Веры

Что если я потерял все свои веры.


Все мои самые крепкие образы рассыпались пеплом. Я больше не герой сказки с четкой архетипической драматургией. Я нахожусь на сюжетном разломе абсолютно сюрреалистического рассказа, наполненного экспериментальностью. Мне уже не хочется узнавать, кто расставляет запятые и точки, но дело в том, что я не могу знать даже мотивов этой авторской пунктуации.


Я слышу, что «они все еще любят». Кто они? Кто эти люди? Или не люди — существа — неопределенные, неопределившиеся, не определяющие ничего внутри и вокруг себя. Отношусь ли я к ним? Где начнется следующий абзац — я хочу там спрыгнуть с надоевшей маленькой буквы на большую красивую заглавную. Красную, как называли ее в стародавние времена, и от этого пошла характеристика целой строки.


Когда человек ослабляет поводья своих вер, о чем он думает? Два сфинкса разрывают колесницу напополам. Это — напоминание о твоей неустойчивости. Ноги больше не держат никого, все падают на колени и ползут, ползут, ползут… Куда? Рожденный ползать летать не может, но рожденный ходить возомнил о себе слишком много. Осталось лечь в выжженном поле и ждать Страшного Суда. Он сойдет со стены Сикстинской капеллы и ударит меня по голове, или по сердцу, или по печени, и я почувствую разливающуюся синеву — этот небесный лазоревый цвет, воспевающий добро и нейтрализующий мерзкую желтизну человеческого бытия. Я буду прыгать с одной древней звезды на другую, забыв о слож(ен)ных легендах и проклятиях. И там я снова встречу свою потерянную колесницу, сяду в нее и погоню сфинксов быстрее, чем свету удастся нас догнать. Я снова буду жить на разломе, наблюдая как подо мной плавится циферблат.


Что если вер во мне стало больше.


Просто я пока не знаю их легенд и проклятий.


«Он грань хотел стереть меж тем, чем был и чем казался»
— У. Шекспир, "Буря"