В сумраке мглистом. 29. О любви

После школы, вернувшись в сырую комнату, Башкин чувствовал себя разбитым; он открыл книгу, в надежде на то, что она развлечет его, но она не только не развлекла его, а наоборот –  утомила; опустив отяжелевшие веки, он начинал прислушиваться к шуму, с которым вырывался воздух из его груди, что означало, что он засыпает.

Чтоб не заснуть, он взял со стола перочинный ножик и начал подструживать карандаш.

Тут постучали в дверь.

«Открыто!» - выкрикнул он, отложив карандаш в сторону.

В комнату вошла Зинаида Павловна. Она должна была прийти. Об этом ему сказала Леля, которая к тому же еще загадочно улыбалась, из-за чего он растерялся, потому что не знал, что ее улыбка значила, так, как будто она все знала, и это все - было о нем, что придавало ей больше уверенности, отсюда открытый взгляд, а он наоборот пребывал в нерешительности.

Поэтому он совсем не удивился. Одно время он даже ждал ее, но затем забыл о ней.
 
Окинув беглым взглядом голые исписанные простым карандашом стены, она села на свободный стул, который стоял ближе к окну. На какое-то время воцарилась выжидательная тишина. Зинаида Павловна продолжала рассматривать его комнату, но теперь уже подробно, отмечая про себя мелочи, которые указывали на неустроенность холостяцкого быта: то могли быть или чашка среди вороха бумаг на припавшем пылью столе, или рубашка на спинке стула, на том же стуле исписанная тетрадь, или носки под кроватью.

Башкин ждал, что она скажет, а пока ждал, открывал и закрывал лезвие перочинного ножика.

-Сергей Юрьевич, - начала она.

-Да, - с готовностью отозвался Башкин и сел ровно, посчитав, что сидеть, полулежа, на кровати при женщине неприлично.

-Сергей Юрьевич, вы, наверное, догадываетесь, зачем я пришла, - Она внимательно посмотрела на него, чтоб по его реакции на ее слова определить, что он знает.

-Понятия не имею,- играясь ножиком, сказал он.

-Я пришла к вам, чтобы поговорить о Леле.

-Говорите, - сказал ей Башкин.

Зинаида Павловна, когда шла к Башкину, рисовала в своем воображении другую картину, нежели та, которая открылась ей: учитель нисколько не волновался, он, казалось, был безразличен к судьбе без ума влюбленной в него молоденькой девочки, почти ребенка. Не значило ли это, что у него есть план, продуманный и бесчестный.

-Она влюблена  и не представляет своей жизни без вас, - выпалила Зинаида Павловна.

-Зинаида Павловна, вы все преувеличиваете, - после минутной паузы, заметил Башкин.

-Не преувеличиваю. Оставьте свой ножичек в покое и послушайте, что я вам скажу. Леля хорошая девочка, и вы могли бы на ней жениться.

Ее слова несколько смутили Сергея Юрьевича:
-Как можно жениться на ученице. Если это случится, вы будете первой, кто скажет, что это неправильно.

-Она вам не нравится?! – продолжая разговор о Леле, разочарованно произнесла Зинаида Павловна.- Смотрите, не порежьтесь.

В ее «не порежьтесь» был намек, но Башкин не понял его и, воспринял ее слова, не как какое-то предостережение, а как совет.

-Не порежусь,- продолжая играть ножичком, недовольно ответил юноша.

-Тогда объясните, почему она приходила к вам в общежитие? – спросила Башкина Зинаида Павловна, чем сильно удивила его, потому что он думал, что никто ее там не видел. Лицо, которое до этого было ироничным и вдруг стало серьезным.
 
-Я ее не приглашал, - почти грубо ответил ей Башкин.

-А затем она повела вас в библиотеку, чтоб познакомить с Милой, - продолжила Зинаида Павловна, заглядывая ему в лицо, которое он, как бы, задумавшись, опустил.

-Неправда, - сказал он. - И какое вам дело до всего этого?

Зинаида Павловна сделала вид, что не слышала, как он спросил ее, какое ее дело, и спросила:
-Что неправда?

-Что ходил, чтобы познакомиться. Это она вам сказала, что я приходил с ней знакомиться? Что за чушь! Зачем мне Мила? И ваша Леля мне не нужна. И с чего вы взяли, что здесь, во всем этом, - произнеся эти слова, он, как бы, показал рукой, ведя ее от сердца в сторону, и получилось, что - к Зинаиде Павловне, на возможные чувства, - есть какие-то чувства. Ведь вы на них намекаете. Так вот, их нет.

Зинаида Павловна посмотрела на его перевернутую ладонь, как бы, для того, чтоб убедиться, что чувств, действительно, нет (их там не было), но решила не сдаваться и после того, как еще минут пять послушала, что говорит Башкин, продолжила.

 -И потом, если следовать вашей теории, женившись на Леле, я убью любовь.

-Я думала, вы не слушаете, о чем говорят в учительской, а вы,  оказывается, слушаете, и очень внимательно.

-Не то чтобы слушаю…- замялся Башкин.- Не могу же я заткнуть уши.
 
-Вы, конечно же, думаете по-другому, - предположила Зинаида Павловна.

-Нет, почему же. Марку и Асе из «Очарованной души» любовь в какой-то момент тоже набила оскомину, и Ася признается, что убила бы Марка, но вы… Да, вот, - он было потянулся к книжке, которую перед этим бросил на стол, но, решив, что это лишне, продолжал. - Ася ни за что не убила бы Марка. А вы говорите, что для того, чтоб не умерла любовь, чистая и светлая, еще до того, как мужчина не разрушил идиллических отношений между ним и женщиной, его, то есть мужчину, надо убить. За что?! – Вы, Зинаида Павловна, не Зинаида Павловна, а Ирод какой-то.

Окрестив Зинаиду Павловну Иродом,он вспомнил свою фантазию  со сценой и чахоточным поэтом в углу. Поэт – это Китс, автор «Ламии»