Изобретатель и волшебник

 Жили-были в разных сказках два героя, которые никогда не должны были встретиться. Один обитал в Цветочном городе на улице Колокольчиков, носил шляпу с широкими полями и считал себя великим музыкантом, поэтом, художником и изобретателем, хотя на деле не умел ни того, ни другого, ни третьего. Другой жил в мире магов и волшебников, в школе Хогвартс, где стены двигаются, лестницы меняют направление, а портреты подслушивают разговоры. Звали первого Незнайка, второго — Гарри Поттер.

 Они встретились потому, что однажды ночью Незнайка решил доработать свой пылесос (который, как известно, вместо пыли всасывал облака и превращал их в лимонад) и случайно пробил дыру в пространстве. Лимонад вылился на подстанцию, пылесос задымился, и Незнайку выбросило прямо в Выручай-комнату Хогвартса, где в тот момент Гарри пытался спрятать от Драко Малфоя своё новое пособие по защите от тёмных искусств с неприличными пометками на полях.

***

Гарри первым делом подумал, что перед ним новый монстр Люциуса Малфоя. Незнайка первым делом подумал, что перед ним Знайка, только в очках и со шрамом на лбу.
— Ты кто? — спросил Гарри, на всякий случай сжимая волшебную палочку, хотя от человека в шляпе с кисточкой и с жёлтыми штанами она вряд ли бы спасла.
— Я Незнайка, — гордо ответил тот, выбираясь из кучи тряпок, которые оказались старой мантией-невидимкой. — А ты, видать, какой-то чудак. У вас тут беспорядок.
— Это Выручай-комната, — сухо сказал Гарри. — Она выглядит так, как нужно. А ты как сюда попал?
— Через пылесос, — объяснил Незнайка, отряхивая шляпу. — Я, знаешь ли, изобретатель. Недавно придумал аппарат, который делает лимонад из облаков. Только он немного того... переработал. И вот.
Гарри потер шрам.
— Ты не маг?
— Ещё какой! — Незнайка выпятил грудь. — Я однажды сочинил стихи про Цветочный город. Все смеялись, но я им ещё покажу! И музыку сочиняю. И красками рисую. И даже на Луну собирался лететь.
— На Луну? — Гарри убрал палочку, потому что этот тип был явно не опаснее Пивза. — И как, долетел?
— Ну... не совсем, — признался Незнайка. — Коротышки сказали, что это выдумки. Но я-то знаю, что туда можно долететь, если взять побольше газировки.
Гарри вздохнул.
— Слушай, мне нужно готовиться к экзаменам по зельеварению, а ты... может, посидишь тут тихо?
— Конечно! — обрадовался Незнайка и тут же принялся крутить какую-то стеклянную колбу, которую нашёл на полке. Колба оказалась с зельем мутного цвета, которое Незнайка сначала понюхал, потом лизнул, а затем, чихнув, случайно опрокинул на себя. Гарри успел отскочить, но шляпа Незнайки начала светиться фиолетовым и петь арию из оперы неизвестного композитора.
— Это что за ужас? — спросил Гарри, зажимая уши.
— Это мой талант! — гордо ответил Незнайка, хотя сам выглядел растерянным. — Просто раньше он проявлялся... ну... иначе.

***

 
Гарри попытался объяснить Незнайке, что в Выручай-комнате не нужно ничего трогать без спроса, что волшебство требует осторожности, а шляпа, которая поёт оперы, — это магический коллапс. Это совершенно неприемлемо.
 
 Незнайка слушал первые три минуты, потом отключился и начал переставлять книги на полках так, чтобы они стояли по цвету радуги, потому что «так красивее».

— Ты вообще понимаешь, что эти книги могут тебя укусить? — спросил Гарри.
— Ерунда! — отмахнулся Незнайка. — Я читал книжку про шмелей, которые кусаются, и ничего, я с ними потом подружился.
— Шмели не кусаются, они жалят, — вздохнул Гарри.
— Вот видишь, ты тоже не знаешь! — обрадовался Незнайка и поставил книгу о тёмных искусствах на самую высокую полку, откуда она тут же свалилась и приземлилась Гарри на ногу.

 Гарри подумал, что сейчас он совершит убийство. Но потом вспомнил, что тётя Петуния, когда Гарри впервые сломал её любимую вазу, не убила его, а просто заперла в чулане на три дня. И Гарри решил, что он не тётя Петуния. Он взял палочку, прочитал заклинание и вернул книгу на место.

— Слушай, — сказал он, стараясь говорить терпеливо. — Ты, наверное, просто не знаешь, как тут всё устроено. Я научу тебя паре вещей, а потом ты вернёшься в свой город через свой... как его... пылесос.
— А ты, наверное, не знаешь, что я сам кого хочешь могу научить! — обиделся Незнайка. — Вот, например, я знаю, как провести воздушный шар с корзиной и не разбиться. Ты умеешь?
— Я умею летать на метле, — сказал Гарри.
— На метле?! — Незнайка зашёлся смехом. — Это же глупость! Метла — это для полов, а не для полётов!
— В Хогвартсе на метлах летают все, — терпеливо пояснил Гарри. — Это спорт.
— Спорт — это гонки на газонокосилках! — возразил Незнайка, который когда-то пробовал газонокосилку, но её заглушил Шпунтик, не объяснив почему.
 
 Спор продолжался полчаса. К концу спора Гарри понял, что Незнайка абсолютно не способен слушать и соглашаться, но что у него есть одно редкое качество, которого Гарри очень не хватало в последнее время: он не умел бояться и унывать. Когда Гарри упомянул Волан-де-Морта, Незнайка спросил: «Это который с ножницами ходит?» и тут же перевёл тему на преимущества газировки перед тыквенным соком.
***
 
Всё изменилось, когда в Выручай-комнату кто-то постучал. Гарри замер, потому что стук был особенным — три коротких, один длинный, два коротких. Это был сигнал, который он изобрёл вместе с Роном и Гермионой, но в последнее время никто им не пользовался.

— Ты ждешь кого-то? — спросил Незнайка, но Гарри уже открыл дверь.

На пороге стояла Гермиона Грейнджер. Она была бледнее обычного и держала в руках сложенный пергамент.

— Гарри, у нас проблема, — сказала она и, только заметив Незнайку, добавила: — Ой. Это ещё кто?
— Я изобретатель! — гордо выпалил Незнайка. — А ты, наверное, его девушка? Красивое платье. И книжки умные носишь. Тебя, случайно, не Знайка зовут?
— Меня зовут Гермиона, — сухо ответила она. — И я не девушка, я друг.
— Это одно и то же! — радостно изрёк Незнайка и тут же забыл про неё, потому что на полке увидел какой-то блестящий шарик — снитч.
— Не трогай! — крикнул Гарри, но было поздно. Шарик вырвался из рук Незнайки и заметался по комнате, сбивая с полок всё на своём пути.

Гермиона взмахнула палочкой, и снитч замер в воздухе.
Незнайка, не отрывая глаз, сказал:
— Знаешь, у нас в Цветочном городе тоже такие были. Только они футбольные мячи. И когда Винтик и Шпунтик приделали им крылья, они летали ещё быстрее. И все кричали, что это опасно, но я один не боялся. Потому что если бояться, то ничего не изобретёшь.

Гарри посмотрел на него. В голосе не было хвастовства. Была незамысловатая уверенность человека, который уже падал, вставал и шёл дальше, потому что стоять на месте скучнее, чем падать.  Волшебник увидел человека, который просто не умел притворяться кем-то другим. Даже если другим быть полезнее.

— Знаешь, — сказал Гарри, — я тоже иногда делаю вещи, которые все считают опасными. И меня за это... ну, ругают.
— А ты не слушай! — посоветовал Незнайка. — Они просто завидуют, что у самих кишка тонка. Вот я, например, когда в первый раз сел за руль своего автомобиля, все говорили: «Незнайка, ты разобьёшься». А я что? Я — нет.
— А с автомобилем что? — осторожно спросил Гарри.
— Разбился, — беззаботно ответил Незнайка. — Но зато как мы покатались!
Гермиона фыркнула.
— Это безответственно, — сказала она. — Ты мог пострадать сам и навредить другим.
— Это опыт, — парировал Незнайка. — Опыт — это когда ты что-то делаешь, и потом знаешь, что так делать не надо.
 
 Гарри вдруг подумал, что в этом есть странная, кривая мудрость. И что он сам много раз поступал похожим образом. Влипал в опасность, не думая о последствиях, ну, потому что иначе нельзя было спасти тех, кем дорожишь. Незнайка, конечно, спас бы разве что воздушный шарик от ветра, но сам принцип... принцип был такой же.

— Гермиона, — сказал Гарри. — Оставь его. Он не навредит.
— Я и не собиралась его выгонять, — удивилась Гермиона. — Просто у нас есть дело. В Запретном лесу светится что-то жёлтое и пахнет газировкой!

 Она развернула пергамент, и на нём оказалась карта Хогвартса с одной странной пометкой: в центре Запретного леса горела красная точка, подписанная «Неизвестный объект. Радиация? Магия? Неразбериха».

— Это что такое? — спросил Гарри.
— Наверное, это дыра, которую пробил мой пылесос, — задумчиво сказал Незнайка, с несвойственной ему задумчивостью. Друзья переглянулись —  пришелец проявил чудо догадливости. Или он просто притворялся простачком?
— Нам нужно его найти, — сказала Гермиона. — Иначе сюда может пролезть что-то похуже волшебников в жёлтых штанах.
— Ничего хуже меня нет! — гордо заявил Незнайка и тут же добавил: — Но я помогу. Я в этих пылесосах разбираюсь.
— Ты же его сломал, — напомнил Гарри.
— А вот и нет! — Незнайка вытащил из кармана какую-то гайку. — Я его усовершенствовал. Видишь, эта гайка оттуда. Если её вкрутить обратно в дыру, то всё само собой закроется.
— Это не гайка, это шарнир от часов, — сказала Гермиона, но Незнайка её уже не слушал. Он выбежал в коридор, крича: «За мной! Покажу, где у вас тут выход в мою реальность!».
Гарри переглянулся с Гермионой.
— Я никогда не думал, что скажу это, — произнёс он, — но мне кажется, у него есть план.
— У него нет плана, — отрезала Гермиона. — У него есть гайка.
Они побежали за Незнайкой.

***

 В Запретном лесу действительно зияла дыра. Она была лимонно-жёлтого цвета, с запахом газировки и плесени. Незнайка подбежал к ней и, недолго думая, попытался засунуть в неё гайку.
— Так не пойдёт! — крикнул Гарри. — Нужно магическое заклинание!
— А зачем? — удивился Незнайка. — Гайка же оттуда, значит, она туда и должна встать. Это логика.
 
Гермиона хотела возразить, но в этот момент влажная гайка сама выскользнула из рук Незнайки, поплыла в воздухе и с мягким чмоканьем встала в центр дыры. Дыра начала затягиваться, как затягивается порез на коже, если вовремя приложить подорожник.
— Вот видите! — сказал Незнайка, вытирая пот со лба. — Я же говорил.
— Ты ничего не говорил, — сказала Гермиона, но беззлобно.

 Дыра сузилась до размера пятачка, потом исчезла совсем. В лесу стало темно и тихо. Только где-то вдалеке хрустнула ветка под ногами кентавра, и всё.

— Слушай, — сказал Гарри, поворачиваясь к Незнайке. — Ты, наверное, должен возвращаться? Как ты попадёшь обратно?
— А никак, — пожал плечами Незнайка. — Пылесос сломался, гайку я использовал, дома меня, наверное, уже потеряли. Придётся мне у вас пожить недельку-другую.
Гермиона побледнела. Гарри вздохнул.

— Ты будешь жить в Выручай-комнате, — сказал он. — И ничего не трогать.

— А как я перестану что-то трогать, если я всё время что-то трогаю? — задумался Незнайка. — Это в моей природе — трогать, починять, изобретать.

— Тогда ты будешь трогать только то, что я разрешу, — сухо сказала Гермиона. — Иначе я превращу тебя в жабу.

— О, жаба — это круто! — обрадовался Незнайка. — Мы с одной жабой на велосипеде катались. Правда, она свалилась, но я её потом поймал. Знаешь, как тяжело ловить жабу, когда она зелёная и трава зелёная? Это же как искать иголку в стоге сена, только иголка прыгает и квакает.

Гарри не выдержал и засмеялся. Громко, по-настоящему, впервые за много дней.

— Ладно, — сказал он. — Оставайся.

— Ты с ума сошёл? — прошипела Гермиона.

— Может быть, — ответил Гарри. — Но, кажется, он единственный, кто не пытается меня спасти, научить или убить. Он просто есть. И это... нормально.

Незнайка, конечно, не понял, о чём речь, потому что в этот момент он нашёл палку, похожую на волшебную палочку, и уже пытался заставить её зажечь огонь. Палка не зажигалась, но Незнайка не расстраивался. Он просто сказал:

— Ничего, я потом придумаю, как это работает. Может, она мокрая. Или ей нужно, чтобы я спел.

И запел.

Странным, немелодичным голосом, но с таким упрямством и верой в себя, что даже Гермиона, поморщившись на первой строфе, к третьей стала улыбаться. А Гарри закрыл глаза и впервые за долгое время почувствовал, что в мире есть не только тёмные лорды и экзамены, но и дураки в жёлтых штанах, которые случайно закрывают пространственные дыры обычными гайками.

И этого, наверное, достаточно.

***

Через три дня Незнайка нашёл в Выручай-комнате старый телевизор, который там оказался неизвестно откуда, и с помощью Гарри и Рона (который тоже пришёл поглазеть на странного гостя) починил его так, что телевизор стал показывать Цветочный город. На экране Знайка, Винтик и Шпунтик пытались собрать новый пылесос, но у них ничего не получалось.

— Видите, без меня никак! — гордо сказал Незнайка и потребовал, чтобы его отправили обратно, потому что «друзья без меня пропадут».

Это был первый раз, когда Незнайка сказал слово «друзья» в Хогвартсе. И Гарри вдруг понял, что сам Незнайка стал ему за эти три дня кем-то вроде... ну, не брата, но очень шумного и нелепого соседа, без которого комната становится слишком тихой.

Гарри, Гермиона и Рон (который теперь имел полное право всё это видеть) поколдовали над дырой, на этот раз аккуратно, и открыли портал обратно в Цветочный город. Незнайка, уже стоя на пороге, обернулся, снял шляпу и сказал:

— Приезжайте к нам как-нибудь. У нас тут весело. Ирригация, огороды, воздушные шары. И пылесос новый изобретём. А ты, — он ткнул пальцем в Гарри, — не бойся своих шрамов. Они, как моя шляпа: сначала кажутся дурацкими, а потом привыкаешь и даже нравится.
И шагнул в портал.
Портал закрылся. Гарри потер шрам на лбу.
— Дурацкий? — тихо спросил он.
— Он ничего не понимает в шрамах, — буркнул Рон.
— Но в гайках он разбирается, — сказала Гермиона почему-то задумчиво.
Гарри улыбнулся.
— Пойдёмте, — сказал он. — Надо готовиться к экзаменам.
 
 И они пошли, оставив Выручай-комнату пустой, если не считать упавшую жёлтую пуговицу, которую Незнайка потерял, когда в последний раз хлопал себя по карманам.

Пуговица так и осталась лежать на полу, и иногда, когда Гарри заходил в Выручай-комнату, он её видел, специально не поднимал, и почему-то чувствовал себя чуть-чуть увереннее.

Иногда, когда голова болела от пророчеств и совещаний, он просто закрывал глаза и слышал, как где-то за тонкой плёнкой, разделяющей миры, маленький хвастун в шляпе с кисточкой и в жёлтых штанах напевает фальшиво, крутит гайки и верит, что даже самая дурацкая идея может закрыть дыру в реальности, если верить в идею достаточно громко.