Глоток

«Осторожно, двери закрываются. Следующая станция — “Сокол”».

Голос вагонного диктора был таким же привычным, как и маршрут поезда, который еще год назад делил жизнь Дмитрия Соколова на «до занятий» и «после занятий». Тогда время тянулось медленно и беззаботно, но теперь все по-другому.

Институт окончен. Диплом получен. Детство давно осталось позади, и прямо сейчас, на его глазах, куда-то быстро ускользала юность. Пора становиться взрослым — ему, в конце концов, уже двадцать три.

И возможно, эта сегодняшняя встреча на Раушской набережной, куда он сейчас направляется, как раз и покажет, насколько он к этому готов. Он ехал, и у него ныло внутри: «Сегодня должно многое стать известно… А возможно, даже решится: жить ли ему дальше или нет». И это были не просто громкие слова.

Монотонный, занудливый вой поезда, на который раньше Дмитрий даже внимания не обращал, сейчас казался невыносимым. Было очень тревожно — вот бы взять да выйти на ближайшей станции и поехать обратно. Но пути назад уже не было. И, словно ведя обратный отсчет, остановки с калейдоскопической быстротой сменяли одна другую, неотвратимо приближая его к конечному пункту маршрута. «Сокол», «Аэропорт», «Динамо»… Он сидел, не замечая никого вокруг. Его расфокусированный взгляд безвольно упирался в черное вагонное стекло, а в голове тупо пульсировал только один вопрос: «Неужели это все не сон?»

                ***

Увы, это был совсем не сон. На дворе стоял 1993 год. Могучий Советский Союз уже два года как развалился, многие госпредприятия исчезли или влачили жалкое существование, а частный бизнес был еще слишком слаб. Поэтому, закончив в прошлом году свой геодезический институт, Дмитрий отчетливо понимал: достойно оплачиваемой работы по специальности ему не найти. Да и не особо он к этому стремился. Все мысли были поглощены коммерцией.

Случилось так, что советские люди, еще вчера стоявшие в длиннющих очередях за всевозможным дефицитом, прямо в этих же очередях дружным и стройным маршем проследовали на плац стихийного рынка. Где и остались. Брошенные, необученные и беззащитные.

Продавать пытались все подряд. Хотя продавать, по сути, было особо и нечего. При этом всем хотелось выглядеть успешными коммерсантами. Люди уславливались о всевозможных переговорах между собой, чтобы обсудить какие-то фантастические бизнес-проекты, которым никогда не суждено было реализоваться. Они встречались, обменивались кричащими визитками, сыпали терминами из биржевого словаря, купленного на развале за углом, и, вволю потрепавшись, расходились по домам.

Дима частенько вспоминал анекдот, рассказанный ему одним товарищем:

«Встречаются как-то двое знакомых, один говорит:
— Есть вагон сахара! Тебе нужен?
— Да, конечно, нужен! Покупаю! — отвечает другой.
После чего оба разбегаются в разные стороны. Один идет искать сахар, другой — деньги».

Дима, конечно, посмеялся, но чуть позже, поразмыслив, понял, что, в сущности, сам мало чем отличается от этих горе-предпринимателей. Еще не получив диплом геодезиста, он записался на курсы биржевых брокеров, потом бросил их на четвертом занятии и тут же подал документы на регистрацию собственной фирмы. Через месяц все было готово. ТОО «Гео-Трейд». Первым делом заказал визитки. На них золотыми буквами: «Генеральный директор Дмитрий Федорович Соколов». Целый день не мог налюбоваться!

Но визитки визитками, а денег не было. На что жить-то? Где-то у мамы чего-то перехватит. Что-то отец подбросит. А у самого пока все в планах и мечтах.

Зато планы были наполеоновскими. Например, один приятель Дмитрия, живший по соседству и занимавшийся, по его собственным словам, оптовыми поставками промышленного шоколада из Швейцарии в Россию, подбросил ему гениальнейшую идею с электрическими чайниками. Дескать, можно договориться о том, чтобы брать в Китае напрямую с завода электрические чайники и завозить их для продажи в Россию.

В принципе, дело, как казалось Диме, было верное. Нужно всего-то договориться с китайцами, купить товар, снять склад в Москве и все продать с четырехкратной наценкой. Ну а если не получится с четырехкратной, то хотя бы с трехкратной.

Факс с иероглифами, который его знакомый обозвал «коммерческим предложением от китайцев», уже два месяца как валялся у него в ящике письменного стола.

Конечно, было и нечто такое, что смущало Дмитрия в этой истории. Возможно, то, что идею бизнеса с чайниками ему подбрасывает человек, который, занимаясь швейцарским шоколадом, сам ни разу не был в Швейцарии. Он, конечно же, говорил, что летает туда чуть ли не каждую неделю, но Диме что-то подсказывало, что это неправда. А может, озадачивало то обстоятельство, что, планируя крупные поставки электроники, сам Дмитрий кипятит воду в обычном советском чайнике со свистком.

                ***

В загашнике у Дмитрия существовал еще один бизнес-план, родившийся буквально совсем недавно.

Все началось пару недель назад, на дне рождения у бывшей одноклассницы. Там Дима познакомился с очень симпатичной девушкой по имени Карина. Полукровка: мама из Армении, отец русский. Роскошная, стройная, смуглая брюнетка с длинными вьющимися волосами и серыми глазами на пол-лица. Мечта поэта!

Заполучив вечером ее домашний телефон, Дима ликовал и еле дождался утра, чтобы позвонить и пригласить на свидание. Но жизнь внесла свои коррективы. Так и недослушав по телефону хит-парад возможных вариантов совместного проведения досуга, она его прервала:

— Димочка, дорогой, не скрою, ты мне сразу понравился. Но на этой неделе вообще никак. У меня коллоквиум, лабораторная и вдобавок зачет по аналитической химии, — как бы извиняясь, произнесла она. — А в выходные к тому же еще у отчима день рождения.

И тут ее как будто осенило:

— А ты в субботу! Приходи ко мне прямо домой в субботу! Там как раз все наши соберутся. Я тебя с родителями познакомлю. Придешь?

Дима опешил. В его воображении первое свидание рисовалось совсем иным. Тихое кафе, интимная обстановка, он берет ее за руку и…

— Карина, ну я думал, мы… ну, может, сначала куда-нибудь просто вдвоем? В кино, может, какое? Или в кафе? А?

— Ну нет, Димочка. Я же сказала, у меня на неделе вообще без вариантов, — чувствовалось, что она не хотела его обидеть, но при этом тон был таким, который не допускал возражений. — Прошу тебя!

Тут Дима понял, что лучше не сопротивляться. И как бы ему ни хотелось не идти на этот день рождения, но еще больше он не желал упустить Карину. Поэтому он вздохнул и обреченно произнес:

— Хорошо, Карин, договорились. Приду.

                ***

К пятнице он еле наскреб на пять гвоздик для мамы Карины. А что же дарить имениннику? Парфюм? Коньяк? Для этого пришлось бы продать почку.

Мозговой штурм привел Диму к антресольной полке на кухне. Мамин запасной тонометр! Дима вспомнил, как дядя Олег принес его года три назад, когда у мамы начало скакать давление. Дядя просто не знал, что они уже купили такой же. С тех пор его и не трогали.

Коробка была целой, прибор выглядел солидно: черная резиновая груша, блестящий циферблат, строгий шрифт. Идеально. Подарок с историей, а главное, с нулевой себестоимостью.

                ***

В субботу, в назначенный час, Карина его уже ждала. Она сама открыла дверь. К тому времени собралось уже достаточно много гостей. Все они разбрелись по квартире. Кто-то был на кухне, кто-то в коридоре, родители же Карины находились в большой комнате. Туда она и провела Дмитрия. Представила. Мама оказалась весьма приятной женщиной лет сорока. Она взяла цветы, улыбнулась и поцеловала Диму в щеку. Отчим — весьма солидный мужчина лет пятидесяти с черными усами, в ярко-бордовом пиджаке — тоже с большой благодарностью принял подарок, торжественно врученный ему.

Он открыл коробку.

— Тонометр? — переспросил он, поднимая бровь. — Дмитрий, спасибо, конечно, но у меня давление, как у молодого бычка.

Карина, стоявшая рядом, слегка приоткрыла рот и растерянно посмотрела на Дмитрия.

Ситуация складывалась неловкая. Дима как-то не подумал, что в возрасте, в котором был отчим Карины, у кого-то еще может оказаться нормальное давление. Мозг лихорадочно искал выход. И тут на помощь пришли те самые навыки, почерпнутые на курсах биржевого брокера.

— Вы знаете, это не совсем обычный прибор, — произнес он, быстро читая надпись на коробке. — Модель «ИАД-1». Мне его привезли прямо с резервных складов Минздрава. В открытой продаже его вообще не было. Видите, манжета из хирургического нейлона, шкала калибрована по швейцарскому стандарту. За такими пол-Москвы охотится.

Отчим озадаченно повертел прибор в руках и понимающе качнул головой.

— Ну, коли пол-Москвы, значит, вещь серьезная. Благодарю вас, молодой человек! Поставлю его пока вот сюда, на полку. Дай бог, в будущем пригодится.

И он водрузил тонометр чуть ли не на самое видное место в гарнитурной стенке.

А гости все прибывали и прибывали. Родственников у Карины оказалось великое множество, и постепенно в квартире стало так же тесно, как бывает в автобусе во время часа пик. Бабушки, дедушки, дяди, тети, братья, сестры, племянники, шурины, свояченицы и еще бог весть кто. Даже специально из Бердянска прибыл троюродный племянник первой жены отчима Карины! В сумме оказалось тридцать два человека.

Стало очень шумно, а между ногами непрерывно лазили какие-то дети. Дима сиротливо сидел на краю стула, чувствуя себя инородным телом в этом чужом механизме. Он поймал Карину, когда та принесла поднос с салатами.

— Карин, милая, сколько же у тебя родни? Это точно день рождения, а не съезд армянских профсоюзов?

— Димочка, да, все правильно, мои мама с отчимом из Армении, а у нас в Армении дальних родственников не бывает, — шепнула она в ответ, поправляя скатерть. — Так что не переживай. Тут все свои. Кстати, ты молодец. Отчим очень оценил твой подарок!

Потом началось застолье. Вкусные национальные блюда и хорошая выпивка поспособствовали созданию непринужденной атмосферы. Один колоритный южный тост сменялся следующим, таким же красноречивым, а Дима, в свою очередь, осушал одну рюмку за другой. В конце концов, Дмитрий решил сам взять слово.

То ли вся эта стрессовая ситуация с подарком так на него повлияла, и он вознамерился еще выше поднять свой авторитет среди родственников Карины, то ли подействовало изрядное количество выпитого армянского коньяка, в общем, Соколова было уже не остановить.

Он извлек из нагрудного кармана визитку, еще пахнущую типографской краской, и, потрясая ею в воздухе, стал сообщать всем присутствующим такие факты своей биографии, о которых сам на данный момент не смел даже и мечтать.

Родственники Карины узнали, что ТОО «Гео-Трейд» — лишь фасад, за которым скрывается «конгломерат с прямыми выходами на Азиатско-Тихоокеанский регион».

— Мы сейчас находимся в стадии конверсии, — говорил Дима, обводя стол пустой рюмкой из-под коньяка. Голос звучал ровно, даже чуть устало, как у человека, который только что закрыл сделку века. — Китайцы дают технику, мы им — бартер. Стекло, металлопрокат, можно сказать, стратегическое сырье. У меня лично три контракта на столе лежат. Один — с Бонном, другой — с Шэньчжэнем, третий… — он запнулся, посмотрел на люстру, перебирая в памяти американские города, — третий с Тулой, — продолжил он, так и не вспомнив ни одного.

Потом подозрительно сощурился.

— Но это пока все строго конфиденциально. Отсюда ничего не должно утечь.

За столом закивали. Кто-то перестал жевать. Отчим Карины, собравшийся было положить себе немного долмы, так и замер с тарелкой в руке, не отрывая взгляда от Дмитрия.

— А склад? — спросил один из родственников в сером пуловере, протягивая ему початую бутылку «Арарата».

— Склад — это логистика, — Дима принял бутылку, налил, но пить не стал, а просто поставил рюмку рядом, как переговорщик, фиксирующий паузу. — У нас три единицы «БелАЗа» в лизинге. И еще «КамАЗ» в резерве. Мы не возим. Мы организуем потоки. Понимаете разницу?

Карина смотрела на него с упоением, широко раскрыв глаза. А дама по соседству, полная женщина в черном шелковом платье в белый горох, с гигантской брошью на груди, прижала к губам салфетку, будто боялась спугнуть птицу удачи.

Кто-то присвистнул:

— Вот это мощь!

Дима потупил взгляд, слегка кивнул — дескать, что есть, то есть — и непринужденно продолжил:

— Ну, пока не все у нас еще гладко: вот бьемся тут с Роскомторгом, лицензию выбиваем… Тянут, конечно, но есть там у меня один человечек — бывший комсомольский секретарь. Шустрый такой. Соображает, как бумаги двигать.

Он сделал глоток. Коньяк обжег горло, но голова, как казалось ему, была ясна как никогда. Факты складывались сами собой, цеплялись один за другой, как вагоны в составе, машинистом которого он только что себя назначил. Дмитрий не врал. Он просто проектировал в реальном времени.

Комната оживленно загудела. Дима улыбнулся очарованной Карине, но в этот момент к нему подсел бородатый мужчина, попросив соседку справа поменяться местами. На вид лет тридцать, в спортивном костюме Sergio Tacchini, а на шее поблескивала весьма толстая золотая цепь. Слегка коснувшись Диминого плеча и попросив визитку, он наклонился и понизил голос до делового шепота, который идеально резонировал с гулом застолья.

— Дмитрий Федорович, извините, что, может быть, досаждаю вам в неурочный час, — начал он, аккуратно обводя вилкой край тарелки. — У меня тут один вопрос, ну или предложение, что ли... В общем, есть у меня на руках оригинал видеокурса «Бизнес с нуля». Голландский профессор какой-то лекции читает. Серьезный материал, европейский подход к бизнесу. Есть идея дублировать все это дело на русский и тиражировать. А спрос, сами понимаете… — он многозначительно кивнул в сторону окна, за которым угадывались огни ночной Москвы. — Сейчас ведь все поголовно бизнесменами стремятся стать. Вот если бы ваша структура смогла взять на себя все финансирование и организацию процесса… А я, ну конечно, если доверите, готов возглавить направление. Самому мне никак не справиться. Мало того, что деньги нужны, нужна профессиональная дистрибуция.

— Как зовут? — еле слышно спросил Дмитрий, не глядя на собеседника.

— Геворг, — с почтительным волнением представился тот.

Дима посмотрел на него. Потом на пустую рюмку. Потом снова на мужчину. В голове, разогретой коньяком и тридцатью двумя парами восхищенных глаз, щелкнул невидимый переключатель.

— Дистрибуция? — переспросил он, и в голосе прозвучала та самая легкая, почти скучающая интонация, которую используют люди, решающие задачи государственного масштаба за пятнадцать минут до обеда. — Вы говорите о дистрибуции как о проблеме. Это не проблема. Это логистический узел. У меня каналы на Горбушке уже согласованы. Точка в «Горизонте», ларек на Арбате, еще три — в спальных. Видеокассеты TDK закупаем оптом, есть верный канал, привезут прямо из Японии. Упаковку могу поручить своим ребятам, у них собственное кооперативное производство. Чего там еще нужно-то, ты говорил? А-а-а, дублировать на русский? Но это мы на «Мосфильме» сделаем. Я Никите позвоню. Ну… Михалкову… Он как раз вчера в приемной меня целый час прождал, так я его и не смог принять… В понедельник вызову его опять.

Он сделал паузу, давая словам осесть, словно пыль после взрыва. И продолжил:

— А если понадобится лицензия… Это же голландская тема?

Проситель быстро закивал.

— Ну так вот, — усмехнулся Дима, небрежно поправляя манжет, — если понадобится лицензия, то оформим как образовательный франчайзинг. Через кипрский офшор… ну… если налоговая спросит. Главное — на объемы нужные выйти. Пятьсот кассет в неделю — это минимум. Если меньше, я даже и вникать не буду. Мои «БелАЗы» не должны простаивать.

Геворг слушал Дмитрия, боясь шевельнуться, чтобы случайно не спугнуть ту удачу, которая на него так неожиданно обрушилась.

— А что касается тебя… — Дмитрий повернулся к собеседнику, а затем махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху, — так и быть, через неделю выходи на работу. Сто тысяч зарплата тебе… для начала.

Мужчина остолбенел. Вилка из его руки безвольно выпала прямо в тарелку, а над столом повисла та самая звенящая тишина, которая бывает только перед бурными аплодисментами или перед концом света.

Карина положила ладонь на димину руку. Ладонь была теплой, и от этого прикосновения у Димы внутри что-то сладко и опасно дрогнуло. Он чувствовал себя не просто молодым человеком, пришедшим на торжество, чтобы познакомиться с семьей своей девушки. Он осознавал себя архитектором эпохи и широко, по-генеральски уверенно улыбнулся Карине. Понравился ли он ее родителям? Получил ли их одобрение? Да о чем тут говорить? Ну разве о том, что в моменте сам Дмитрий был готов рассматривать их кандидатуры на предмет пригодности в качестве родителей для Карины.

И только когда все снова зашумели и зазвенела посуда, до него вдруг дошло простое, как мычание, обстоятельство: у него нет ни склада, ни «БелАЗов», ни ларька на Арбате — ничего у него нет. А самое главное: у него нет денег, то есть вообще ни копейки.

Но обо всем этом он подумает завтра. А сегодня он был генеральным директором крутого конгломерата. И это было восхитительно!

                ***

На следующий день Дмитрий проснулся где-то в районе одиннадцати. Они жили вдвоем с мамой, но было воскресенье, и она ушла на рынок за продуктами, поэтому дома он оказался один.

Еще даже не успев открыть глаза, он вздрогнул от обрывков вчерашних воспоминаний и с большим трудом сел на кровати. Голова ощущалась как плохо закрепленный теодолит на геодезическом штативе. Было такое чувство, что внутри черепа кто-то не очень добрый методично колотит по ржавому ведру. А свет, проникающий сквозь неплотно задернутые шторы, казался таким же острым и колючим, как луч джедайского меча из «Звездных войн».

Память возвращалась порциями, словно плохой сигнал по рации. …Пятьсот кассет в неделю… Кипрский офшор… Сто тысяч зарплата. Через неделю выходи на работу…

«Бли-ин! Че за хрень я нес и как мне это вообще в голову могло прийти?»

Дмитрий подошел к столу, взял пачку «Явы» и хотел было закурить, но спичек не было. Тогда он принялся шарить по карманам. Вывернул все. Спичек не нашел, зато обнаружил помятую визитку: «ТОО “Гео-Трейд”. Генеральный директор Дмитрий Федорович Соколов». Золотые буквы насмешливо поблескивали, как бы дразня его. А из другого кармана он извлек две смятые купюры, которых не хватило бы даже на такси доехать до дома Карины, чего уж там говорить про какой-то бизнес.

Он подошел к окну и уперся лбом в холодное стекло. Воскресное утро. Пустынный двор. Соседка с девятого гуляет с собакой, а чуть дальше мужик возится под капотом сорок первого «Москвича». Счастливые люди! И только он, балбес, умудрился влипнуть в эту дурацкую историю. Надо же было такое им наобещать — запустить конвейер по пиратскому тиражированию бог знает чего. А если не запустит?

Он вдруг отчетливо представил лицо Карины. Не вчерашнее, восхищенное. А завтрашнее. Высокомерное и равнодушное. И что она ему скажет, когда узнает о том, что весь «конгломерат» — это всего лишь два пустых кармана и свистящий чайник на плите. Да ничего не скажет! Она даже разговаривать с ним не станет. Просто спишет, как просроченный товар с витрины магазина.

Остается только одно — стать этим предпринимателем, которым он вчера представился. Нужно найти деньги и желательно как можно быстрее.

Дима сел за стол, достал из ящика блокнот и, открыв его на чистой странице, написал:

«Варианты».

Посидел с минуту, изучая пустой лист, потом аккуратно вывел:

«1. Родители».

А что родители? Мама вон копейки считает до получки. Учительская ведомость, ведь она такая, что особо не разгуляешься. Дай бог, чтобы на хлеб и молоко хватило, про сапоги уж и не думает. Отец? Развелись пять лет назад. Ну приходит иногда, чего-то подкинет, чтобы помочь дотянуть до получки. Да и сам он не шикует. Сколько может получать старший научный сотрудник НИИ текстильной промышленности? Не. Вообще не вариант.

И он вычеркнул слово «Родители», тут же заменив его надписью «Дядя Олег».

Ручка замерла. В памяти сразу же всплыл подвал на Автозаводской и вывеска над дверью: «Кооператив “Фантазия”». А еще запах кожи, гул промышленных швейных машин и сам дядя в пиджаке с отливом, пересчитывающий пачки денег с выражением лица человека, которого только что ограбили.

— Семья — это семья, Димка, — говорил он год назад, причмокивая. — Но деньги любят счет. Рано тебе еще. Учись, потом поговорим.

Жадный? Пожалуй, что да. Прагматичный? Не то слово. Да, конечно, не даст дядя Олег ни копейки. Дмитрий выдохнул и вычеркнул его тоже.

Список так и оставался пустым.

Но есть все же одно имя. Дядя Олег про этого человека однажды рассказывал. Это чеченец Зелимхан. Его еще Князем называют, это прозвище такое. Они с дядей как-то там сотрудничают. То ли по охране, то ли еще по каким-то своим делам. Ну так вот, дядя Олег говорил, что у этого Зелимхана денег куры не клюют. И что он может их дать без бумаг и без лишних вопросов. Но с условиями. Дима тогда, правда, не понял, что за условия, ну так ведь можно узнать!

Он открыл свою телефонную книжку и набрал домашний номер дяди Олега. Длинные гудки прервались резким щелчком. Олег поднял трубку.

— Димка? Говори быстро. Сейчас наших с канадцами будут показывать.

— Дядь Олег, я тут… мысль одну кручу… Ну, по поводу Зелимхана. Помню, ты как-то говорил, что он денег ссудить может. У меня тут бизнес-план. Чайники электрические, ну и еще кое-что… В общем, деньги нужны.

В трубке повисла тишина.

— Ты дурь эту из головы выкинь, — голос Олега даже стал тише. — Это тебе не банк. Ты даже представить не можешь, какой это страшный человек. Я лично знал двоих бедолаг, которые чего-то там с Князем не поделили. Как ты думаешь, где они сейчас? А если ты долг не вернешь, где мне тебя искать? На дне Москвы-реки?

У Дмитрия похолодели ладони.

— Да я просто… — он сглотнул. — Все. Понял. Забыл.

— Вот и правильно, — Олег выдохнул. В голосе прорезалось то самое облегчение человека, который только что убрал руку от раскаленной конфорки. — Бизнес сам придет. Тебе бы пообтереться немного.

Дмитрий положил трубку. Он даже почувствовал некое облегчение. Карину он, конечно, теперь точно потеряет, но хотя бы останется живым. И это уже немало.

                ***

Так случилось, что на среду у Олега с Зелимханом была назначена встреча. Они обычно виделись каждый месяц, и Олег оплачивал Зеле услуги по «крышеванию».

Зайдя в просторный зал ресторана, Олег направился к самому дальнему столику, за которым обычно отдыхали бойцы из Зелимхановской бригады. За столом сидели пятеро. Это были крепкие тренированные ребята. Чеченцы с борцовскими шеями и набитыми кулаками. Олег не без удовольствия отметил про себя, что трое из них носили кожаные куртки его производства. Сам стол был практически пуст. Чайный сервиз, банка какого-то варенья да блок Winston — вот все, что находилось на нем. Поздоровавшись, Олег тут же разбавил этот натюрморт извлеченным из своей папки конвертом. Князь кивнул. Не выпуская сигарету изо рта, прищурившись от едкого дыма, он аккуратно взял конверт и, не пересчитывая его содержимого, ловко спрятал во внутренний карман.

— Все в порядке? — спросил он, не поднимая глаз.

— В порядке. Вроде никто не цепляется.

— Хорошо. Присаживайся. Вон чайку попей… хе-хе… сколько уже можно бегать, — сказал Зелимхан, указывая могучей рукой на свободный стул напротив.

Олег послушно сел. Но все молчали. Разговор не клеился, и за столом повисла пауза. Олег сразу почувствовал себя не в своей тарелке и, пытаясь как-то оживить атмосферу, за неимением других тем неожиданно даже для себя выпалил:

— А у меня племянник, кстати. Институт закончил, геодезист. ТОО открыл. Дело затевает… курсы, бизнес, импорт. Голова светлая. Пытается в рынок войти, а денег нет.

Олег осекся, а Зелимхан, отодвинув пепельницу, с любопытством посмотрел на него.

— Ну… продолжай.

И тут Олег почувствовал себя так, словно на него внезапно обрушилась кирпичная стена. В голове метнулась паническая мысль: «Как же так? Я же сам пытался не допустить этого! И теперь собственными руками… Это катастрофа!»

Горло мгновенно пересохло, голова закружилась, но все же он предпринял попытку исправить ситуацию:

— Да это я, собственно говоря, просто так. К слову.

— Да нет уж. Мне теперь даже интересно стало, что там у тебя за племянник такой.

У Олега чудовищно заныло под ребрами. Он открыл было рот, чтобы возразить, но Зелимхан не предоставил ему такой возможности:

— Если хороший человек хочет войти в рынок, то какое мы с тобой право имеем его туда не пускать? В пятницу жду его у себя. Поужинаем. Потолкуем. Адрес знаешь?

— Раушская… — прошептал Олег.

— Верно. Восемнадцать ноль-ноль. И пусть не опаздывает.

Олег хотел было еще что-то сказать, но слова предательски застряли у него в горле, и Зелимхан, подметив растерянность того, решил его больше не мучить и приветливо протянул свою широкую ладонь:

— Будь здоров!

Олегу уже больше ничего не оставалось, как пожать ее и удалиться.

                ***

Вечером Олег позвонил Диме. Ему было стыдно и очень не хотелось вспоминать о том, что произошло в ресторане днем. Поэтому он говорил быстро и отрывисто, словно читал телеграмму, которую сам же и отправлял:

— Слушай. Я тут… ну, так вышло… он сам спросил… В общем, пятница, шесть вечера. Едешь к Зелимхану. Не опаздывай, главное. Я пытался… Прошу, не подведи.

Дима замер у аппарата. Трубка холодила ухо, а палец автоматически наматывал витой телефонный шнур. Он слушал этот бессвязный спич, мало что понимая. Ясно было лишь одно: произошло что-то непоправимое. Воскресное облегчение испарилось, словно конденсат при обдуве лобового стекла. Дмитрий записал адрес и, когда на том конце уже повесили трубку, еще долго слушал короткие, прерывистые гудки.

                ***

Соколов очнулся от всех этих своих мыслей и воспоминаний.

«Осторожно, двери закрываются. Следующая станция — “Новокузнецкая”».

Голос диктора, до того мужской, вдруг сменился на женский. «Пусть это будет добрым знаком», — решил он. Прошла еще пара минут, и поезд, скрежеща колодками, начал торможение. Все, пора выходить…

                ***

Дверь открыла девушка, видимо, в какой-то национальной одежде и аккуратной косынке на голове. Дима поздоровался, и она, кивнув в ответ, молча повела его коридором прямо в гостиную. Было заметно, что в квартире недавно сделали евроремонт. Причем особо не экономили.

Дима втянул носом аппетитный запах жареного лука и еще чего-то пряного и покорно поплелся вслед за девушкой. Ноги были ватными. Обратный отсчет пошел уже на шаги.

Длинный коридор, оклеенный весьма аляповатыми обоями, заканчивался массивной дубовой дверью.

— Пап, к тебе пришли, — произнесла девушка, распахнув ее.

Дима мысленно перекрестился, напоследок глотнул воздуха и шагнул за порог.

Его взору открылась просторная гостиная. Мебели в ней было совсем немного. У окна стоял кожаный мягкий уголок темно-коричневого цвета, напротив красовалась видеодвойка Sharp. Посреди комнаты расположился большой обеденный стол из румынского гарнитура. Но больше всего поражала воображение громоздкая хрустальная люстра. Она совершенно не отвечала размерам комнаты и, свисая прямо по центру, чуть ли не касалась обеденного стола. Было такое ощущение, что ее украли из какого-то музея и повесили здесь, поскольку уж надо было где-то повесить.

Стол уже накрыли. На скатерти были расставлены чайные хрустальные стаканчики, турецкие армуды, а на большом блюде дымились очень ароматные, видимо, только что испеченные лепешки.

За столом расположились трое кавказцев. Еще один, помоложе, стоял в глубине комнаты прямо у окна. Он то наматывал на палец, то разматывал длинную цепочку со связкой ключей.

Один из сидевших за столом приветственно поднял руку и махнул по направлению к себе:

— Давай проходи!

Это был высокий, широкоплечий чеченец лет сорока. Волевое лицо, недельная небритость, тяжелый, слегка раздвоенный подбородок. От него и его голоса — низкого, с легкой хрипотцой — сразу повеяло силой и уверенностью. Дима сделал несколько шагов и сел на стул, который тот ему указал. Внутри все сжалось. Он уже точно знал: перед ним сам Зелимхан.

— Бери чепалгаш, — произнес Зелимхан, обнажая в оскале пару золотых зубов. — Это такие наши фирменные чеченские чебуреки. Тебе понравятся.

Он говорил спокойно, никуда не торопясь, а его акцент придавал дополнительный вес каждому слову.

— Хасан, чего сидишь? Налей гостю чаю.

С места моментально сорвался грозный кавказец под два метра ростом. Дмитрию сразу показалось, что тот сошел со страниц какой-то персидской сказки. Его габариты в сочетании с окладистой бородой, черной как смоль, просто поражали воображение. Бородач взял Димин стаканчик, который тут же утонул в его ладони, и наполнил ароматным чаем.

— Хасан — наша гордость! Классик. В позапрошлом году серебро взял. Еще тогда, при Союзе, — Зелимхан посмотрел на Дмитрия и снова улыбнулся. — Ну ты ешь, ешь.

Дима взял еще совсем горячую лепешку и аккуратно откусил. Сок брызнул на тарелку.

— Вкусно! — торопливо похвалил он, еще даже не успев проглотить.

— А у нас невкусно не бывает, — снова сверкнул фиксами Зелимхан. — Ты еще погоди, сейчас подадут главное блюдо. Настоящее чеченское. Вкуснятину! Такого ты точно не ел.

Дмитрий кивнул, продолжая жевать. Но, сидя за столом, то и дело ловил боковым зрением, как паренек у окна, тот самый, что крутил цепочку, упорно сверлит его дерзким, колючим взглядом. Поймав на себе наглую, провоцирующую улыбку, Дима тут же отвернулся — и немедленно наткнулся на взгляд Князя. Тот поразил его еще сильнее. Дмитрий ощутил кожей, что этого человека невозможно обмануть. Он видит насквозь. В голове тут же сложилась картинка: эти глаза смотрят на него через пистолетный прицел. По спине побежал холодок.

Но Зелимхан снова широко улыбнулся, будто играя с его страхами.

— Ну давай, рассказывай. Кто ты, откуда и с чем к нам пришел?

Дмитрий выпустил лепешку из рук.

— Да… в принципе. Чего рассказывать-то, — пробормотал он неуверенно. — Мне просто вот сказали… ну… прийти.

— Че ты мямлишь? Не мужчина что ли? Давай, нормально говори! — резко выпалил молодой у окна. Он нарочито растягивал гласные, подчеркивая свои слова размашистыми шарнирными жестами.

Князь тут же сверкнул глазами в его сторону.

— Что с тобой, Рустам? Как ты себя ведешь с гостем? Тебя что, учить вежливости надо?

Рустам покорно замолчал. Взгляд его несколько смягчился, и он уселся на подоконник.

Зелимхан посмотрел на Дмитрия.

— Ты расслабься, а то напряжен чересчур. Тут никто тебе зла не желает. Расскажи вон лучше о себе… где живешь, с кем? Да и вообще, как жизнь?

— Мы с мамой. Она учительница… в школе работает. С отцом они развелись. Давно уже.

Зелимхан качнул головой.

— Да, наверное, непросто вам сейчас концы с концами сводить. Ну а девушка? Не женат?

— Пока нет… Хотя вот недавно с одной познакомился. Очень красивая. И родителей даже уже знаю. Только вот чтобы жениться, на ноги нужно хотя бы немного встать.

— А что тянуть-то? Решил жениться — женись. Ждать можно очень долго, — тихо заметил кто-то сбоку. — И все время будет казаться, что чего-то не хватает.

Громоздкая люстра, висевшая явно не на своем месте, сильно мешала обзору. Диме пришлось наклониться вбок, чтобы разглядеть говорившего. Это был седовласый мужчина лет пятидесяти, сидевший слева от Князя.

— Так вся жизнь и пройдет в ожиданиях лучшего, — продолжил тот. — А потом оглянешься назад, а вроде как и не жил.

— Да, Ахмад. Что верно, то верно, — согласился Зелимхан. — Могущество и красота не даются навсегда, — он поднял вверх указательный палец. — Если чего-то хочешь — бери это прямо сейчас, пока молод. Не надо ждать. И тем более не надо спрашивать у кого-то разрешения. Ну… разве что у меня можешь спросить. Ха-ха-ха-ха.

Все рассмеялись, только бородатый великан, сидевший во главе стола, остался невозмутимым. Он внимательно наблюдал за происходящим, время от времени поворачивая шею, толстую, как телеграфный столб. Один раз, когда он потянулся за чем-то на столе, Дмитрий заметил, как под мышкой промелькнула кобура. Телохранитель.

— Тут мне Олег сказал, ты какой-то институт закончил? — продолжил Зелимхан.

— Да. В прошлом году. Институт геодезии и картографии. Вот и фирму открыл — «Гео-Трейд», — Дима вытащил свою визитку. — Печать уже есть для договоров. Топографические карты хочу производить. Только вот заказов пока нет.

Зелимхан взял визитку, понимающе сложил губы и одобрительно кивнул.

— Может, начать с производства игральных карт? Они сейчас больше в цене, — пошутил он и тут же сам рассмеялся.

Атмосфера снова оживилась, но тут распахнулась дверь, и в комнату вошли две женщины лет сорока. Они были в длинных, свободных платьях, а головы покрыты однотонными платками. Видимо, это были какие-то родственницы присутствующих здесь мужчин.

— Жижиг-галнаш готов! — провозгласила одна из них, и они принялись расставлять свежеприготовленную еду на столе.

В считаные мгновения все было подано. Выглядело это очень красиво. На большом блюде горой лежало отварное сушеное мясо, а с соседних тарелок поднимался пар от белых галушек. Затем на столе расставили пиалы с ароматным чесночным соусом.

— Э-э-э! Вот это я понимаю! Красавицы вы наши! — радостно воскликнул Зелимхан. — Давай-давай, Дима, накладывай! Да побольше!

Мужчины оживились. Рустам спрыгнул с подоконника, сел за стол рядом с Дмитрием, а женщины, закончив с подачей, сразу удалились, затворив за собой дверь.

Дима медлить не стал. Щедро наполнив свою тарелку национальным деликатесом и придвинув к себе, сразу же зацепил вилкой увесистый шматок отварного сушеного мяса. Кусок с самого начала показался великоват, но, не придав этому особого значения, Дима незамедлительно отправил его в рот. И лишь сомкнув челюсти, он понял, что возникла проблема. То ли мясо попалось не из той партии, то ли именно этот кусок был каким-то испорченным, а возможно, Дима просто не разбирался в тонкостях вкуса сушеного мяса, но есть это было невозможно. Мало того что вкус мяса оказался весьма своеобразным, так оно к тому же совсем не жевалось.

Сначала Дмитрий решил, что все же справится. Тупо уставившись на гигантскую люстру, он предпринял несколько неудачных попыток прожевать то, что находилось у него во рту. Однако, поскольку консистенция оного продукта напоминала резиновую подошву, после всех приложенных усилий большой кусок таким же большим и остался. Мало того, прямо в нос Дмитрию ударил резкий запах конского навоза. Возможно, конечно, это был запах чего-то совсем иного, но легче от этого не стало. И чем дольше он жевал, тем противнее делался вкус. Хотелось немедленно вынуть все это изо рта.

«Но как? Они так гордятся своей кухней, а я тут начну выплевывать. Да этот бородатый гигант прикончит меня на месте». Он покосился на громилу с пистолетом. Так как рот Дмитрия был заполнен, его лицо вытянулось, приняв, таким образом, слегка удивленное выражение, а на лбу выступили капельки пота.

Все вокруг тоже начали понимать, что происходит что-то необычное, и уставились на гостя. Дмитрий же, зайдя в тупик, перестал жевать, медленно перевел свой взгляд с хрустальной люстры прямиком на Зелимхана и замер. Воцарилась тишина. Они молча смотрели друг на друга не моргая: Дмитрий — с немым ужасом, а Зелимхан — с любопытством. И тут Дима принял решение. Он собрал все, что осталось от воли, в один кулак и сделал решающий глоток…

Кусок двинулся прямо в горло. Он шел медленно, с достоинством, будто баржа по замерзшей Москве-реке. Дмитрий чувствовал, как мясо упирается, цепляется за стенки пищевода, до боли растягивая его во все стороны. Как не хочет никуда уходить. Но деваться было некуда. Кусок медленно, но верно спускался по направлению к желудку.

Дима сглотнул еще раз, промокнув лоб бумажной салфеткой, и попытался улыбнуться. Лицо же Зелимхана осталось спокойным, хотя в глубине глаз промелькнуло что-то похожее на уважение.

И в этот момент Дмитрий понял, что самое страшное уже позади. Осталось всего лишь попросить денег. Он улыбнулся еще раз, теперь уже поувереннее.

— Извините. Просто… не привык. Но вкусно.

— Привыкнешь. Главное — не бояться пробовать, — тихо ответил Ахмад. — Дайте ему соуса.

Рустам небрежно пододвинул к Дмитрию пиалу с соусом, а Зелимхан тем временем не спеша разлил по стаканам чай.

— Пробовать, я вижу, наш гость не боится, — произнес Князь, глядя Диме прямо в глаза. — А вот о деле рассказать пока скромничает. Ты ведь за этим пришел?

Дима кивнул и быстро достал из кармана листок.

— Да. Есть идея одна. Можно очень хорошо заработать. Вот здесь у меня расчет рентабельности и экономической эффективности, — заумно сообщил он, рассчитывая сразу произвести мощное впечатление на присутствующих. — Факс от китайцев у меня уже есть. Закупаем в Шэньчжэне электрочайники и распространяем их по всем универмагам Москвы и Подмосковья. Кстати, при крупных закупках можно заполучить эксклюзив по всей России! Мы вообще можем стать главными по чайникам…

— Чайники, — резко перебил Рустам, делая нарочитый акцент на звуке «а». — Ты пришел к нам просить… на чайники?

— Это не просто чайники, — возразил Дима, чувствуя, что краснеет. — Это товар первой необходимости. В наше время люди хотят комфорта.

Рустам фыркнул:

— Серьезно? Да на эти деньги, что на бумажке твоей…

— Рустам, — перебил Зелимхан. Голос не повысился, но в нем появилась та самая, уже знакомая Дмитрию тяжесть, не терпящая возражений. — Человек хочет войти в рынок. Эта история не про чайники. Она про то, готов ли он глотать то, что в горло не лезет.

Дима опустил листок. Зелимхан усмехнулся. Не зло, а скорее как учитель, который видит, что ученик еще не готов к экзамену, но уже не боится доски.

— Ты говоришь про бизнес. А бизнес — это не красивое название фирмы. Бизнес — это когда утром встаешь и уже должен. Своим должен, чужим… а главное — себе.

Зелимхан поднялся. Он не пошел открывать сейф, чтобы вытащить оттуда деньги, и не стал раздавать обещаний. Просто кивнул в сторону коридора:

— Тебе пора. Я провожу.

Дима встал. Ноги по-прежнему были ватными, но в голове что-то начало проясняться. Он обошел стол, пожал руку Ахмаду, потом Рустаму. Ему даже показалось, что по лицу того пробежало нечто подобное улыбке. Кивнул напоследок Хасану — великан лишь чуть приподнял подбородок — и вышел в коридор вслед за хозяином.

В прихожей, у двери, Зелимхан задержался. По-отечески положил руку Диме на плечо.

— Красивая у тебя визитка, студент. Заглядывай в нее почаще, — он подмигнул. — Увидимся еще.

Дверь закрылась мягко. Щелчок замка прозвучал отчетливо, как стартовый сигнал.

Глухой звук его собственных шагов по ступеням, ощущение приятного скольжения руки по гладким перилам, запах жареной картошки из соседней квартиры — все это из обычного фона, который он никогда не замечал, превратилось во что-то очень значимое. Дмитрий, сбежав вниз по лестнице, вышел на улицу. Набережная ударила в лицо свежим речным ветром. Шум города уже не раздражал, а скорее наоборот — звучал музыкой, которой хотелось наслаждаться. Мимо, глухо рокоча мотором, неспешно проползла черная «Волга» с тонированными стеклами, а на том берегу мерцали огни Кремля и гостиницы «Россия».

Он сунул руку в карман и вытащил оттуда свою визитку и смятый листок с расчетами. Бережно переложив визитку в нагрудный карман, еще раз взглянул на листочек. Цифры поплыли, потеряли смысл. Четыреста процентов. Шэньчжэнь. Голландец. Все это виделось какой-то игрой, детскими каракулями на полях тетради.

Дима остановился у парапета. Посмотрел на черную воду. Такую же черную, как вагонное стекло в метро. Только в ней, кроме блеска и отражения, Дима увидел еще и движение. Река текла и изменялась.

«Мама, наверное, ждет меня уже. Ужин приготовила. Она стареет. И давление еще это...

Дяде Олегу позвоню. Успокою. Скажу, чтобы не переживал...

Карина… Карина… Как же замечательно, что она у меня есть…»