Лариса Львовна узнаёт. Глава вторая

     Глава первая  http://proza.ru/2026/04/21/1860

        глава 2
Николай сидел за столом в кухне Виктора — небольшой, но опрятной, с ярким календарём на стене, на котором была красивая девушка и странный рыцарь. Он отводил взгляд от календаря на Виктора, стоящего у плиты, на которой готовилась еда без применения огня, но кипела вода в чайнике, скворчала колбаса на сковородке с разбитыми туда яйцами.

Виктор аккуратно разложил еду по тарелкам, поставил на стол.
— Кушайте, Николай, — сказал он, присаживаясь напротив.

Николай встал. Медленно, как учила мать, перекрестился, прошептал короткую молитву: «Благодарю Тя, Господи, за пищу сию и за спасение раба Твоего» — и лишь тогда сел. Ели молча. Только ложки тихо стучали о тарелки.

— Вы говорите, — начал Виктор, отхлебнув чай, — что попали сюда… через шкаф?

Николай кивнул. Пальцы его дрогнули — он тут же спрятал руки под стол, будто стыдился дрожи.

— Да, господин Виктор. Шкаф. Он стоял за старинным буфетом, в углу. Блестел… будто серебряный. Я нажал кнопку — дверь открылась. Я вошёл. Дверь закрылась сама. Я испугался. Нажал на кнопки… Их было две. И — всё. — Он вытянул руки на стол. — Я попал в сон кошмарный.

— Нет, Николай, — мягко возразил Виктор. — Это не сон. Вы сидите передо мной. Говорите. Дышите. Пьёте мой чай.

— Ну да… — пробормотал тот. — Я уже сто раз щипал себя. Даже до синяков.

Виктор улыбнулся с любопытством.
— Давайте спать, — сказал он, вставая. — Завтра пойдём туда. Разберёмся. Вдруг это не шкаф, а врата? Вдруг вы — первый путешественник во времени?

Николай посмотрел на него с ужасом.

— Врата?.. Путешественник?.. Господин Виктор, я не разбойник и не шпион!

— Я не об этом, — засмеялся тот. — Просто… если это правда, вы уникальны.

Он проводил Николая в спальню, принёс чистую одежду — футболку и джинсы. Николай долго рассматривал ткань, трогал швы.

— Это… брюки?

— Можно сказать и так.

— А зачем они такие узкие?

— Удобно.

— Удобно… — повторил Николай, как заклинание. — В наше время удобство — не главное. Главное — приличие.

Тем не менее он переоделся и, к удивлению, признал: действительно удобно.

— Спите спокойно, — сказал Виктор, выключая свет. — Завтра — новая глава. И, возможно, путь домой.

Но Николай долго не мог уснуть. Он лежал, глядя в потолок, где свет фонаря рисовал странные узоры. Перед глазами мелькали картины: маменька у окна, ждущая; грохот железных колёс — не экипажей, а автомобилей; голоса из «говорящих штук»; и этот шкаф… блестящий, как будто из сказки Андерсена.

Кто построил его? Зачем? И главное — почему именно он, Николай, оказался в нём?

Утро пришло солнечное, резкое. Луч пробился сквозь щель в шторах, ударил в глаза. Николай проснулся.

Виктор уже был на кухне. За столом — две чашки. В одной — дымящийся кофе.

— Доброе утро, Николай, — сказал он, не поворачиваясь. — Как спалось?

— Хорошо, барин… Виктор, — поправился тот, входя.

— Зовите просто Виктор. Кофе будете?

— Кофе?.. — Николай осторожно взял чашку. — У нас его пьют только господа и иностранцы. Он… дюже дорогой.

— У нас — разный. Есть и дешёвый. И вкусный.

Он сделал глоток. Поморщился. Потом — ещё один.

— Странное питьё. Но… бодрит.

После завтрака Виктор встал, надел куртку.

— Николай, нам нужно вернуться в ту гостиницу. Я должен увидеть этот шкаф, изучить, понять, как он работает. Это, возможно, единственный способ вернуть вас… домой.

Николай кивнул. В сердце шевельнулось сомнение. Вернуться туда, где всё началось? Там — опасность. Но там — и маменька.

И вот они стояли у дверей бывшей гостиницы.
Доски, заколоченные иксообразно, и кто-то из баллончика зелёной краской написал: «Не входи».

— Я… через окно выходил, — прошептал Николай.

— Веди, — сказал Виктор. — Я за тобой.

Холл был захламлённым. Пыль, обломки, в тишине было слышно, как где-то капает вода. На лестнице — половицы, вырванные с корнем. Кто-то что-то искал. Или прятал.

— Осторожно… — предупредил Николай. — Здесь полы разобраны.

— Вижу, — кивнул Виктор. — Спасибо.

Огляделся. «Что ты мне сочиняешь, парниша? — подумал он. — И зачем я, дурак, полез в это? Но если это правда…»

— Вот, господин Виктор, — прошептал Николай.

В углу, среди мусора, стоял он — шкаф.
Не шкаф. Кабина.
Как будто выкованная из цельного куска серебристого металла. Ни царапин, ни пыли.

Виктор подошёл осторожно, до конца не веря, что такое может здесь находиться. Сбоку — кнопка. Маленькая. Незаметная. Но явно сделанная не в XIX веке. Посмотрел на Николая. Тот стоял, сжав кулаки.

— Ну что, рискнём?
И нажал. Дверь открылась бесшумно.

— Идём, — сказал Виктор, беря Николая за локоть.

Кабина приняла их. Дверь закрылась.

Николай перекрестился. Шептал: «Господи, сохрани и помилуй…»

Виктор осмотрелся. Две кнопки. Ни надписей, ни подсказок.

— Ну что ж… — он вздохнул. — Время — это риск.

Посмотрел на Николая, который стоял с закрытыми глазами, и, приняв решение, нажал на две сразу. Кабина ощутимо качнулась, словно на кочке.

Внезапно всё вокруг изменилось. Они появились на улице, где пахло сеном, конским потом и свежим хлебом. Перед ними стоял старик с метлой — явно привратник.

— Николай окаянный! — закричал он. — Ты что, с неба свалился? Где ты три ночи шлялся? Твоя маменька уже в полицию сообщила. А это кто с тобой — иностранец, что ли?

Виктор осознал, что произошло нечто невероятное. Они переместились во времени и, судя по всему, оказались в XIX веке, на трое суток позже, чем предполагали.

Видок у него был не очень для этого времени: кроссовки, потёртые джинсы, яркая рубашка. Значит, машина времени работает. И она точна. И это круто. В голове пронеслась мысль: "Как теперь выбраться из этой ситуации и помочь Николаю?"

«Я англичанин», — начал Виктор, стараясь придать своему голосу уверенность, используя акцент, который он отточил ещё в школьном драмкружке. «Сэр Николай помогал мне, нам нужно в номер». Он дёрнул Николая за рукав, пытаясь вернуть его в реальность.

— Карл Иванович, — поспешил тот. — Всё объясню маменьке. Помогал господину Виктору… Не мог домой попасть.

Они вошли в гостиницу. Николай увидел мать — и бросился к ней.

— Прости, маменька… Всё так получилось. Господину нужно было помочь.

— Слава Богу, Николаша, живой, — прошептала она, обнимая сына. — Так больше не делай. Я умру от горя.
— Хорошо, маменька, — кивнул он. — Можно я провожу господина до номера 17?

Она кивнула.

У стойки — портье. Борода, пенсне, перо за ухом.

Виктор заговорил по-английски. Портье кивнул и развёл руками.

— О, я знаю русский, сэр, — перешёл русский. — Номер 17. Пусть сэр Николай сопроводит меня.

— Да, конечно, — буркнул портье, протягивая ключ на медной бирке. — Вот.

Он бросил взгляд на Николая:

— Не исчезай больше на три дня.

Номер, в который они вошли, был богато обставлен: пол был выстлан паркетом из тёмного дуба, а массивный буфет, стоявший у стены, казался не мебелью, а памятником эпохи. Теперь Виктор шипел себе, твердя: «Это не сон».

Николай, ступив вперёд, жестом пригласил Виктора заглянуть за буфет. Там стояла кабина, похожая, но не такая.

— Вот она, — прошептал Николай. — Господин Виктор.

— Невероятно. Это не вымысел. Это — реальность.

— Я с вами не пойду, — твёрдо сказал Николай. — Моя жизнь здесь.

— Понимаю, — кивнул Виктор. — Но если я вернусь… как мне вас найти?
— Не в таком виде, прошу вас, — усмехнулся Николай. — А если приедете, спрашивайте у Карла Ивановича. Он знает.

Виктор рассмеялся, глубоко вдохнул, словно перед прыжком в воду, и нажал на кнопку.

Когда он вышел из кабины, в запущенный номер с облупленными обоями, провисшим потолком и кучей штукатурки, осыпавшейся с потолка, то сел прямо на этот мусор, не чувствуя дискомфорта.

— Неужели… я дома? — прошептал он. — И всё это… мне приснилось? — помолчал. — Нет. Это — сенсация.

Он встал, вышел через окно в родной с детства город.

Эпилог.

— Ну вот, Лариса Львовна, — сказал Виктор, поправляя очки. — Я ответил на ваш вопрос.

— По-моему, вопросов стало больше, чем было, — заметила она, делая глоток остывшего кофе.

— Институт построили вокруг гостиницы, — продолжил он. — Машину не трогали. Она стоит на месте. Через неё мы путешествуем в прошлое. Николай нам помогает там.

— А Пугачёв?

— Да уж с Пугачёвым беда. Он, видите ли, решил отправить самого себя в прошлое. Представляете? Свою теорию хочет проверить на практике.

— А кого вы отправите в XIX век? — спросила Лариса. — Григорию обещали.

Она хотела добавить, что Петру Андреевичу тоже обещали, но, вздохнув, промолчала.

— Не знаю, Лариса Львовна, — Виктор встал. — Пока не знаю. Но если что — позвоню. Лучше вас кандидата нет.

Продолжение будет.

  Картинки И.И.