О чём шепчут леса

Ещё до крещения Руси, когда люди верили в языческих богов, духов, соблюдали их правила и жили мирно соседствуя друг с другом, был среди людей один парень, на вид молодой, красивый, лет двадцати на вид, с чёрными как смоль волосами, белой, нежной кожей, правильными чертами лица, с небесно голубыми глазами, в которых читалась вековая мудрость, не меньше. Из-за этого он одновременно казался старше. На деле же никто не знал сколько ему лет, он не отвечал на этот вопрос, предлагая вопрошаемым лишь догадываться. Жил он близ маленькой деревушки, неглубоко в лесу, в просторном для одного человека доме, который завораживал изнутри и снаружи – повсюду были древние руны, различные обереги, черепа животных, много пучков с сушёной травой, баночками с лечебными мазями и прочая непривычная деревенским людям утварь.

Его называли волхвом, целителем тела и души, видящем и знающим больше остальных. Его немного побаивались, скорее из-за отшельничества и внешнего вида, когда он приходил в деревню со странным закрученным деревянным посохом, рогами какого-то животного на голове, всегда в чёрной одежде. Но к нему и всегда обращались за помощью, когда своих сил было недостаточно, чтобы например залечить тяжёлые раны, принять роды, защитить от невзгод, благословить и много чего ещё. Но понапрасну старались не насаждать, их четыре десятка в деревне, а он совсем один. Не женился, родителей не было, ни одного близкого человека, что тоже настораживало некоторых. Даже старейшины не могли сказать, чей он сын и откуда пришёл. Будто он всегда жил неподалёку, в своём причудливом доме

Была середина весны – природа успела немного проснуться от своего сна, но зима уходить не хотела, принося холодные ветра даже в солнечную погоду.

– Бедная Маришка – причитала женщина, утирая платком жгучие слезы.

– Да она ж с рождения такая была, плохонькая уродилась, маленькая вся, синяя, как помню, чуть ли не мёртвенькую на простыню положили, так и болела часто всегда – ответил муж женщины, которую звали Велислава или просто, как называли все, Величка.

Она посмотрела на него красными, усталыми глазами, в которых была глубокая печаль и почти не было надежды – скажи мне, Окомир мой, ты уже ль не веришь, что она сможет поправиться и быть здоровенькой, как другие детки?

– Право не знаю – молвил он ей в ответ, – не знаю, душа моя. Так уж, видно, судьбинушка решила... Он опустил взгляд в дощатый пол, сидя на скамье у печи и нежно, без слов, взял её руки в свои.
– А быть может, сходить до здешнего знахаря? Когда я пришла к вам в деревню чтобы зажить с тобой да стать семьёй, он как раз был у кого-то из соседских, уходил и они благодарили его вслед.

– Милая моя, это очень странный человек, а может и не человек он вовсе, про него разное поговаривают нынче... Будто не стареет он, да живёт уж при том немало. Обращаются к нему за помощью в редких случаях, когда совсем ничего не помогает, а наша-то девка не так плоха, как говорит Бажена, она тоже кое-что смыслит в этом – закончил муж с серьёзным видом и обернулся взглядом к дочери, лежащей в постели и, кажется, спящей, но на вид всё же нездоровой.
Женщина вновь заплакала, на этот раз сильнее. Материнское сердце разрывалось на части, уж седьмой год хворает всё, да никак оправиться не может.
Вдруг со стороны кровати раздался хриплый кашель, мать быстро подбежала к дочурке, присела на край постели и, поправляя прохладную тряпочку на лбу, продолжила чуть тише, обращаясь к мужу – ну что же ты, совсем не видишь, что не помогут ей наши, сколько ж она бедная так будет ещё страдать?
Окомир тяжело вздохнул, посидел с минуту, глядя на плачевную картину, да и вышел из дому, за советом к старшей пошёл.

Через три дома от них, стояла чуть ветхая изба, в которой жила старушка Бажена, к которой тоже обращались в трудную минуту. У неё была внучка и ученица Оксана, которой она неспешно передавала свои знания и умения врачевания. Они сидели за деревянным столом, младшая что-то заинтересованно вышивала, а старушка вязала тёплые вещи.
Вдруг в тишину их дома ворвался стук в дверь. Обе прервались.
– Оксанка, иди-ка спроси, кто к нам пожаловал, да зачем. Если чего стряслось, то пусть проходит.
Девочка послушно отложила вышивку и направилась к двери. Отворив её, узнала в госте соседа Окомира, немного расспросив, впустила в дом, велела пройти к бабушке, а сама побежала наверх, чтобы не мешать.

– Здравы будьте, Бажена Витомировна – поздоровался молодой человек.
– И тебе не хворать, Окомирушка. С чем ко мне явился?
– Да вот, совета спросить хочу, хворает дочка наша, Маришка, уж долго очень, ничего не помогает ей толком, даже ваши средства – он виновато развёл руками и посмотрел в зелёные, чуть тусклые глаза женщины напротив. – Велислава хочет колдуна из леса позвать, мол на него надежда только осталась, а я ему не очень доверяю. Что скажете?
Бажена нахмурилась при упоминании колдуна, немного задумалась и затем сказала – вот что, беспокойство твоё не пустое, но здесь я уже помочь ничем ей не смогу, послушай жену свою, да пусть что-нибудь путное выйдет, он хоть и выглядит молодо, а знает гораздо больше меня. Пойди, попроси его, но главное в долгу не останься за просьбу свою, если чего попросит – услужи, али нет, так сам предложи чего-нибудь, понял?
– Да, Бажена Витомировна, запомнил, благодарю за совет Ваш, сам бы не решился. Что ж, пойду я тогда, предупрежу супругу и направлюсь к нему.
– Ступай, Окомирушка, жене приветы передай от нас с Оксаною, пусть заходит тоже, мало меня навещают теперь просто так – немного с грустью закончила бабушка. Оксана спустилась и проводила гостя, заперев за ним дверь.
Только выйдя за порог, Окомир бегом помчался домой.