Путешествие в паралельные миры

Это мой старый рассказ, написанный ещё в эпоху до искусственного интеллекта.

Проснулся. Смартфон «SAMSUNG» на операционной системе «Android» запиликал требовательно и мерзко. Я понапихал в него кучу программ, нужных и не очень, поэтому утро началось с привычного «зависания» в экране. Побрился, умылся, съел яичницу с кофе — всё свеженькое, только приготовленное. Наконец-то я вырвался из этого электронного плена, из мира компьютеров и всякой привязывающей к себе бяки.

Некоторые говорят: «Смотря как использовать — можно во благо, а можно во вред». Я таких высказываний не поддерживаю, особенно насчет компьютеров. Они затягивают. Сядешь на минуточку почту проверить или в Skype пообщаться, а встаешь через 3-4 часа, если повезет. Но сегодня я и не думал присаживаться. До этого сутки переустанавливал систему. Любой программист скажет: переустановить — не проблема, всё «калупание» начинается с настройки программ. В десять утра я вышел на улицу. Зима была в разгаре, пятнадцать градусов мороза с ветром — не рай, но в теплом пуховичке гулять пешочком было в самый раз.

Солнце слепило, отражаясь от девственно белого снега, и этот свет казался непривычно ярким после суточного бдения перед монитором. Ветер тут же бесцеремонно мазнул по щекам холодом, выбивая из головы остатки мыслей о драйверах, кодеках и реестрах.

Я шёл, и снег под ботинками хрустел так отчетливо и натурально, что ни один аудио-плагин не передал бы этой глубины звука.

В кармане пуховика привычно завибрировал «SAMSUNG», пытаясь затянуть обратно в мир уведомлений и бесконечных обновлений. На секунду рука сама дернулась к молнии, но я пересилил себя. Пусть «андроид» живет своей жизнью, сегодня я в другой реальности.

Улицы города, обычно серые и суетливые, под слоем инея выглядели как декорации к старому доброму фильму. Люди пробегали мимо, уткнувшись в воротники и — по привычке — в экраны своих гаджетов. Со стороны это смотрелось дико: живой мир вокруг, искрящийся морозный воздух, а они ищут что-то там, в пятидюймовом куске пластика.

Я дошел до парка. Деревья стояли тяжелые, укрытые пушистыми шапками. Пятнадцать градусов — это вам не шутки, но движение согревало. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что ищу глазами кнопку «Save», чтобы запечатлеть этот момент. А потом рассмеялся. Лучшее сохранение — это здесь и сейчас, в памяти, без участия операционных систем.

Прогулка затягивала не хуже интернета, но это была правильная «затяжка». В теле появилась приятная бодрость, а в голове — кристальная чистота. Никаких глюков, никаких зависаний. Только я, скрип снега и бесконечное зимнее небо, которое не нуждается в настройке яркости.

Направился в сторону вокзала. Неожиданно — звонок.

— Да! — ответил я невесело.

Голос мужчины лет сорока сообщил: «Ваша бабушка в больнице, она умерла».

Еду. Адрес записал, такси поймал. Оказалось, ночью прихватило сердце, а утром нашла соседка. Через месяц я вступил в наследство и начал ремонт в бабушкиной квартире. Разбирая старый диван, нашел металлическую подвеску в виде скорпиона. Помыл, надел на серебряную цепочку. До вечера сдирал обои, устал, поел вареников с котлетами и лег спать. Снился желтый туман.

Желтый туман во сне был густым, почти осязаемым, он колыхался в такт моему дыханию.

Проснулся я резко, как от толчка. В пустой квартире, где еще пахло пылью от содранных обоев и старой штукатуркой, было непривычно тихо. Смартфон на этот раз молчал, притаившись на подоконнике, словно чувствовал — сейчас не до него. Взялся за ремонт.

И вдруг — видение: римские когорты, легион, и голос центуриона Склавдия: «Полк семнадцатого победоносного легиона построен!» Помотал головой — опять квартира, мастерок. И тут же — лесная поляна, старуха у котла хрипло шепчет заговор: «Красная вода, чужая беда... вернись в никуда».

Рука непроизвольно потянулась к груди. Фигурка скорпиона была ледяной, почти обжигающей кожу. Странно, ведь я лежал под теплым одеялом. Я сел на край разобранного дивана, и в этот момент в голове, будто плохо настроенный радиоприемник, прорезался странный гул.

Это не было похоже на «глюк» операционной системы или шум в ушах от усталости. Звук шел как будто извне, из самой глубины стен этой старой квартиры. Я посмотрел на свои руки — в предрассветных сумерках они казались желтоватыми, того самого оттенка, что и туман в моем сне.

Вдруг скорпион на цепочке ощутимо дернулся. Не просто качнулся, а именно дернулся, словно живое существо, пытающееся освободиться. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Я вспомнил рассказы бабушки про «память вещей», которые в детстве казались мне просто сказками, пережитками прошлого, не имеющими места в мире высоких технологий. Но сейчас, в этой полупустой комнате, электроника казалась бесполезной игрушкой.

Меня передернуло. Я сорвал цепочку с шеи так резко, что застежка больно царапнула кожу: «Может, это из-за него? Раньше глюков не было». Фигурка скорпиона упала на бетонный пол с глухим, совсем не металлическим звуком — словно о камень ударилась живая кость.

Стоило металлу разорвать контакт с моим телом, как гул в голове мгновенно стих. Исчез запах хвои и терпкого варева лесной ведьмы, растворились в воздухе тени римских щитов. В квартире снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь далеким гулом машин за окном. Но облегчение было недолгим.

Я смотрел на скорпиона, лежащего в пыли среди обрывков старых обоев. В тусклом свете зимнего солнца мне показалось, что лапки фигурки едва заметно шевельнулись, пытаясь зарыться в строительный мусор.

— Приходи тоска тоскущая... — эхом отозвалось в памяти хриплое бормотание старухи.

Слова заговора теперь не казались просто бредом. Бабушка никогда не рассказывала о своих корнях, но этот скорпион явно не был просто безделушкой из ювелирного магазина. Это был ключ, открывающий двери в места, куда обычному человеку, привыкшему к логике операционных систем и программных кодов, вход заказан.

Я подошел к подоконнику и схватил свой «SAMSUNG». Пальцы привычно забегали по экрану — я лихорадочно начал вбивать в поиск описание фигурки и те странные слова, что услышал от ведьмы. Но смартфон, мой верный помощник, вдруг повел себя странно. Экран пошел рябью, буквы начали меняться на непонятные символы, подозрительно похожие на латынь, а потом аппарат и вовсе погас, хотя батарея была полной.

Электронный плен сменился пленом куда более древним и опасным.

Я понял: просто снять подвеску мало. Она уже «считала» мой код, установила связь, как какой-то магический Bluetooth. Нужно было решать, что делать с этой вещью дальше. Выбросить в мусоропровод? Закопать в снегу? Или... попытаться понять, почему бабушка хранила её в старом диване?

С вечера мотался по магазинам, купил плинтуса, обои. Дома услышал шепот: «Одень меня». Подумал — переутомился. Но ноги сами понесли к шкафу, рука взяла фигурку. Очнулся в последний момент: «Нет, не надену!» Убрал в шкаф в полночь.

Усталость была свинцовой. Тело ныло после забега по строительным магазинам, а мозг, привыкший к четким алгоритмам, отчаянно пытался классифицировать происходящее как «галлюцинацию на фоне переутомления». Я лег в кровать и натянул одеяло до самого подбородка, стараясь не смотреть в сторону шкафа.

Сон пришел быстро, но это не было забытьем. Едва я закрыл глаза, как комната наполнилась едва уловимым сиянием. Я снова стоял на той самой поляне, но теперь старуха у котла не бормотала — она смотрела прямо на меня. Глаза её светились, как два битых пикселя на мониторе, ярко-белым неестественным светом.

— Спрятал? — проскрипела она, и в её голосе послышался металлический скрежет. — Думаешь, дерево и замок удержат то, что в крови твоей прописано?

Я хотел ответить, что я программист, что я верю в логику и чипы, а не в шепотки из шкафа, но язык онемел.

Вдруг картинка сменилась. Я увидел Рим, но не великий город из учебников истории, а пыльный лагерь. Тот самый центурион Склавдий сидел у костра и чистил коротким мечом... фигурку скорпиона. Он поднял глаза, и я похолодел: это было моё лицо. Только старше, грубее, перечеркнутое шрамом.

— Одень меня, — раздался шепот уже не в лесу, а прямо у меня над ухом, в моей реальной спальне.

Я подскочил на кровати в холодном поту. В комнате было темно, но дверца шкафа, которую я точно закрывал на защелку, теперь была приоткрыта на узкую щель. Оттуда, из темноты между вешалками, исходило слабое, пульсирующее рыжеватое свечение.

Мой «SAMSUNG» на тумбочке вдруг сам по себе включил экран. На нем не было уведомлений, только одна надпись крупными буквами, перекрывающая все иконки: «CONNECTION ESTABLISHED» (Соединение установлено).

Разбудил звонок. Колян, мой начальник и друг, сообщил: «Мы обанкротились. Приходи за трудовой». Новость — хуже некуда. И тут я почувствовал холод на груди. Снял майку — на шее опять цепочка со скорпионом.

Слова сорвались с губ прежде, чем я успел их обдумать. «Исчезнуть бы мне из этого мира» — прозвучало как финальная команда для системы, как нажатие кнопки «Delete».

Холод от скорпиона мгновенно распространился по всему телу, парализуя мышцы. Я хотел было сорвать цепочку, но руки не слушались, они стали тяжелыми и чужими, словно конечности манекена. Стены квартиры, еще вчера казавшиеся такими осязаемыми, начали подергиваться мелкой рябью, как плохое видео при низком битрейте.

В глазах снова поплыл тот самый желтый туман. Смартфон в руке, из которого только что доносился голос Коляна, стал весить тонну. Экран вспыхнул ослепительно белым, и вместо привычного интерфейса «Андроида» я увидел бесконечные строки кода, бегущие с бешеной скоростью. Это не был обычный программный код — символы были похожи на смесь латыни, клинописи и каких-то математических формул, которые еще не изобрели.

— Процесс запущен, — проскрежетал голос в моей голове, и на этот раз он не принадлежал ни старухе, ни центуриону. Это был мой собственный голос, но звучащий из будущего... или из глубокого прошлого.

Внезапно пол под ногами исчез. Я не падал, я просто перестал ощущать гравитацию. Квартира с содранными обоями, новые плинтуса, пакеты из магазина — всё это стало прозрачным и начало растворяться.

Я зажмурился, а когда открыл глаза, то понял, что крик застрял у меня в горле. Вмиг я оказался в лесу. В майке и трусах. Крикнул: «Хочу домой!» — но тишина. Набрел на шалаш, нашел там мужскую одежду. Немного старомодная, поношенная, но впору. Я стоял посреди той самой поляны из сна. Но котел был пуст, а старухи нигде не было. Вместо нее у потухшего костра сидел тот самый центурион Склавдий. Он медленно поднял голову, посмотрел на меня своими — моими — глазами и протянул руку, на которой блестел такой же скорпион.

— Долго же ты переустанавливал систему, — хрипло произнес он. — Здесь время идет иначе. Добро пожаловать домой.

Я обернулся: позади меня, прямо в воздухе, висело полупрозрачное окно моего смартфона. Там всё еще горела надпись: «Соединение установлено».

Вышел я на утоптанную дорогу. Дорога выглядела так, будто по ней веками ездили телеги: глубокие колеи, утоптанная до состояния камня глина и ни малейшего намека на асфальт или хотя бы щебень. Я остановился, пытаясь осознать масштаб катастрофы. В карманах новой «старомодной» одежды было пусто — ни ключей от квартиры, ни кошелька, ни, что самое страшное, моего верного «Самсунга».

— Вот тебе и «вырвался из электронного плена», — горько усмехнулся я, поправляя грубую ткань куртки. — Хотел свободы? Получай. Никаких обновлений, никакого вай-фая.

Вокруг стояла звенящая тишина, нарушаемая только шелестом листвы. Зима, которая еще полчаса назад кусала меня за щеки в моем родном городе, здесь сменилась погожим теплым днем. Похоже, скорпион забросил меня не только в другое место, но и в другое время.

Вдруг издалека донесся мерный звук — тук-тук, тук-тук. Будто кто-то методично бил молотом по наковальне. Я пошел на звук и вскоре увидел за поворотом указатель. Это был грубо обтесанный столб с деревянной табличкой, на которой выжженные буквы складывались в слово, от которого у меня похолодело внутри: «РИМ».

Скорпион на груди снова стал теплым. Я понял, что одежда из шалаша — это не просто удача, это мой камуфляж. Здесь я не программист, а кто-то другой.

Часа через два тормознула машина, похожая на «Мерседес». Водитель Анвар, в кожаной жилетке, предложил подвезти до города Каргалымска.

Расстояния в этом новом мире пугали. В моем привычном мире за это время можно было полстраны пролететь, а тут — всего лишь до ближайшего города. Я откинулся на кожаное сиденье. Машина внутри была странной: вроде «Мерседес», но приборная панель светилась не привычными цифровыми индикаторами, а какими-то странными янтарными лампами. Никаких сенсорных экранов, никакой навигации.

— А что, Анвар, — осторожно начал я, — связь в Каргалымске ловит? Ну, там, интернет, вышки?

Анвар посмотрел на меня так, будто я спросил про наличие на Марсе яблоневых садов.

— Какой «интернет», Захар? Ты из какой дыры вылез? В Каргалымске только телеграф у вокзала, да и тот через раз работает. Если письмо отправить хочешь — пиши на бумаге, голубь быстрее доставит.

Потом  три часа ехали молча. И тут Анвар не выдержал:

— Захар, а как ты сюда попал?

— Провалился, — ответил я и рассказал всё как есть.

— Так ты как мы? — спросил Анвар.

— Кто «мы»?

— Ну, тут все «провалившиеся», — сказал он и достал странный фонарик.

Анвар щелкнул кнопкой, и узкий луч фонарика полоснул по салону. Но это был не обычный светодиод. Свет был густым, пульсирующим и каким-то... живым. Анвар направил луч себе на предплечье, и я увидел, как под кожей, прямо над веной, вспыхнула татуировка в виде переплетенных микросхем, которые светились в такт лучу.

Анвар объяснил: здесь нет внешних гаджетов, все технологии — внутри людей. А Склавдий, тот самый центурион из моих видений, здесь главный системный администратор. Он следит за порядком, и если узнает, что у меня на шее настоящий артефакт-скорпион, а не просто татуировка, нам не сдобровать. Впереди замаячили огни Каргалымска — зловещие, неоново-рыжие, как тот самый туман.