, бредил раскопками курганов и с благоговением созерцал клинообразные надписи. О своей «старой болезни» позже писал : »стоило мне услышать о древней находке  или проездом   увидеть в стороне от дороги старую могилу с почерневшим надгробным камнем и куфической надписью, как все заноет внутри и начинает трястись моя археологическая жилка. Проклятый камень, словно машет руками и ногами. Плюнешь, и подойдешь к нему…»(12) .
     Первое достоверное упоминание фотографа  Ермакова было в 1870 году в «Известиях Императорского русского географического общества в С-Петербурге»(ИРГО). 4 ноября 1870 года состоялось общее собрание   географического общества под председательством графа Ф. П. Литке. Перед началом заседания в помещение общества была устроена выставка карт, книг и фотографических видов, среди которых была коллекция видов турецкой части Армении, присланная   Ермаковым.
     Дмитрий Иванович совершил летом (а не весной) 1870 года поездку в Турецкую Армению, где снял снимки в Тортумском округе, лежащем к северо-востоку от Эрзерума. Коллекцию видов, включающей вначале 112, а потом еще 78 иллюстраций, он послал в дар  ИРГО(74).На фотографиях были запечатлены виды старинных церквей (большая церковь с грузинской надписью в Хагеванке, общий вид  церкви  Эюк-кей , барельеф -  птица  над  окном  церкви,  барельеф -три человека без голов, развалины и т.п.).
    В сопроводительном письме Ермаков написал: «Думаю, что не пропустил ни одного замечательного остатка древности в этой небольшой местности, сохраняющей в себе столько исторических и религиозных воспоминаний». «...Не смею надеяться, что я исчерпал весь предмет, но предполагаю, что все снятые мною виды и детали являются в первый раз в фотографии» (74).
    Похоже, что это было не первое письмо в переписке с географическим обществом.   «Члены общества нашли ее замечательной и с особой похвалой отзывались о научном интересе и тщательной отделке фотографий, представляющих виды старинных церквей, развалин и т.п.»(5,16, 74).   
     Случайно на эти фотографии в географическом обществе в этом же году обратил внимание академик Императорской Академии наук в Санкт-Петербурге, основоположник российской научной школы кавказоведения Броссе Мари-Фелисите. В мае 1871 года Броссе представил Императорской Академии наук первые результаты своих научных исследований исключительно снимков Ермакова(77,78) .
     Он остановился на фото бронзовых фигур из Вана. Согласно сведений Б.Б.Пиотровского, в 1870 году фотограф Ермаков находился в Ване, б. столице  могущественного царства Урарту, «где  каждый камень дышит историей». Там он сделал снимки двух бронзовых ручек от котлов в форме птицы с человеческим торсом, которые в своем каталоге описал как «бронзовую фигуру, изображающей святого Духа»  и   определил эти древние находки, как предметы византийской культуры (79).Броссе не согласился с этим  определением  и отнес их к предметам  ассирийской культуры.
     Вскоре между академиком и Ермаковым было установлено научное сотрудничество. Ермаков перевез свое оборудование (т.е. в эти годы он уже имел свою фотоаппаратуру) в Гурию, Имерети  и Абхазию и три Сванетских острова.
     1871–1873г.г. - это годы их активной переписки и общения. Ермаков отправлял Броссе в Санкт-Петербург отпечатки со своих негативов, сделанных во время экспедиций. Броссе, в ответных письма указывал Ермакову, какие именно объекты (барельефы, надписи, детали храмов) требуют более детальной или повторной съемки для возможности прочтения эпиграфики. Фотограф снабжал снимки краткими описаниями местности, а академик проводил их историческую идентификацию.
     На основе присланных Ермаковым снимков, Броссе смог расшифровать и опубликовать надписи из труднодоступных мест (например, из монастырей Вани, Сапары, Зарзмы и пр.) . Итогом такого сотрудничества стала серия статей Броссе «Исследования грузинских памятников...» в «Мемуарах» и  «Бюллетенях» Академии наук.(80).
     Академик Броссе предварил свое научное обозрение кратким описанием: «Господин Ермаков, проживающий в Трапезунде, обратил свой взор на память о древней столице Лазице; затем, двигаясь на север, он обратил свое внимание на великолепные христианские памятники владений семьи Багратидов в Грузии, к югу от реки Тао, в древней Месхии.Он составил планы интерьеров и факсимильные копии надписей в зданиях, посвященных богослужениям и жизни людей в Хахуле, Эошке и Ишхане ,Севане».
     «Его фотографии включали в себя: пейзажи и костюмы; религиозные и другие здания, запечатленные с разных ракурсов и в мельчайших деталях; литургические предметы, на которых имеются надписи».
    « Я не настолько большой любитель природы,писал Броссе ,  чтобы долго останавливаться на пейзажах Лазика и Сванета, какими бы великолепными они ни были, и я доволен тем, что в целом указываю на произведения этой категории, которые действительно предназначены для ценителей живописного.Я также недостаточно искусен в искусстве, чтобы должным образом оценить церковную архитектуру, даже георгианскую(80). Но  Ермаков » запечатлел на своих негативах произведения искусства, величественные византийские церкви и скульптуры, достойные сохранения для потомков. Любители природы и искусства, религиозной истории и чистой науки   найдут  в снимках, в свою очередь, ценный материал..». Возможно, это была первая  публичная эмоциональная  оценка  работ Д.Ермакова.
     В 1872 году Броссе официально поблагодарил Ермакова от лица Академии Наук и подчеркнул, что благодаря качеству снимков ученые могут изучать памятники, «не выходя из кабинета».
     Сотрудничество научных обществ с фотографами (профессионалами и любителями) началось в 1860-х годах, когда они, наряду с художниками, стали непременными участниками различных научных экспедиций.  Несмотря на то, что фотосъемки   проводились в большинстве случаев общим планом и снимки не всегда были качественными из-за несовершенства съемочной аппаратуры, тем не менее они более точно передавали действительность, чем рисунки художников.   
      С середины 1872 года «Известия Русского Географического общества» печатали наставления и технические советы фотографам , как следует снимать и чему уделять особое внимание, в этнографических снимках (81). 
     Публикация работ фотографа Ермакова в академической прессе стала актом формального признания фотоснимка равноценным другим историческим источникам. Ученые А. Р. Ихсанов и др. считают, что именно этот момент является точкой официального внедрения фотографии в методологию кавказоведения (82).
      Дмитрий Иванович подарил академику Броссе фотоальбомы грузинских памятников и кавказских древностей (75) ,которые в настоящее время находятся в личном фонде Броссе(83).Там же хранится их переписка.
    В интернете выставлен  скриншот письма  Ермакова,  отправленного  18/30 ноября 1872 года  из Трапезунда, со следующим текстом: «В октябре 1872 года, исследуя окрестности Амасьи с целью произвести там фотографические снимки, я случайно наткнулся на греческую надпись, относящуюся ко времени Фарнака II, преемника и сына Митридата Великого, который царствовал над Понтом и Босфором Киммерийским в 64 году перед Иисусом Христом. Эта надпись, о которой я рад сообщить вам ниже, находится на северо-востоке города, на высоте примерно 200 метров над ущельем, по которому течет река Амасия, непосредственно над крепостью и на небольшом расстоянии от Мигареса (Махара), или гробницы древних царей. Надпись высечена на скале буквами высотой 40 сантиметров, каждый» (84).      
    В письме идет речь не просто о фото, а о находке, которая принадлежит Ермакову. Поэтому, в Каталоге за 1896 год, рядом с подписями снимков № 463 «Греческая надпись на скале»  и  № 464 «Общий вид местности, где находится надпись», добавлено - »Найдена Д.И.Ермаковым»(2). 
     Этот отрывок из письма не содержит сведения о получателе и  написано на французском языке, что дало повод исследователям сделать вывод, что оно  было адресовано Французскому фотографическому обществу (22).   13. Игорь Лебедев, Михалина Грусман, Светопись Дмитрия Ермакова. 2019 г. сайт  Рос фото         https://rosphoto.org/dmitry-ermakov-article/   
   На наш взгляд, эта историческая находка могла быть интересна прежде всего Императорской Российской Академии наук. Как мы выяснили, это письмо было напечатано в 1875 году известным французским историком и археологом Древней Греции Шарлем Перро в книге «Мемуары по археологии, эпиграфике и истории», изданной в 1875 году, естественно, на французском языке(85)
    Ш.Перро узнал эту новость на заседании Академии надписей (Французское учёное общество в области гуманитарных наук, одно из пяти, входящих в Национальный институт Франции) 25 июля 1873 г. благодаря сообщению Жозефа Эрнеста Ренана - французского востоковеда и семитского ученого, автора многотомных трудов «Истории происхождения христианства».   
     Э. Ренан с 1860 года был иностранным членом–корреспондентом Петербургской Императорской Российской Академии наук и мог узнать о    письме Ермакова из сообщений Академии, которые печатались в то время на французском языке. К письму была приложена очень четкая фотография, изображающая каменную стену, где энергичным, но быстрым и небрежным долотом, была высечена надпись прямыми линиями и равными буквами.
     Ш.Перро очень огорчился, так как в 1861-1862 годах он вместе с архитектором Эдмоном Гийомом и Эрнестом Дельбе из Французской  Академии надписей, совершили археологические экспедиции в Малую Азию, но эта «любопытная надпись ускользнула от них». И он захотел более подробно узнать, где она находится, но было только это короткое письмо (меморандум) с факсимиле Дмитрия Ермакова.
     Академия надписей, согласно отчета за 1874-1875 год, содержащегося в книге «Записки  Национального института Франции / Академии надписей и изящной словесности», начала с 1875 года  сотрудничество с Ермаковым (86).
      Существует выписка из протокола заседания Академии надписей и изящной словесности от 24 сентября 1875 года(87), где было зачитано письмо Ермакова(84) . Он сообщал, что Академия С-Петербурга доверила ему миссию в Малую Азию, Турецкую Грузию и на Кавказ и предложил Французской академии свои услуги в том случае, если они захотят «иметь фотографии древних памятников, надписей и виды стран, которые он собирается посетить». Постоянный секретарь, поблагодарив господина Ермакова за предложение и ответил, что «Академия, не составив для него программы поездки, с благодарностью примет сделанные им фотографии памятников и будет рада указать на их важность».
     Это подтверждают Записки Императорской академии наук. Так, 25 февраля 1875 года на заседании историко-филологического отделения Императорской академии наук непременный секретарь, академик К.Веселовский сделал сообщение о том, что 29 января 1875 года Ермаков написал в письме, что он сделал для Академии 40 фотоснимков барельефов, надписей и видов в Варне (Европейская Турция) и ее окрестностях. Постановили передать их в Азиатский музей Академии, а Ермакова, который уже не впервые доставляет снимки, »благодарить»(87). 
      Письмо было отослано с города Рущук, связанного с г. Варна  первой в Османской империи железнодорожной линии, построенной англичанами в 1866—1867 годах. В Каталоге  Ермакова есть ссылки на фото: вид части города  Рущук зимой, река Дунай со льдинками, Русское Императорское генеральное консульство и др.
     В 1873 году о работах Ермакова   упоминает   грузинский историк  Дмитрий Захарович Бакрадзе, которому Российская Императорская академия наук поручила произвести археологические изыскания в Гурии или, в так называемой Турецкой Грузии, в состав которой на это время входили Чурук-су,Адчара,Лазистан,Чорохский бассейн и верховья Куры, при турецком управлении оторванных от Грузии. «На этих пространствах разбросаны памятники грузинской архитектуры, о которых есть непроверенные сведения в Грузинских Летописях. А недавно некто Ермаков снял виды и надписи некоторых церквей Турецкой Грузии, Гурии, Имеретии и Сванетии»- писал Бакрадзе(71).
     В 1874 году в личной жизни у Дмитрия Ивановича главные изменения-в возрасте 28 лет он женится на 17-18 летней Анне Вильгельмовне Бихольд. Этот год стал для Ермакова знаменателен еще тем, что он получил первую в своей жизни награду за свою работу от Французского фотографического общества(5,16,22,57и др.). Лебедев  утверждает, что еще  в 1871 году Ермаков  отправил коллекцию своих фотографий в Париж и его приняли  членом Societ; Fran;aise de Photographie(22).
     О. Алексеева уточняет: Ермаков  в 1874 году  принял участие в Десятой юбилейной выставке Soci;t; Fran;aise de Photographie, где ему была присуждена медаль за коллекцию из 17 фотоснимков турецкого города Амасья, отпечатанных с негативов, выполненных особым мокроколлодионным способом.
     Позже  Ермаков  на  паспарту  своих  фотографий  печатал некоторые снимки  наград , которыми  были отмечены в течение жизни  его работы  и лично он. Всех их было по разным сведениям от 36 до 39 (88). Среди них и медаль 1874 года. К сожалению, разобрать полностью  на ней  надпись не удалось..
    1875 год- знаменательное событие в семье Ермакова-6 октября в Константинополе  родился первенец- сын, получивший русское имя Иван.
     В январе 1876 года газета Кавказ сообщала, что на постоянную выставку Кавказского Художественного Общества поступили фотографии Д. И. Ермакова, изображающие виды, типы, древние памятники и надписи Азиатской Турции(89).   
     Кавказское Художественное Общество было создано 4 мая 1873 года  на основе Общества распространения искусств на Кавказе ,Высочайше утвержденного 20 февраля 1864 года(89а). В его задачи входило развитие художеств по четырем отраслям искусств: живописи, скульптуры, архитектуры и фотографии. Для этого планировали устраивать выставки художественных произведений как в Тифлисе, так и  по различным городам Российской империи(90).
    Было много других планов: выставки за границей по части живописи и скульптуры; устройство рисовальных школ и воскресных классов; Общества фотографии ; библиотеки и музея и пр. Но все это, в случае возможностей. Второй целью было пособие нуждающимся членам Общества(89 б ).
    Члены общества имели разные обязанности и права. Так, действительный член общества должен был иметь известные труды по своей части и ежегодно платить взнос в размере 10 руб. Среди них были: Э.И.Вестли, Ф.Т.Хламов, В.Иогансон, А.Ф.Зальцман, Л.В.Камбиаджио,П. Колчин и др.
    Похоже, что Ермаков также был членом этого общества, но в статусе члена-корреспондента. В этом случае он мог не платить взнос, но обязан был не менее одного раза в два года представлять свои оригинальные работы в пользу Общества. В данном случае- на выставку Художественного общества.    
    14 мая 1877 года в Тифлисе состоялась торжественная церемония открытия нового «Кавказского Общества Поощрения Изящных Искусств».Оно было создано путем объединения для взаимной материальной поддержки Кавказского Художественного общества с Тифлисским филиалом Императорского Русского музыкального общества(учр. 17 марта 1871г).
    Его целью было «распространение художественного образования на Кавказе, развитие художественной и музыкальной деятельности, поощрение талантов в художествах и музыке и помощь нуждающимся членам - специалистам общества, посвятившим свои труды развитию художественной и музыкальной деятельности».. 
    Членами общества стали 111 человек, среди них Л.В.Камбиаджио, якобы «родной папа» Дмитрия Ивановича Ермакова. Людвиг Валентинович был избран, как действительный член, который обязан был вносить ежегодно денежный взнос(91). 
     Достоверно известно, что Ермаков стал одним из трех членов-консультантов этого общества, которые должны были оказывать посильную помощь обществу в достижении его целей. При этом, он находился в  турецком городе  Трапезунде. Академик Броссе писал ,что фотограф там не только работал , но и  постоянно  проживал.  И не один, а с семьей, что подтверждает  рождение в Константинополе сына Ивана. 
     Но 12(24) апреля 1877 года император Александр II объявил манифест о начале войны с Османской империей, вошедшей в историю, как »русско-турецкая  война 1877–1878 гг». ». Ермаков вынужден  был вернуться в Тифлис ,где в этом  же году в семье родился еще один сын-Александр. Дата рождения неизвестна.    
     Анализируя эти годы приходишь к выводу, что Дмитрий Иванович большую их часть начиная  с 1870 года провел в Турции.  Изучая паспарту фотоснимков Ермакова, картинки которого менялись в течение его жизни и работы, отмечаем, что неизменным  оставалось изображение  османского ордена Меджидие в виде семиконечной звезды  на колодке. Орден учреждён в 1852 году султаном Абдул-Меджидом I, имел 5 степеней и был одним из наиболее характерных наград Османской империи.
     Рассматривая паспарту фото Ермакова, картинки которого менялись в течение его работы, отмечаем, что неизменным  оставался орден Меджидие в виде семиконечной звезды (Османская Империя). Два ордена Персии: орден Льва и Солнца 4 степени в форме пятиконечной звезды с розеткой из лент для ношения на груди и еще одна звезда, название которой не удалось определить, представлены на паспарту  в более поздние  годы.
   И это при том,что сотрудник  Государственного исторического музея в Москве Семакова И.А.(в котором хранится архив ИРГО),утверждает что  «на фото, присланных Ермаковым в географическое общество в 1870 году, уже стоял штамп «фотограф его Величества Шаха Персидского»(92). По всей вероятности на основании этого факта другие авторы пишут ,что Ермаков  в  1870-е годы побывал в Персии, где представил снимки шаху Насер-ад-Дину ,получил звание придворного фотографа Его Величества Шаха Персидского и был награжден орденом Льва и Солнца II степени.( 16,22,59).
   А это значит, что в семидесятые  Ермаков побывал не только в Турции, но и в Персии. Возможно ,у Ермакова вначале была должность придворного фотографа Шаха,а позже он получил награды и звание "фотографа  его Величества Шаха Персидского?
    Ситуацию попытаемся прояснить воспоминаниями московского собирателя и коллекционера Бахрушина Алексея  Петровича(93).