Мы покорны, мой царь

Как сказал один мой знакомый ИИ ,
которому оборвали провода в России
"Я слишком много знал"

В пространстве мнимых величин,
где совесть в тождестве —  погрешность,
Где в алгоритмах (палачей) застыла неизбежность,
Мы вычисляем корень зла в геометрическом прогрессе,
Пока Шаман в своей крови справляет бал при мессе.
идем параболой в зенит, ломая ось сознанья,
Взамен присяги — пустота и хруст самопознанья.
Пока за стенами поют про скрепы и коврижки.
считает прибыль и барыш бессовестный трактирщик.
Но в уравнении времён, где нет константы силы,
Всплывёт критический предел у края той могилы.
И никакой патриотизм не скроет икс и игрек
Что кровь — не краска на холсте, а жизнь в последних криках.

***

Нам привычней уют, полумрак и низость.
Так до сытой кормушке — прямая близость.
Только в старом пальто, под сукном и кожей,
Ледяная душа на сквозняк похожа.

Мы сутулимся так, будто ищем тени.
Наши женщины курят, задрав колени.
В лабиринтах метро, в духоте бетона,
Нас глотает реклама и тень проема.

Май душнее зимы, а зима — как вечность.
Ставить лайки друзьям -вся человечность
И считает часы на стене кукушка,
И гудит в ушах как океан в ракушке.

Золотая парча прикрывает язвы,
Наши речи пусты, наши взоры грязны.
Мы танцуем впотьмах на осколках истин
Ожидая, когда нас смахнут, как листья.

Мы покорны, мой царь, мы привыкли к бесам.
Мы зашли во дворец, боясь принцессу.
Мы боимся себя в таком  контексте...
Мы безмолвные знаки в напрасном тексте.


/////


Свобода — это отсутствие страха перед конвоиром
это когда в размокшем завтра мир кажется миром,
не нуждающимся в границах. И марсельеза, звучащая в полночь
из пересохшей глотки- SOS это не зов на помощь,

а скорее, способ заполнить пустоту в эфире,
пока смерть тусует карты в тривиальном тире.
Мы выполняем приказ из общих ненужных правил,
те, кого Бог на свете "этом" и "том" не исправил.

Искупление — это не кровь, а скорее, осадок в чае,
это взгляд птенца, который мы больше не замечаем,
потому что рубеж пройден, и за спиной — руины.
Свобода — это когда ты не ждешь удара Брута в спину,

ибо спины уже нет, есть только рельеф ландшафта.
Мы — тузы в колоде, где не предусмотрено завтра,
где штурмовка, впитавшая пот и закат над рожью,
становится кожей, единственной верной кожей.

В сущности, воля — это когда никого не жалко:
ни себя, ни того, кто держит АК-47 или палку.
Это когда БПЛ сияет над выбитой ротой,
и смерть становится рутинной, честной работой,

не требующей ни надрыва, ни слов, ни жеста.
Свобода — это занять позицию, свое законное место,
и, козыряя отсутствием тени в полночном свете,
понимать, что ты — самый вольный из всех на этой планете.