Арматура. Глава 3

                ***

     Сидящая на стуле в центре подсобки коренастенькая, коротко стриженная женщина поглаживала себя по подбородку. Уже много лет такие манипуляции помогали ей приводить себя в чувства и успокаиваться. Затем она, поочередно заглядывая в глаза сидящим и полулежащим вокруг неё подельникам, провокационно тихо произнесла:

— Ну давайте, предлагайте! Что будем делать с этим куском коричневого золота? Твои предложения, Якут?

— А чего я, Гильза? Якут уже свою миссию выполнил, если что… Чуть кони не двинул, пока выводил из строя дурацкую систему. Рассказать, чем я там надышался? Да и младшего брата своего чуть не отморозил. А что я за это получил? Юрка — сын придурка?

— Хорош ныть уже, филолах недоделанный! — грубо осадила мужичка «главная скрипка сходки». — Судя по тому, в каком состоянии Бухта находится который день, твоему кораблику не скоро посчастливится там пришвартоваться. Это — что касается твоего младшего брата. Так что сольёшь тормозную жидкость из гидравлической системы тормозов и свободен. Как вариант, можешь перерезать этой мармозетке приводной ремень. Ты меня понял?

— Ты с ума сошла? Я не смогу это сделать: я дорожу своей свободой! Это тебе не морозильники отключить, где яйца стухнут! Речь всё-таки идёт о живом человеке! — рявкнул Якут и, матерясь, пулей выскочил из подсобки.

— Тогда, Арматура, доброе дело сотворишь ты, — обратилась бригадирша к неподвижно сидящей рядом женщине, по привычке следящей глазами за минутной стрелкой на настенных часах. — Ослабишь гайки крепления колёс в тачке этой сопливой решалы. Тем более, что она тебе доверяет. А это значит — подозрений в твой адрес не последует.

— Послушай, Гильза… И чего ты так людей не любишь? — неожиданно мягко и спокойно произнесла Арматура.

— Интересно, однако… А ты их с каких пор любить стала? Забыла, что мы для них — грязь из-под ногтей?! А я это помню! И вот за это я их всю жизнь буду ненавидеть и мстить. На это у меня злости хватит! Надеюсь, на могиле нашей «замечательной» Елены Львовны сатанисты пляшут свои ритуальные танцы!

— Мстить? Только за что? — наконец, Арматура посмотрела в глаза заводаторке. — За что мы им мстим, Гильза?

— А за всё хорошее! Не забывай, что ты мне ещё должна кое-что. Отработаешь, а потом можешь топать на все четыре стороны!

— Мне иногда кажется, Гильзунь, если у тебя эту месть отобрать, то смысл жизни у тебя закончится.

— А мне иногда кажется, Арматура, что это уже не твоё собачье дело! Выполняй то, что велено!

                ***

     Пока Игорь Николаевич возился с теплицей, Ирина Степановна на пару с Ольгой готовили ужин. Только в Старотележинске Игорю Николаевичу невестой выписывалась гастрономическая вольная, позволяющая поглощать всё, что стояло на столе и в любых количествах. Мамины пушистые оладушки с мачанкой, запечённые рёбрышки в сыре со сметаной и специями, рулька с чесноком, хреном и грибами, дедушкины потапцы на скорую руку, нежнейшая бабка с домашней колбаской, пироги с луком и яйцами, а также другие не менее сытные, калорийные угощения. В этот самый момент серьёзный следователь Солёный оставался где-то далеко в столице, а из-за стола по-прежнему выглядывал конопатый упрямец Гарик, который на просьбу не чавкать как-то ответил родителям:

— Отстаньте, мне так вкуснее!

     Чавкать и сёрбать со временем мальчишка перестал добровольно и самостоятельно, как только стал чуток постарше.

— Ирина Степановна, — повторно обратилась к матери Игоря Ольга, — так всё-таки как вы про их дружбу поняли? Может быть, благодаря вам хоть немного прольётся свет на происходящее в «Дубравушке».

     Женщина, не отрываясь, изучала фотографию на дисплее ноутбука. Наконец, она заговорила…

— Составлением портфолио собственных работ я занялась, ещё учась на третьем курсе института. У меня был очень толковый руководитель курсовых, а позже и дипломного проектов, который мне сразу порекомендовал фотографировать все выполненные работы, независимо от качества конечного результата. Для будущей карьеры реставратора — это очень важная деталь. Именно Иван Леонидович мне и подбросил первую серьёзную халтуру. Он сразу предупредил, что заработать много у меня не получится. И причина не в том, что студентам платили меньше. Архитектурный объект социального предназначения принадлежал государству, многим важным представителям которого тогда казалось, что нет существенной разницы между реставратором и строителем. А для некоторых это и сейчас одно и то же. Стало быть, и платить нужно приблизительно одинаково, если ещё не меньше. Меня заработок интересовал в последнюю очередь. В общем, мне и паре моих однокурсников предстояло возвращать к жизни одну архитектурную изюминку — усадьбу Прудниковых-Сенкевичей. А вернее — только её небольшую, но очень сложную часть. Это была усадьба XIX века, выполненная в стиле барокко. Само здание имело два этажа. Жилые комнаты располагались на втором этаже. Их было около тридцати. Нам же предстояло трудиться этажом ниже, где имелись помещения хозяйственного назначения, причём добротной кирпичной кладки. Сами стенки в ширину были более пятидесяти сантиметров. Кладку когда-то замешивали на яйце, то есть, возводили на века. Нам тогда дали два месяца на всю работу. И требовалось уложиться в оговоренные сроки, пока постоянные резиденты усадьбы отсутствовали. Их вывезли на отдых. А потом…

     Ирина Степановна резко замолчала...

— Ну и что было потом? — не выдержала паузы Ольга.

— А потом они вернулись. У нас же, разумеется, ещё не всё было закончено. Мы старались всё делать качественно, что не всегда получалось быстро. Тем более, едва не каждый технический штрих приходилось отщёлкивать. Работы оставалось ещё где-то на неделю…



Продолжение следует