Чушьпанский трип на Марс

Чушьпанский панк-трип на Марс или Венера атакует Марс?

Леденящая тишина вакуума за бортом. Шорох ледяных кубиков в трюме. Крепкий дух спирта и нежный аромат тушёнки.

Лысый шаттланин (глядя в иллюминатор):
— Месяц туда, месяц обратно, неделя — удочки сматывать и разматывать. Идеальный график. Прощай гравитация, здравствуй романтика.

---

Пролог. «Сборы начинаются на земле»

Подъезд. Квартира одного из панов. На полу — рюкзаки, ящики с тушёнкой, пыльные гантели и котёл для варки лапши. На плите варят сгущёнку.

Первый пан (с блокнотом):
— Так. Месяц разгона. Месяц торможения. Неделя на каналах. Двести двадцать суток автономки. Вещей — кот наплакал.

Второй пан (вваливается с «Пятёрочки»):
— Купил крупы, лапшу, тушняк, сгущёнку. Марганцовку — три пачки. Сухой спирт — шесть коробок.

Третий пан (нюхает содержимое канистры):
— Медицинский спирт в натуре! Тоже жечь?

Первый пан:
— Нет, балбес. Им — стерилизовать руки, ложки, раны. И себя — когда совсем невмоготу станет. Гигиена, панове!

Второй пан:
— А вода?

Первый пан (достаёт из морозилки форму для льда):
— Заливай. Шаттл-эконом. В грузовых отсеках нет обогрева. Вода замёрзнет — и ладно. Кубиками удобнее тарифы.

Они заливают воду. Ледяные кубики с лязгом падают в термосы.

Третий пан:
— Шаттло де труа. Душ или ванна?

Первый пан:
— Нет. И не будет. Дезинфекция — марганцовкой внутрь, спиртом снаружи.

Второй пан:
— То есть мы два месяца...

Первый пан:
— Чушьпанками будем. Да. Зато потом на Марсе — каналы, марсомуль и марстерлядь, уха. Красота.

В дверь стучат. На пороге — Кудрявая синеволосая пани. На футболке «Punk not dead», орхидея в волосах.

Пани:
— Слышала, собираетесь в отпуск. Я с вами, умею лапшу готовить.

Третий пан (подозрительно):
— А ты мыться как будешь?

Пани:
— А шаттлане как?

Первый пан:
— По-чушпански. Спиртовыми салфетками и заговорами от венерических.

Пани:
— Ну и я так.

Молчание. Паны переглядываются.

Второй пан (тихо):
— Возьмём?

Первый пан:
— Нет. На шаттле нет места для дам. И нет душа. А немытая больше двух месяцев женщина... Это тебе не просто чушпанка. Это экзистенциальная чушь.

Пани:
— То есть вы боитесь, что я начну дурно пахнуть, чесаться и жаловаться?

Третий пан (честно):
— Да. И ещё — у тебя волосы кудрявые. Они через месяц превратятся в колтун.

Пани (скрещивает руки):
— Я отращу дреды.

Первый пан:
— Дреды — это не наше лысое чушпанство. Это чуждый стиль. А у нас — традиции. Мы будем благоухать смесью тушёнки и спирта. Ты не готова.

Пани разворачивается и уходит, хлопнув дверью.

Второй пан:
— Зря мы её. Пригодилась бы. Глаза красивые.

Первый пан:
— В космосе красивые глаза не гарантируют верную траекторию. Вперёд, панове. Со льдом. Без чуши про ни пуха, ни чешуи.

Сцена. Занавес. Реклама: Вот был бы вклад в 5ТБ, улетели бы на бизнес-джете...

PS:

Что делать, или Сны Сергея Палыча

Повесть о том, как великий мечтатель спорил во сне с тремя ходоками, синеволосой девицей и собственным чертежом

---

Пролог, в котором Главный Конструктор засыпает не вовремя

Была глубокая ночь. За окном кабинета — звёзды, похожие на дырочки от прожжённой папиросы. На столе — чертежи, графики перегрузок, список четвероногих кандидаток и полстакана остывшего чая.

Главный сидел в своём кресле, тёр переносицу и думал о том, как запустить человека в космос так, чтобы он оттуда вернулся живым, желательно — чистым.

Вопрос гигиены его волновал постоянно. И не потому, что первые космонавты были неряхами. А потому, что он ознакомился с прозаической статьей о трёх рыбаках, которые собирались на Марс на самодельном челне, брали с собой ледяные кубики вместо воды, медицинский спирт вместо душа и одноразовое бельё неизвестного происхождения. И ещё к ним вписывалась какая-то шустрая девица с нежным цветком в волосах.

Главный усмехнулся, отодвинул чертежи и положил голову на руки.

— Чушь, — сказал он. — Не чушьпанство, а чушь.

И задремал за кульманом.

---

Сон первый. Трое в челне, не считая пустоты

Ему приснилось, что он сидит за тем же столом, но чертежи исчезли. Вместо них — карта звёздного неба, на которой кто-то красной тушью нарисовал траекторию: месяц туда, месяц обратно, неделя на рыбалку.

— Это кто тут хулиганит? — строго спросил Главный.

Из-под стола вылезли трое. В полосатых майках, с неухоженными бородами и глазами людей, которые знали, как варят сгущёнку на плите и снимают лапшу с ушей.

— Здравствуйте, — сказал первый, лысый и грузный. — Мы — ходоки. Летим на Марс. Эконом-класс. Без душа.

— Без бани нельзя, — сказал Главный по привычке.

— А мы с охотой и рыбалкой, — обиделся второй, худой и испуганный, с мешком в руках. — Мы чушьпанцы. Нам душ не нужен. Нам спирт нужен. И салфетки.

— И бельё, — добавил третий, с хитрым прищуром. — Одноразовое. Меняем раз в неделю. В банный день.

— А если чаще? — спросил Главный.

— Засорим космос, — хором ответили трое.

Главный задумался. Он всю жизнь боролся с лишним весом, лишним топливом, лишними стыками. А тут — лишние трусы, которые летят в открытую пустоту и вечно кружатся вокруг планеты.

— Так нельзя, — сказал Главный. — Надо перерабатывать.

— А как? — спросил первый.

— Жгите. Сухой спирт есть? Вот и жгите.

— Сухой спирт для огня, — возразил третий. — А трусы — для чистоты. Нельзя их смешивать.

Главный открыл рот, чтобы сказать что-то умное, но проснулся.

---

Сон второй. Что делать с цветком в невесомости

Он заснул снова.

Ему приснилось, что он стоит на пустыре. Вместо ракеты — железный контейнер с надписью «Шаттл-эконом. Грузовик без обогрева».

Рядом топчутся те же трое. К ним подходит девушка. Волосы синие, кудрявые. В волосах — живой цветок. На футболке — надпись на чужом языке. В руках — упаковка с дошиком.

— Здравствуйте, — говорит девушка. — Я с вами. Умею лапшу готовить.

— А мыться как будешь? — подозрительно спрашивает третий.

— А вы как?

— По-чушпански, — говорит первый. — Спиртовыми салфетками.

— Ну и я так.

Главный не выдерживает:

— Женщины полетят после четвероногих. Если победят морскую болезнь. Это закон корабля.

— А после чушьпанцев? — спрашивает девушка.

— После чушьпанцев — только чушьпанки. А вы, синеволосые с цветами в голове, отправитесь в следующей серии с аватаром на Пандору.

— Когда?

— Когда душ изобретут.

Девушка плетёт из кудрей дреды и смотрит с укором.

— Я отращу дреды.

— Дреды — это не наше, — вздыхает Главный. — Это пиратский стиль.

— Меня не тошнит от сгущёнки.

— Сгущёнку варят все, — говорит первый. — А вот мыться спиртом и не жаловаться — это талант. Худо, если тебя от нас затошнит в невесомости.

Девушка хлопает дверью контейнера:
— Меня уже сейчас от вас тошнит...

Главный просыпается в холодном поту.

---

Сон третий. Те, кто не парился

В третьем сне Главный оказался на складе. Вокруг — ящики с тушёнкой, штабеля сухого спирта, пирамиды из банок сгущёнки.

Посреди всего — мешок. Герметичный. С эмблемой легендарной «Щуки».

— Что здесь? — спрашивает Главный.

Щучий голос из мешка, глухой и протяжный:

— Запас флотского белья.

— А на флоте как? — спрашивает Главный. — Стирают? Кипятят?

Голос смеётся глухо:

— Кипятят, кто парится. А есть те, кто ходил в дальние походы на «Щуках». Они не парились. Вообще. Три месяца под водой. Баня на дизеле. Душно и без кипячения. Им было не до трусов. Им главное — чтобы двигатели на ходу и чтобы не чадило.

— И как они?

— Выжили. И не жаловались. Потому что знали: тот, кто парится из-за белья, уйдёт на корм рыбам первым. А «Щуки» — они делали своё дело. Ходили подо льдом. Слушали тишину. И не хлюпали носом сами.

— А что же вы тогда столько белья взяли? — спрашивает Главный.

— А мы не «Щуки», — отвечает голос. — Мы — шаттлане. Мы идём дальше, чем подводники. Туда, где даже воды нет кипятить. Поэтому у нас — одноразовое. Для тех, кто перерос кипячение.

Главный хочет спросить что-то ещё, но просыпается.

---

Сон четвёртый. Что делать без ухи

Последний сон был самым странным.

Главному приснилось, что он сидит на берегу чужого канала. Красный песок, зелёное небо, вдалеке — горы, похожие на папиросные окурки. Рядом — трое с удочками. Но нет рыбы. Канал сухой.

— Не клюёт? — спрашивает Главный.

— Некому клевать, — отвечает первый. — Пересохло, наверное.

— А та, с цветком? — осторожно спрашивает Главный. — Не жалеете?

Третий молчит. Потом лезет в карман и достаёт засохший цветок.

— На земле осталась, — говорит он. — Глаза красивые… но нам не по пути.

— Почему?

— А кому она нужна в этой пустыне? Ей бы душ, зеркало, в семью без перегара. А мы… мы чушьпанцы. Нам бы уху сварить, но воды нет.

Они сидят молча. Ветер гоняет красную пыль.

— Знаете, — говорит второй, глядя на пустой канал. — А ведь она бы пригодилась. Мы могли бы её княжной назначить или за борт бросить в набежавшую волну.

— Сбрендили на солнышке? — напоминает Главный. — Здесь всё пересохло.

— А мы бы как-нибудь, — вздыхает третий. — Прикопали в пустыне под белым солнцем.

Главный смотрит на засохший цветок, потом на звёзды, потом на пустую удочку.

— Ладно, — говорит он. — В следующий раз возьмём. И душ изобретём. И скафандр дамский.

— Вы не можете это обещать, — грустно улыбается первый. — Вы просто мечтатель.

— Мечтатель может всё, — говорит Главный. — Кроме того, чтобы заставить человека быть счастливым силой.

Он закидывает удочку. Поплавок падает в красную пыль, и его уводит мощной поклёвкой...

Главный просыпается.

---

Эпилог. Что делать

Было утро. За окном — серое небо, похожее на потолок подводной лодки. На столе — чертежи, графики, список четвероногих, полстакана холодного чая.

Главный сидит, моргает и чувствует, что во сне он понял что-то очень важное. Но что именно — не может вспомнить.

Он берёт химический карандаш и пишет на полях чертежа:

Сначала четвероногие. Потом люди. Потом чушьпанцы. Потом — пусть всё катится к чертям.

Главное — чтобы не засорили космос.

И чтобы вернулись.

Он откладывает ручку, смотрит в окно и тихо говорит:

— Что делать? Строить корабли и не бояться синих волос.

За окном пролетает сорока. Затрещала о своём. Или просто показалось.

Потому что Главный ещё не проснулся до конца.

Или уже никогда не проснётся.

Но это уже совсем другая история.

Конец.