Городские сумасшедшие в цветущую весну

Временами мне кажется, что весной в психушках устраивают то ли день открытых дверей, то ли массовый выпускной. Не нахожу другого объяснения тому, что вчера, в самый обычный тёплый апрельский день, пока я шла пару километров от работы до дома, мне на пути встретились сразу несколько городских сумасшедших. Я шла, вдыхая терпкий аромат тюльпанов, любуясь абрикосами, которые уже стояли в белом облаке цветения, и сиренью, свисающей тяжёлыми гроздьями почти из каждого двора. На проезжей части непрерывно гудели машины, шум накладывался на птичьи трели и смешивался с благоуханием цветов.

Неожиданно дорогу мне преградила бабка. По её лицу сразу было видно, что человек вышел на улицу не гулять, а искать виноватых. Сухонькая, но бойкая, в длинной тёмной юбке, которая тянулась почти до земли, и в старомодной бежевой рубашке в красный горошек, с рюшами на рукавах. В одной руке у неё была корзинка с куриными яйцами. Она двигалась медленно, при этом взгляд её вспыхивал искрой, готовой разгореться в публичный допрос. Неожиданно, без всякого повода, она обрушила на меня поток ругани. Мои ярко накрашенные губы показались ей вызовом, личным оскорблением и чуть ли не революцией против её консервативного вкуса.
— Позорище! Размалевалась, как развратница на базаре, — выкрикнула она, сверля меня глазами. — Срамота на всю улицу!
— Извините… если Вас это задело. Я никого не хотела обидеть, — ответила я спокойно, стараясь не подливать масла в огонь.

Она фыркнула и сплюнула в сторону, где робко пробивались к солнцу одуванчики и фиалки. Я остолбенела, показалось, что она закидает меня яйцами. Однако бабка невозмутимо продолжила путь, оставив за собой шлейф ворчания и запах нафталина. Создавалось впечатление, что сама весна вывела её из шкафа, чтобы она проветрилась и напомнила окружающим о своём недовольстве. А я пошла дальше. Внезапно из гущи кустов мне навстречу выскочил щуплый мужчина в поношенном спортивном костюме. Штаны болтались на костлявых коленях, а толстовка явно с чужого плеча висела мешком. Он шёл нервно, морщил нос, то и дело чесался.
— Барышня, пожалуйста, нарвите мне травы вон в том парке… это очень важно, — произнёс он торопливо, взгляд метался по сторонам, а потом резко остановился на мне.

Ничего не ответив и не задерживаясь, я просто обошла его, оставляя абсурдную просьбу висеть в воздухе.
— Я же ради науки прошу, — жалобно пробормотал он мне вслед.

Я уже хотела спросить, где публикуются результаты таких исследований, но решила не вмешиваться в большую науку и не уточнять, для какой именно науки ему нужна волшебная трава и почему он сам не может нарвать её. Похоже, в его научной методике сбор растений входит в обязанности случайных прохожих.

А вскоре мне встретилась пара улыбающихся влюблённых. Парень, светловолосый европеец с удлинённой чёлкой и татуировками, а рядом с ним миниатюрная азиатка с двумя высокими пучками, перевязанными ярко-розовыми резинками. Они шли, держась за руки, в джинсах и одинаковых белых футболках с крупной надписью «Любовь — наш общий пароль», которая бросалась в глаза. Их лица светились чудаковатым, почти фанатичным восторгом. Останавливая прохожих, и меня в том числе, они всем желали счастья, улыбок и чтобы кровь быстрее сворачивалась. Я невольно замедлила шаг, ошеломлённая этим пожеланием. Счастье и улыбки ещё можно понять, хотя при чём тут кровь? Их слова звучали так странно и весело, что я не знала насторожиться или смеяться.

Дойдя до дома, я остановилась у подъезда и вдруг подумала, что каждый из них словно представлял свою сторону жизни: недовольство, абсурд, восторг. А вместе они сложились в удивительную картину весны, где безумие и радость почему-то отлично уживаются рядом. В общем, прогулка получилась насыщенной. Цветы благоухали, птицы пели, а город, как всегда, заботился о том, чтобы мне было что потом рассказать.