Блаженство отменяется

БЛАЖЕНСТВО ОТМЕНЯЕТСЯ
Всё началось в среду вечером. Мне неожиданно позвонил друг детства Иван Гладков. Голос у него был, как у диктора Discovery:
- Дань, бросай всё. Едем на рыбалку на все выходные. Детокс. Природа, река и только мы. Поехали!
- Вань, у тебя удочка пылью дышит с 2007 года, - попробовал отшутиться я.
-Зато у меня есть клёвое место! Там такая река… песчаный берег, удочку закинул  и... блаженство. Понимаешь? Бла-жен-ство.
-Да,  понимаю я, что ты не выключаешь «Мечтателей» на НТВ.
- Дань, не тупи. Собирайся. Я уже список составил что прикупить  ещё надо для хорошего отдыха.
Я должен сразу был испугаться, только услышав слово «список». Но я, почему-то, не испугался. Идиот.
В пятницу вечером я подъехал к дому Ивана. Он с  глупой улыбкой  стоял у машины с листом А4, исписанным почерком врача-алкоголика.
- Слушай: палатка-двухслойка, спальники, коврики, горелка, газ, котелок, термос, дождевики, репеллент от клещей, комаров, мошек, стульчики, сапоги забродные, бинокль…
-А бинокль зачем?
- На птичек смотреть... и на другую живность. Орнитология, Дань - это круто!  Вокруг природа, красота, надо ценить всё это.
-Мы рыбу ловить едем или на орнитологический съезд?
- Не спорь!Читаю дальше: фидер, удочки, спиннинг, прикормка, живец в ведре с компрессором…
- С компрессором?! Как в аквариуме?
- А чтобы свежий был! Живец должен быть активным и веселым.
- Вань, мы на два дня. Можно было червей накопать.
-Черви - это прошлый век. Садись. Поехали, уже!
Я сел. На заднем сиденье стояло ведро, из которого доносилось ритмичное бульканье. Маленький компрессор на батарейках старался вовсю.
-Что это за звук? — спросил я.
- Живец дышит. Свежак, - гордо ответил Иван и включил зажигание.
Всю дорогу я ехал с ведром на коленях. Живец брызгался. Компрессор булькал. Иван всё время рассказывал, как в детстве ловил голавлей на том берегу, куда мы сейча  едем.
-Мы тогда с пацанами палатку ставили, - мечтательно цмокнул языком он. - Мредставь: река шумит рядом, теплая, прозрачная. Поплавок стоит ровно, и такая тишина… Блаженство.
- Слово «блаженство» - красное словцо? Ты его уже четырнадцать раз сказал.
- Потому что я это чувствую! У меня интуиция!
Навигатор через три часа выдал: «Вы прибыли. Ваш пункт назначения - промзона».
Я повернулся к Ивану. Иван повернулся к навигатору.
-Вань, почему «промзона»?
-Старые карты! - отмахнулся он. - Там река, я точно помню. Я ещё мальчишкой  там купался.
-Тебе было двенадцать?
-Четырнадцать.
-Вань, с четырнадцати лет до твоих теперешних тридцати пяти двадцать один год прошёл. Река могла немного поменяться.
-Не каркай. Будет тебе река. Будет берег. И выдры будут.
-Какие выдры?
-Там выдры живут. Красивые такие, в реке плавают.
- Ты выдр вживую видел?
-Нет, но в передаче показывали.
Они очень похожи на тех зверьков, что там плавали.
Я закрыл глаза. Компрессор в ведре булькнул с явным сарказмом.
Палатку мы ставили уже в темноте при свете фар. Иван, как заправский шаман, втыкал колышки под немыслимыми углами.
-Вот сюда ставь, здесь мягко!
-Вань, здесь корень. Колышек не лезет.
-Значит, втыкай под углом сорок пять градусов. Я в интернете читал, что так можно.
- Ты читал  вот эту инструкцию, что написана по-китайски?
-А какая разница? Палатка должна стоять!
Через полтора часа палатка стояла. Кривая, с одним тамбуром, зато с каким-то дополнительным клапаном, назначения которого не поняли даже мы с Иваном,  решив, что это для вентиляции.
Развели костёр газовой горелкой: дрова оказались мокрыми. Поджарили сосиски. Открыли вино.
Иван поднял пластиковый стакан:
-За блаженство! За прекрасное утро! За то, чтобы клёв был богатый!
-И за то, чтобы ночью нас не сожрали дикие звери, - добавил я.
-Завтра в шесть подъём.-Иван отхлебнул. - Тропинка знакомая: дуб, овражек, берег. Всё будет идеально.
Легли мы, около одиннадцати. Уснул я под бульканье компрессора и счастливый храп Ивана.
Я проснулся от странного звука в полной темноте. В палатке пахло нейлоном, сыростью и нашими немытыми ногами. И где-то в этой темноте, вдруг, послыгалось:
Ш-ш-ш-хрусть. Ш-ш-ш-хрусть. Тр-р-р-раз!
Звук доносился из угла палатки.
Кто-то доставал из сумки пакеты с нашими припасами.
Этот невидимка не просто шуршал пакетами, а  методично, с чувством, с расстановкой раздирал полиэтилен.
Я замер. Сердце ухнуло вниз, как пойманный карась обратно в воду.
- Ваня, - одними губами прошептал я. Но Иван спал, как убитый.
Ш-Ш-Ш. Хрусть. Хрусть. Ш-ш-ш.
 Пакет протестующе затрещал.
- Иван! - гаркнул я в темноту. - Там кто-то есть!
-А? Клюёт? - сонно промычал он.
- Тише ты! Слышишь, кто-то жрёт наши припасы!
Иван тут же чиркнул фонариком. Жёлтый луч заметался по палатке: спальники, ботинки, рюкзак, ведро с живцом… и луч упёрся в угол, где стояла сумка. Из сумки торчала маленькая серая морда с чёрными бусинками глаз и мокрым носом.
Ёж.
Он сидел прямо в нашей сумке, передними лапами придерживая пакет с печеньем «Юбилейное». Пакет был уже разодран вдоль и поперёк, печенье валялось на дне сумки, а ёж в этот самый момент засовывал в рот очередной квадратик.
Мы с Иваном молча уставились на него. Ёж уставился на нас. Потом, не торопясь, доел печенье, облизнулся, вылез из сумки, демонстративно прошлёпал мимо наших спальников, задел иголками штормовую сетку - р-р-раз! - порвал её и исчез в ночи.
А дальше тишина. Только компрессор булькает.
-Дань, - сказал Иван с восхищением в голосе. - Ты видел? Он сам пришёл! Дикая природа! Мы с ней на равных!
-Вань, он только что сожрал полпачки печенья и уничтожил вентиляцию! Какой «на равных»? Он нас за лохов держит!
- Это священное животное, - убеждённо заявил Иван. - Он пришел к удаче: к хорошему клёву!
 - Если он решит привести сюда всю свою семью, то мы останемся без продуктов, - заметил я.
-Ты всегда всё драматизируешь. - Иван отвернулся и через минуту уже снова храпел.
Я заклеил дыру пластырем, переложил уцелевшее печенье в рюкзак и долго не мог заснуть, прислушиваясь, не вернулся ли колючий диверсант за добавкой.
Ровно в шесть Иван грубо растолкал меня. Солнце только вставало, на траве блестела крупная роса, комары уже проснулись и были, по-видимому, очень голодные.
-Подъём, рыбак! Выдры нас заждались. А голавли долго ждать не любят!
Мы одели на себя всё снаряжение: термобельё, флиски, мембранные куртки, забродные сапоги до самых подмышек. Иван нацепил разгрузочный жилет с тридцатью карманами. Я не стал спрашивать зачем.
-Живец? - спросил я, кивнув на ведро.
Иван заглянул внутрь. Десять пескарей плавали брюхом кверху. Компрессор отчаянно булькал, но пескари были безнадёжны.
-Ничего, - уверенно сказал Иван. - На червя поймаем. Пошли.
Он взял три удочки, сачок, подсачек и ведро с мертвым живцом. Я взял телефон, чтобы заснять блаженство Ивана для истории.
- Тропинка знакомая: дуб, овражек, потом река. Здесь недалеко!
Мы прошли дуб. Прошли овражек. Иван шёл всё быстрее, даже запыхался.
- Слышишь? - повернулся он ко мне. - Река шумит?
-Вань, я слышу шум большого мотора.
-Это не мотор, это ветер в камышах.
-Это мотор. Ну, серьёзно. И пахнет здесь не рекой, а соляркой.
Иван ускорился и, через минуту, он раздвинул кусты ольхи и вышел на обрыв.
Я вышел всоед за ним.
Реки внизу не было.
Вместо неё был огромный, свежевырытый карьер. Высокие, глинистые стены, темная маслянистая лужа на дне, самосвал и два жёлто-чёрных экскаватора. Тот, что поближе, методично выгребал остатки грунта, превращая бывшее русло в промышленную воронку. Ковш скрежетал, поднимался, и с грохотом опрокидывался в кузов самосвала.
Иван стоял с удочками, открыв рот. Сачок из его рук выпал на землю.
- Дань, - прошептал он. - Где река?
- А я тебе говорил про навигатор. Промзона, - сказал я, не скрывая ехидства. - Твоя река стала промышленной зоной.
- Но я же помню! - вскрикнул Иван. - Песчаный берег! Я здесь купался! Мы с пацанами костёр жгли!
-Вань, ты купался здесь, когда Путин ещё Борисычем был. Двадцать лет прошло.
- Но где же выдры? - тихо спросил он.
- Выдры, наверное, переучились на экскаваторщиков. Вон, смотри, в кабине мужик сидит. Может, это выдра в ватнике. Их теперь не отличишь.
Иван медленно опустился на корточки. Удочки звякнули друг о друга. Ведро с мёртвым живцом он поставил рядом с собой.
- Дань, - сказал он сдавленным голосом. - Ты представляешь, как я готовился? Палатка, спальники, прикормка, компрессор этот дурацкий… Ёжик печенье сожрал…
Я предвкушал… блаженство… с удочкой на берегу реки…
- А получил экскаватор в карьере, - закончил я.
- Заткнись, - крикнул Иван, но не зло, а устало.
Экскаватор рыкнул, ковш мотнулся и выплюнул ком мокрой глины прямо в лужу. Лужа отозвалась жидким хлюпом.
-Поехали домой, - выдавил Иван и поднялся. - Давай собирать палатку.
- А как же выдры?-сьехидничал я.
- Дань, клянусь этим карьером, я тебя здесь, прямо сейчас, без ковша закопаю.
Мы развернулись и пошли к палатке. По дороге я спросил:
- Вань, а ёжик — он точно к удаче?
-К какой удаче? - буркнул Иван.
-К той, что мы увидели экскаватор? Удача федерального значения.
Я хотел, снова, съязвить, но увидел, как  обреченно он несёт удочки, сачок, подсачек и ведро с дохлыми пескарями, и промолчал.
У машины Иван вдруг остановился.
-Слушай, — сказал он. — А ведь ёжик-то был прав. Печенье наше сожрал — не отравился. Значит, оно качественное. Надо будет ещё купить.
- Вань, ты идиот.
Он поднял на меня глаза. И я увидел в них такой коктейль из обиды, гнева, разочарования и недоумения,  что понял: сейчас прозвучит нечто.
- Дань, - произнёс он. - Ты человек умный, прагматичный, ты даже компрессор презираешь. Скажи мне… - он кивнул на экскаватор. - И для чего это люди придумали экскаваторы?

Я задумался. Хотел ответить: для добычи песка, для строительства, для цивилизации. Но глядя на его забродные сапоги, которые никогда не забродят, на ведро с дохлыми пескарями, на палатку с дырой после ночного грабителя-ежа…
-Вань, - сказал я. - Экскаваторы люди придумали специально для того, чтобы два мужика в мембранных куртках с удочками стояли на краю ямы и чувствовали себя идиотами. Это такой аттракцион. Называется «Блаженство отменяется».
А, если честно, то, мне сейчас кажется, что экскаваторы придумали для того, чтобы мы ценили каждый живой берег, который нам попадётся. Если, конечно, он ещё остался.
Лариса Рудковская