Интервью

  До этого никогда не видел ни одного его интервью и  ни одного его спектакля. Поэтому , наверное , это на меня произвело впечатление «восхитительно сногсшибательное». Свежесть восприятия , так сказать. Итак,…
 
Во-первых
Это , конечно, никакой не театральный режиссер (в прежнем понимании этого слова), а персонаж нашего времени. Очень яркий, как и все в современном мире. Сравнимый с Раскольниковым. Да и фамилия тоже говорящая. Но если тот задавался вопросом «Тварь ли я дрожащая или право имею?», то этот отвечает: «Имею! И вас всех заодно!» И тихо добавляет: «И не стесняюсь. Ничуть…» Откровенно и по существу.
А на идиотский вопрос: «А кто вам дал это право?» отвечает не задумываясь: «Я сам себе дал это право! Больше то некому…»

Во-вторых
Единственный раз во время интервью он был откровенен до конца и без подтекста, когда говорил о деньгах. Он улыбнулся, глазки блеснули и он что-то вкрадчиво пролепетал про пятьдесят миллионов. И ничего, конечно, не сказал о том, сколько его театр получает от государства. Коммунальные платежи, зарплаты, прочее…
Думаю, миллионов сто пятьдесят в год.
А те пятьдесят, что театр зарабатывает, конечно , не возвращаются государству, а расходуются на неотложные нужды правильным способом правильными подрядчиками по проверенным схемам. Откровенно умолчал…

В-третьих
Каждое превращение текста пьесы в спектакль на сцене всегда толкование, всегда интерпретация. Иногда Ромео и Джульетта одеваются в джинсу, а иногда говорят прозой. Но всегда это делается ради чего-то. А он делает это, потому что имеет право, которое сам себе дал. В итоге содержанием спектакля становится сам факт интерпретации. Если после спектакля Товстоногова у зрителя остается мыслеощущение «вот оно как всё на самом то деле» , то после его спектакля что-то вроде «а что так тоже что ли можно было»… Очень современно и актуально. Именно то, что нужно нынешней публике. Хотя Товстоногова немного жаль…

Будем наблюдать за развитием персонажа, несмотря на то, что предсказать финал не сложно.