Зелёная тетрадь N 2. 1

Часть вторая
 Вынужденный берег

В постоянной экспозиции Пушкинского музея, в галерее искусства стран Европы и Америки XIX–XX веков немноголюдно. Регина медленно переходила, рассматривая картины импрессионистов. Она остановилась перед «Портретом Жанны Самари». «Пьер Огюст Ренуар», — надпись на жёлтой табличке. Она смотрела прямо в тёмные задумчивые глаза молодой актрисы театра «Комеди Франсез», излучающие теплоту, всё понимающие с тихой грустью. Её рыжеватые волосы чуть разлетались в разные стороны. Голова упирается на руку...
Регина услышала рядом шмыганье носом и тихий, чуть хрипловатый голос:
— Шикарно, да? Смотрите, как мазок ложится. Кажется, как будто картина дышит.
Она обернулась. Рядом стоял мужчина и нервно передёргивал плечом. В руках перебирал программу выставки.
— Проститите, я помешал? — спросил он, и его маленькие, умные глаза за стёклами очков в роговой оправе сузились.
— Нет, что вы... Просто засмотрелась.
— Михаил, — кивнул он. — Художник
— Вы художник? — Регина невольно открыла рот. — Вы тоже рисуете картины?
— Картины не рисуют, а пишут. Да, пишу в свободное от работы время. Я рисую карикатуры, плакаты. Чтобы кушать было на что. А это — любовь. — Он мотнул головой в сторону Ренуара.
— Что за плакаты?
— «Усатый нянь» видели? Плакат к этому фильму я создал.
— Ой, как интересно! Мне понравился этот фильм. — И добавила, — впервые вижу настоящего художника.
Они прошли к Александровскому саду, медленно шли по его дорожкам. Через несколько дней встретились в саду «Эрмитаж». В беседке сидели старички, играли в шашки и шахматы. Ярко светило солнце. Чирикали воробьи.
— Я живу один. Мама умерла год назад. Под конец жизни она совсем исхудала и ослабла от рака лёгких, ей всего-то 63 года было. Её никуда не брали на лечение, за ней ухаживал я до последнего вздоха...
— Очень тяжело терять близких людей. Сочувствую... Вернее, соболезную.
— За несколько дней до смерти мамы я получил деньги за халтуру, выдали целую пачку рублями. Я подбросил их вверх, и они, кружась, заполнили всю комнату. Мама очень обрадовалась, засмеялась и сказала: «Наконец-то мы разбогатели... Я в тебя всегда верила». — И Михаил, поймав внимательный, чуть отстранённый взгляд Регины, сделал то, чего никогда не позволял, — распахнул запертую дверь. Разоткровенничался, выпустив из-под контроля давно накопленные сомнения и ту самую, детскую потребность в одобрении, которую так тщательно скрывал.