50 авиационных катастроф. Гибель Марины Расковой

Эта глава – не только о гибели прославленной советской лётчицы Марины Расковой 4 января 1943 года (которую она сама себе привезла - обычное дело в авиационных катастрофах).

Но и о гибели её боевой подруги Полины Осипенко четырьмя годами ранее; и о советских лётчицах на фронтах советско-германской войны… и вообще о женщинах в РККА в 1941-45 годах.

Рекомендую также сравнить биографии Расковой, Осипенко и Гризодубовой, с одной стороны – и Амелии Эрхарт, с другой. Получите очень хорошее представление о космической галактической разнице между США того времени (при всех их несомненных недостатках) … и сталинским СССР.

В первую очередь, для женщин. Желающим сравнить СССР того времени и Третий рейх (по тому же показателю) рекомендую ознакомиться с биографией великой (реально великой) Ханны Райч. И сравнить с советскими авиа-фуриями.

Но обо всём по порядку. Марина Михайловна Малинина родилась 28 марта 1912 года в Москве. Как ни странно, в семье артиста (вот уж никогда бы не подумал). Её отец, Михаил Дмитриевич Малинин — артист оперы (баритон) и антрепренёр, вокальный педагог, погиб в результате несчастного случая в возрасте 66 лет (был сбит мотоциклом).

Это был первый звоночек (знак), на который Марине Михайловне следовало бы обратить внимание и сделать соответствующие выводы. Но увы, девочка явно была оголтелой материалисткой…

Марина (очень поздний ребёнок) воспитывалась со старшим братом Романом, будущим радиоинженером. Другой брат (Борис) - инженер-кораблестроитель, автор первых советских проектов подводных лодок типов «Декабрист», «Ленинец», «Щука» (точнее, адаптаций зарубежных проектов – английских, итальянских, немецких). Лауреат Сталинской премии первой степени.

Её учёба и карьера выкидывала один пируэт за другим (в этом она была похожа на Амелию Эрхарт). Училась в Московской консерватории, затем работала… практиканткой в лаборатории анилинокрасочного завода.

В апреле 1929 года вышла замуж за инженера этого же завода Сергея Ивановича Раскова и прервала работу до октября 1931 года вследствие рождения дочери Татьяны; однако развелась с ним в октябре 1935 года.

С октября 1931 года — лаборантка аэронавигационной лаборатории Военно-воздушной академии имени Жуковского. Работала штурманом в Черноморской аэрографической экспедиции, провела масштабную аэрофотосъемку для устройства пассажирской авиалинии Одесса — Батуми.

В 1934 году окончила экстерном Ленинградский институт инженеров гражданского воздушного флота, работала инструктором-летнабом (лётчик-наблюдатель) аэронавигационной лаборатории Военно-воздушной академии имени Жуковского.

В 1935 году окончила школу пилотов на аэродроме Тушино. С осени 1935 года — инструктор по «слепым» (по приборам – высший уровень мастерства пилота и штурмана) полётам штурманской кафедры Военно-воздушной академии имени Жуковского и преподаватель штурманского дела на курсах усовершенствования начальствующего состава. В 1937-1939 годах — штатный консультант в НКВД СССР (мало кому известно, что у чекистов был нехилый авиапарк).

После чего пошла по стопам Амелии Эрхарт (я не сомневаюсь, что миссис Раскова была в курсе достижений американки). Однако явно не обратила внимание на второй звоночек – трагический финал её образца для подражания.

По сравнению с Амелией, Марина была «труба пониже, дым пожиже» … однако её достижения на ниве авиарекордов были впечатляющими весьма. В 1937 году Раскова в качестве штурмана участвовала в установлении мирового авиационного рекорда дальности на самолёте АИР-12 (двухместный самолёт, созданный в КБ Яковлева специально для полётов на дальние дистанции)

24 октября 1937 года Раскова вместе с Валентиной Гризодубовой установили рекорд дальности по прямой (Москва — Актюбинск) среди лёгких самолётов 1-й категории. Год спустя - три мировых авиационных рекордов дальности на гидросамолёте МП-1 (гражданском варианте разведчика-бомбера МБР-2).

24 мая 1938 г. экипаж в составе Полины Осипенко, Веры Ломако (ещё одна мировая рекордсменка) и Расковой показал лучший результат по дальности полёта по замкнутой линии в классе «С-бис» среди гидросамолётов (круговой полёт из Севастополя через Херсонес, Евпаторию и Очаков).

Второго июля 1938 года экипаж в таком же составе за десять с лишним часов с нагрузкой в 5,5 т преодолел расстояние в 2372 км, установив рекорд дальности по прямой и ломаной линиям (по маршруту Севастополь — Архангельск)

А потом Марина Михайловна стала одной из первых трёх женщин, удостоенных звания Героя Советского Союза (советского эквивалента американской и французской наград, полученных Амелией Эрхарт).

24—25 сентября 1938 года на самолёте АНТ-37 «Родина» вместе с Гризодубовой и Осипенко, Раскова совершила беспосадочный перелёт Москва — Дальний Восток  протяжённостью 6450 км (по прямой — 5910 км), длившийся более 26 часов.

АНТ-37 был в некотором роде двухмоторным аналогом ДБ-А, который погубил Сигизмунда Леваневского и его экипаж. Разработанный под руководством Павла Сухого в качестве дальнего бомбардировщика, он не был приняты на вооружение из-за низкой скорости и слабого вооружения. Ибо был ну совсем не «летающая крепость» … и даже не Ланкастер.

Однако вошёл в историю… хотя и не без приключений. В ходе перелёта Раскова сотоварищи установили женский мировой авиационный рекорд дальности полёта, после чего самолёт взял курс на Комсомольск-на-Амуре…  однако долететь ему не удалось из-за нехватки топлива.

Гризодубовой пришлось совершить вынужденную посадку на фюзеляж (без выпуска шасси), от чего могла пострадать стеклянная кабина штурмана в самом носу самолёта.

Поэтому Раскова по приказу Гризодубовой выпрыгнула с парашютом в тайгу, имея сего две плитки шоколада в кармане. Была найдена только через 10 суток. Самолёт АНТ-37 «Родина» был впоследствии спасён, его перегнали в Комсомольск-на-Амуре, где он находился в эксплуатации в годы Великой Отечественной войны.

За выполнение этого перелёта и проявленные при этом мужество и героизм второго ноября 1938 года Марине Михайловне Расковой присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина, а после учреждения знака особого отличия ей была вручена медаль «Золотая Звезда» № 106.

ИМХО, она заслужила этого звания просто за то, что выжила в тайге, совершив чудо… однако проигнорировала очередной звоночек. Гризодубова и Осипенко были награждены аналогично – тоже совершенно заслуженно. В 1939 году издательством Молодая гвардия была выпущена книга Марины Расковой «Записки штурмана».

С 1937 года находилась в штате НКВД: в феврале 1937 года — феврале 1939 года штатный консультант, затем уполномоченный Особого отдела Главного управления государственной безопасности НКВД СССР, с февраля до марта 1941 года — в особом отделе 3-го (авиационного) Управления Народного комиссариата обороны СССР, старший лейтенант госбезопасности (армейский майор).

11 мая 1939 года прозвенел очередной звоночек – в авиационной катастрофе погибла Полина Осипенко (на УТИ-4 - учебном варианте истребителя И-16)… однако Раскова проигнорировала и этот знак.

Когда началась Великая Отечественная война, Раскова использовала своё положение и личные контакты со Сталиным, чтобы добиться разрешения на формирование женских авиационных частей. Тогда же она была переведена из НКВД в Красную Армию.

РККА умела воевать, исключительно заваливая ворога трупами и закидывая железяками (результатом стало около ДВАДЦАТИ МИЛЛИОНОВ военнослужащих, погибших на фронтах Второй мировой войны).

Поэтому пушечного мяса постоянно не хватало… неудивительно, что главупырь Сталин и его вурдалаки развернули широкомасштабную кампанию с целью привлечения представительниц прекрасного пола в боевые подразделения.

Остальные армии воевали как положено – не числом, а умением – поэтому женщина на фронте (кроме медсестёр в полевых госпиталях и штабисток на приличном удалении от передовой) справедливо считали дикостью и варварством.

Но то армии цивилизованных стран… а в РККА Красному Тамерлану и его слугам удалось завлечь на фронт (в боевых подразделениях женщины служили исключительно добровольно) … в общей сложности МИЛЛИОН женщин. К этому нужно добавить полмиллиона призванных (недобровольно) в тыловые подразделения… правда 177 тысяч попали в ПВО, которое как бы не совсем…

Только по инициативе ЦК ВЛКСМ было подготовлено свыше 222 тысяч женщин — бойцов-специалистов, в их числе: миномётчиц — 6 097, станковых пулемётчиц — 4 522, ручных пулемётчиц — 7 796, стрелков-автоматчиц — 15 290, стрелков-снайперов — 102 333, связисток всех специальностей — 45 509.

Помимо условно-женских авиаполков, были сформированы 1-я женская добровольческая стрелковая бригада внутренних войск НКВД СССР, Отдельный женский запасной стрелковый полк, Центральная женская школа снайперской подготовки, Отдельная женская рота моряков. В стрелковых частях и подразделениях немало женщин сражались в качестве пулемётчиков и автоматчиков. Отдельный женский запасный стрелковый полк, сформированный в ноябре 1942 года при Московском военном округе, подготовил 5 175 женщин-бойцов и командиров: 3 892 рядовых, 986 сержантов и старшин и 297 офицеров.

Множество женщин было в частях ПВО. В некоторых частях ПВО число женщин доходило до 50-100 % личного состава. На Северном фронте ПВО в отдельных частях и подразделениях их число составляло 80-100 % личного состава.

С 1943 года в части ПВО женщины направлялись на должности не только обслуживающего состава, но и боевых расчетов (разведчиков, орудийных номеров, номеров зенитных пулемётов, прожекторных станций, постов аэростатного заграждения). К концу войны женщины составляли до 24 % численности войск ПВО. Призыв женщин позволил высвободить из войск ПВО и направить на фронт до 300 тыс. мужчин.

Но больше всего в армии было женщин-медиков. Из общего числа врачей, которых в действующей армии насчитывалось около 700 тысяч, женщин было 42 %, а среди хирургов — 43,4 %. Средними и младшими медицинскими работниками на фронтах служили более двух миллионов человек и из них женщины составляли большинство — свыше 80 %.

В ходе войны немало советских женщин-военнослужащих попало в немецкий плен. Стараниями советского и российского агитпропа широчайшее распространение получил миф о том, что якобы существовал аналогичный реальному «приказу о комиссарах» такой же "женский приказ", согласно которому женщины-военнослужащие РККА якобы не признавались комбатантами и потому подлежали расстрелу на месте.

Это чушь полная - такого приказа никогда не существовало. Да, захваченных в плен женщин-военнослужащих РККА действительно расстреливали... но только евреек и комиссарш - наравне с мужчинами. Все остальные попадали в лагеря военнопленных... или в рабочие лагеря (в тот же Равенсбрюк, например).

Да, действительно, нацистская пропаганда не считала женщин в РККА комбатантами... но ведомство доктора Геббельса и не такую ахинею на свет Божий производило. В реальности к пленным женщинам - военнослужащим в вермахте относились почти так же, как и к мужчинам (изнасилования были редкостью - сильно мешали Нюрнбергские расовые законы). То есть, очень и очень плохо...

15 октября 1941 года с одобрения Сталина в городе Энгельсе сформировала из лётчиц, подготовленных аэроклубами, школами Гражданского воздушного флота и Осоавиахима, авиагруппу из трёх женских авиаполков.

586-го истребительного (Як-1), 587-го бомбардировочного (Пе-2) и 588-го ночного бомбардировочного (По-2), последний носил неофициальное название — «Ночные ведьмы». Позднее Раскова была назначена командиром 587-го бомбардировочного авиаполка.

Истребительный авиаполк ПВО был скорее пропагандистской акцией; очень быстро выяснилось, что, предоставленные сами себе, авиафурии, как бы это помягче сказать, большой пользы не приносят.

Пришлось назначить командиром бывалого лётчика-истребителя мужского пола…  а затем и вовсе существенно разбавить авиадевичник профессионалами. Однако полк всё равно звёзд с неба не хватал; его победные реляции по большей части творения советского агитпропа.

А вот «Ночные ведьмы» проявили себя несопоставимо серьёзнее. Командиром полка была назначена капитан Евдокия Бершанская, лётчица с десятилетним стажем. Под её командованием полк сражался до окончания войны.

Его шутливо называли: «Дунькин полк», с намёком на полностью женский состав и имя командира полка. Партийно-политическое руководство полком возглавила Мария Рунт (филолог по образованию).

Формирование, обучение и слаживание полка проводилось в городе Энгельс. Авиаполк отличался от аналогичных формирований тем, что был полностью женским. Созданные согласно тому же приказу два других женских авиаполка в ходе войны стали смешанными, но 588-й авиаполк до своего расформирования остался полностью женским: только женщины занимали все должности в полку от механиков и техников до штурманов и пилотов.

«Ночными Ведьмами» (Nachthexen) их прозвал противник за то, что все боевые вылеты были исключительно ночными, а перед пикированием на вражеские позиции пилоты отключали моторы на «кукурузниках» По-2 и оставался слышим лишь негромкий шелест воздуха под крыльями, похожий на звук метлы.

Одна из «ведьм» впоследствии вспоминала:

«Наш учебный самолёт создавался не для военных действий. Деревянный биплан с двумя открытыми кабинами, расположенными одна за другой, и двойным управлением — для лётчика и штурмана (до войны на этих машинах лётчики проходили обучение).

Без радиосвязи и бронеспинок, способных защитить экипаж от пуль, с маломощным мотором, который мог развивать максимальную скорость 120 км/час. На самолёте не было бомбового отсека, бомбы привешивались в бомбодержатели прямо под плоскости самолёта.

Не было прицелов, мы создали их сами и назвали ППР (проще пареной репы). Количество бомбового груза менялось от 100 до 300 кг. В среднем мы брали 150—200 кг. Но за ночь самолёт успевал сделать несколько вылетов, и суммарная бомбовая нагрузка была сравнима с нагрузкой фронтового бомбардировщика [даже поболее, чем у Пе-2 в одном вылете]»

Низкая скорость и малая высота полета превратились в преимущества во время ночных боевых операций. Летчицы могли подлетать к цели с приглушенными двигателями, что позволяло им совершать точные бомбовые удары.

Благодаря конструкции биплана с двумя крыльями большой площади самолёт мог планировать при выключенном двигателе. На узлах подвески самолёта могло располагаться до 350 килограммов боевого оружия, что составляло почти треть веса пустого самолёта.

Управление было сдвоенным: самолётом возможно было управлять и пилоту, и штурману. Были случаи, когда штурманы приводили на базу и сажали самолёты после того, как пилот погибала. До августа 1943 года лётчицы не брали с собой парашюты, предпочитая взять вместо них ещё 20 кг бомб. Пулемёты на самолётах также появились только в 1944 году.

Порой за ночь экипаж совершал по 6—8 вылетов летом и 10—12 зимой. Лётчицами было сброшено более 3 тысяч тонн бомб, 26 000 зажигательных снарядов и 155 мешков с боеприпасами и продовольствием окружённым советским войскам.

Безвозвратные боевые потери полка составили 23 человека и 28 самолётов. Несмотря на то, что лётчицы гибли за линией фронта, ни одна из них не считается пропавшей без вести. После войны комиссар полка Евдокия Рачкевич на деньги, собранные всем полком, объездила все места, где гибли самолёты, и разыскала могилы всех погибших.

Самой трагичной в истории полка стала ночь на 1 августа 1943 года, когда было потеряно сразу четыре самолёта. Немецкое командование, раздражённое постоянными ночными бомбёжками, перебросило на участок действий полка группу ночных истребителей. Это стало полной неожиданностью для советских лётчиц, которые не сразу поняли, почему бездействует вражеская зенитная артиллерия, но один за другим загораются самолёты.

Когда пришло понимание, что против них выпустили ночные истребители Messerschmitt Bf.110, полёты были прекращены, но до этого немецкий лётчик-ас, только утром ставший кавалером Рыцарского креста Йозеф Коциок успел сжечь в воздухе вместе с экипажами три «ведьминских» самолёта. Экипажи погибали и до отправки на фронт, в катастрофах во время обучения… увы, обычное дело во всех воинских частях.

Если убрать агитпроповскую брехню и свойственные всем лётчикам преувеличения, то материального ущерба от налётов «ночных ведьм» было немного. По очевидной причине: ночью темно хоть глаз выколи; не видно ни черта, а использовать осветительные бомбы на парашютах невозможно из-за малой высоты полёта.

А вот психологический эффект был немалый – постоянные ночные налёты не давали ворогу спать и просто выбешивали солдат и офицеров вермахта. Что существенно снижало боевой дух и боевую эффективность немецкой армии.

Эти «ночные пси-операции» были признаны в люфтваффе настолько успешными, что побудили сформировать на Восточном фронте аналогичные подразделения, используя устаревшие самолеты 1930-х годов.

Бипланы с открытой кабиной (чаще всего Gotha Go-145 и Arado Ar-66) и монопланы-высокопланы, в конечном итоге сформировав более крупные подразделения Nachtschlachtgruppe («группы ночного нападения»), состоящие из нескольких эскадрилий каждое.

Раскова была назначена командиром 587-го бомбардировочного авиаполка. Первоначально полк был укомплектован устаревшими самолётами Су-2, уже снятыми с производства.

Для лётчиц и лётчиков (полк был изначально смешанным) это было чистым самоубийством, поэтому решать вопрос о перевооружении полка Марина Раскова направилась к Народному комиссару авиационной промышленности Шахурину. Вскоре полк получил новейшие бомбардировщики Пе-2, первые двадцать из которых прибыли в июле 1942 года.

22 ноября 1942 года Раскова доложила командующему ВВС а, что 587-й БАП, третий среди женских, готов к боевой работе. В начале января 1943 года, после года напряжённой учёбы, полк вылетел на фронт, под Сталинград.

По иронии судьбы командир полка Марина Раскова стала единственной, кто так и не добрался до фронта. 4 января 1943 года самолет, в котором она направлялась в сторону Сталинграда, рухнул в окрестностях Саратова. Вместе с ней погиб её чисто мужской экипаж.

В открытых источниках об этой катастрофе сообщалось предельно кратко — «погибла при исполнении служебных обязанностей». Иногда добавляли про сложные метеоусловия, в которые попал экипаж. В сущности, так оно и было. И виновата в этой катастрофе была исключительно сама Марина, поскольку приняла неверное решение. Последнее в своей жизни.

Её самолет был ведущим, и за ним следовало еще два бомбардировщика. В воздухе звено попало в густую низкую облачность. Раскова приняла решение на пробивание облаков - и первая вошла в них. Этим она нарушила собственный план полета: он предусматривал возврат на аэродром при ухудшении погоды.

Экипажи двух других самолетов совершили вынужденную посадку и остались живы, хоть и изрядно пострадали. А вот разбившийся Пе-2 Расковой обнаружили только 7 января недалеко от села Михайловка Саратовского района.

Расследованием обстоятельств гибели Расковой занялась Главная военная прокуратура Красной армии. По её инициативе было принято решение об образовании экспертной комиссии под руководством заместителя начальника управления формирования и боевой подготовки Смирнова. В состав комиссии также вошли офицеры управлений штаба ВВС, в том числе, военные метеорологи.

В ходе расследования комиссия установила, что суммарный налёт М. Расковой составлял всего 30 часов на самолётах У-2 и СБ в лётной школе, а также 30 часов на самолёте Пе-2 в полку, вследствие чего она была малоопытным пилотом (неудивительно – по специальности она была штурманом, вообще-то).

15 февраля 1943 года комиссия завершила свою работу. В итоговом заключении причинами трагедии были названы неудовлетворительная организация руководства перелётом со стороны отдела перелётов штаба ВВС и личная недисциплинированность Расковой.

Было установлено, что при подготовке и осуществлении полёта она нарушила требования целого ряда нормативных документов. Которые, как известно, «написаны кровью», поэтому игнорировать их требования смертельно опасно.