Блокада

Николай Рибковский, автор известного дневника, не умер в блокаду только потому, что ему улыбнулась фортуна: 5 декабря он устроился на работу в горком ВКП(б) инструктором отдела кадров. Перед этим он получал хлеб по «иждивенческой карточке», и чуть было не разделил судьбу десятков тысяч людей, умерших от голода в том страшном 1941 году.
В своём дневнике он пишет 9 декабря 1941 года:
"С питанием теперь особой нужды не чувствую. Утром завтрак - макароны или лапша, или каша с маслом и два стакана сладкого чая. Днем обед - первое щи или суп, второе мясное каждый день. Вчера, например, я скушал на первое зеленые щи со сметаной, второе - котлету с вермишелью, а сегодня на первое суп с вермишелью, второе - свинина с тушеной капустой."
Но несколько голодных месяцев осенью 1941 года не прошли ему даром, и весной 1942 года Николай Рибковский был отправлен "для поправки здоровья" в партийный санаторий, где продолжил вести дневник. Еще один отрывок, запись от 5 марта:
"Вот уже три дня я в стационаре горкома партии… Каждый день мясное - баранина, ветчина, кура, гусь, индюшка, колбаса; рыбное - лещ, салака, корюшка, и жареная, и отварная, и заливная. Икра, балык, сыр, пирожки, какао, кофе, чай, 300 грамм белого и столько же черного хлеба на день... и ко всему этому по 50 грамм виноградного вина, хорошего портвейна к обеду и ужину... Я и еще двое товарищей получаем дополнительный завтрак: пару бутербродов или булочку и стакан сладкого чая... Война почти не чувствуется. О ней напоминает лишь далекое громыхание орудий, хотя от фронта всего несколько десятков километров.
Да. Такой отдых, в условиях фронта, длительной блокады города, возможен лишь у большевиков, лишь при Советской власти."