Тик-так эпохи перемен

Здание НИИ Атомных электростанций — монументальная 25-этажная «махина» с огромным холлом и бесконечными рядами лифтов. Александр проработал здесь долгие годы: сначала инженером, потом начальником отдела. Но жизнь внесла свои коррективы. Чернобыль, где он был ликвидатором, напомнил о себе проблемами со здоровьем, и Александру пришлось сменить профиль — он возглавил диспетчерскую службу по обслуживанию родного здания.
Ответственность только выросла: теперь он отвечал за каждый метр, от подвалов до крыши. Под его присмотром всё крутилось, смазывалось и работало как швейцарские часы. Но однажды привычный ритм атомного института нарушил «праздник абсурда».
В стране гремели «лихие девяностые», металлы всех размеров и мастей очень ценились.  В НИИ объявили массовую сдачу металлолома. План был суров: сдать хоть что-нибудь были обязаны все — от секретных лабораторий до столовой. Весь день здание гудело: научные сотрудники с азартом старьевщиков тащили списанные приборы, отвинчивали, что могли, находили старые осциллографы и дырявые кастрюли. К вечеру суета улеглась, ночная смена программистов заступила на вахту в Вычислительном центре, и ничто не предвещало беды.
В два часа ночи Александр совершал плановый обход. Он уже прошел путь с самого верха до первого этажа, как вдруг в гулкой тишине огромного холла услышал это. Сухой отчётливый звук часового механизма. Звук шел из большого металлического мусорного контейнера.
В те годы в Москве еще не зажили раны от взрывов в метро и жилых домах. Бдительность была не паранойей, а средством выживания. Людей постоянно предупреждали об опасности  оставленных без присмотра вещей и сумок. 
  Память офицера авиационного истребительного полка сработала быстрее, чем успел накатить страх, практически мгновенно: Александр не стал открывать крышку — провода могли быть подведены к ней. В такие моменты мозг работает как компьютер: инструкции всплывают в голове сами собой. Хотя внутри всё сжималось от понимания: перед ним не учебный макет, а реальный бак в реальном НИИ.
Он метнулся к телефону спецсвязи и четко, по-военному, вызвал помощь.
- [ ] Дальше события понеслись вскачь. Пока ехали взрывотехники, Александр предупредил охрану о вызванных спецслужбах, потом побежал  по этажам, эвакуируя из кабинетов сонных программистов, витающих в  своих виртуальных мирах и дежурную медсестру. Он выводил людей на улицу, открывал аварийные выходы, а когда здание опустело — вернулся к контейнеру и встал на караул, боясь, что кто-то из запоздалых работников случайно заглянет в бак. 
Для Александра во всей вселенной на тот момент воцарилась звенящая, вернее тикающая, тишина. Только он и этот проклятый контейнер.  И  он был готов охранять этот бак с тикающей опасностью ценой своей жизни понимая, что в нем лежит судьба не только целого здания, а и ближайших домов со спящими мирными жителями.
 Он понимал: если рванет на первом этаже, 25 этажей атомных разработок страны превратятся в груду руин.

К трем часам ночи у НИИ собрался «ансамбль» из главного инженера и главного энергетика района, пожарных, газовщиков и оперативников.   Было светло, как днем от фар автомобилей и мигалок спецтехники. Прибывшие специалисты подогнали радиоуправляемого робота — в то время эта штука выглядела как пришелец из будущего. Клешня робота очень медленно приподняла крышку...

Взрыва не было. Манипулятор извлек из недр бака обычную коробку с прибором-самописцем.
Как выяснило следствие, грузчики из фирмы «ВторЧерМет» во время дневной суеты уронили тяжелый металлический ящик. При ударе у старого самописца сработал тумблер, и он «затикал». Мужики, недолго думая, решили не разбираться в устройстве тикающий техники, а просто выкинули «подозрительную коробку» в ближайший бак. Днём за шумом толпы его никто не слышал, а ночью он решил устроить свой «сольный концерт».
Потом были долгие допросы. Особисты с пристрастием выясняли: а не сам ли Александр подложил прибор, чтобы выслужиться? В те годы людей, которые просто честно делали своё дело — до конца, до холодного пота, хоть днём, хоть в три часа ночи, рискуя своей жизнью, оставалось всё меньше, и их искренние порывы часто вызывали подозрение. 
Но Александр лишь устало смотрел на них. Он просто делал свою работу — так, как привык и в истребительном авиаполку, и в Чернобыле.