Так грустно, что хочется Варум

     Почувствовав себя погружённым в полной мере в прошлое, когда ещё не было синематографа, телевидения и прочих излишеств современной цивилизации, сделав единственное исключение для документальных фильмов экологической направленности, я понял, что хорошо. Какого чорта будто умышленно отыскивать только и лишь раздражающие факторы, ведь тиви, современное кино со всеми газетами и журналами именно что раздражают, не неся никакого познания, кроме, разве, патологий общества, и никакого развлечения, так как меня более веселят книжки Гоголя, дедушки Щедрина и Войновича с Алешковским, а зримое воплощение на экране лишь бесит, я ведь представлял, читая, всё совсем иначе . Какого хера рачьеглазая рожа Хазанова, коему по определению нет места в приключениях солдата Ивана Чонкина ? Да не хочется перечислять мразь кинематографа и тиви, я же не так просто отказался от них целиком и полностью, не пожалев даже порно. Скушно это, как омлет, вся их примитивная наглядность, фальшивые оргазмы, глупые рыла, закатываемые зенки и прочая чепуха, при чтении же я вижу всё по другому, куда как вкуснее и интереснее. А раз так, а это именно так, то насущно необходимо оставить для себя ( для дома, для семьи ) только то, что не раздражает, а доставляет удовольствие. Я сто раз упоминал, что являюсь убеждённым книгочеем лет, примерно, с пяти, даже в прошлой жизни в опийно - героиновом угаре я продолжал читать, приводя знакомцев нарков в бешенство, они, как правило, были быдлом, пэтэушниками и мелкими уголовниками, не умеющими прочесть пары строк, вот они и исходили на говно, пока я не завязал и не сказал парочке из них, что видеться нам больше нет смысла, мы общались по необходимости, найти лавэ, купить отравы и так дальше, а поскольку свою жизнь я кардинально изменил, то и функциональность псевдообщения исчезла. Один огорчился, второй заметил, что дело твоё, личное, а личное по всем понятиям - свято.
    - Чепуха какая, - задумчиво произнёс Корнев, потирая усталые глаза, - а оторваться невозможно. Теперь я понимаю, Шацкий, откуда ты почерпнул своих графьёв с баронами.
    Шацкий рассмеялся и шутливо поклонился Корневу, переключившемуся на меня.
    - Ладно, я понимаю, этот бес, - он кивнул на вернувшегося в кресло Шацкого, - действительно уникум, он за три дня весь годовой курс прочтёт, поймёт и запомнит, но ты - то, Тёма, так и остался маленьким мальчиком с собачкой Жучкой в колодце. 
    - Калодезь, калодезь, - заорал неугомонный Шацкий, не умея усидеть и минуты на одном месте, - дай вады напиться.
    - Не полороть, - сурово прикрикнул Корнев, пребывающий в дурном настроении по окончании приключений Рокамболя, - тоже мне масквич нашёлся. Ты же ярославский, Шацкий, папа твой выкрест, а никакой не барон, мильонщик, конечно, но не аристократ ни разу.
    - Плевать, - легкомысленно отмахнулся Шацкий, - в конце девятнадцатого века вся генеалогия летит к чертям, каждый может быть тем, кем хочет. Возьми Америку, - загорячился рыжий студент, бросая в Корнева фуражкой, - сброд со всего мира собрался в одном месте. А добились чего ? Вот то - то же ! - захохотал он, увидев проступившее на лице Корнева недоумение.
    - Ты, Корнев, - вмешался я, крайне огорчённый сравнением меня со мной же, но пятнадцать лет назад, - даже своим родовым именем знаменуешь замшелость и отсталость. Корень и есть корень.
    - А ты вообще сдвоился ! - разозлился Корнев, вскакивая. - Гарин да ещё и Михайловский ! Одной фамилии мало, да ?
    - Х...й на, - грубо ответил я, устав от трёхдневного чтения Понсона дю Террайля.
    На следующий день Корнев подослал ко мне Шацкого. Секундантом. Я дуэлировал с Корневым загадками, а победил, разумеется, Шацкий.