Скрол

Долго скиталась Алевтина после погибели мужа по белу свету. Нигде подолгу не задерживалась. Где свои травницы в деревнях имеются — к чему хлеб у знахарок отбирать, где люд слишком злой да жадный, а где просто не нравилось. Скиталась, пока не привёл её случай в село одно северное. Поселение большое и целительница своя имеется, Ефросиньей звать, молоденькая совсем, да только больно уж она неграмотной в своем деле оказалась. Решила Алевтина задержаться, подучить немного знахарку, а та и рада. Девка хорошая попалась, разумная, быстро все учения схватывала. Оказалось, что Ефросинья училась знахарству у бабки своей, да до конца не выучилась, померла старуха. А померла от неизвестной напасти. Так и не определили заразу. Так и осталась Фрося одна, невысокая девица с жидкой косой и огромными зелеными глазами. А перед самой бабкиной смертью месяца за два поселился рядом с селом колдун один, Скрол. Фрося — знахарка, если честно, на него подумывала, что он порчу какую на старуху накинул, так как незадолго до смерти старой целительницы приходил к ней колдун, разговаривали они долго, а после разговора бабка сильно взволнована была, ругалась почём зря, не в себе была в общем. Через пару дней у Свиркиных ребёночек заболел, пошли они с Ефросиньей проведать. Бабка что-то прошептала над ним, ребёночек-то выздоровел, а знахарка к вечеру слегла, да и померла вскоре.
Выяснила Алевтина, что Скрол этот и сегодня живёт один в лесу у болота, вёрст десять от села, частенько к нему местные наведываются, и тот им зелья разные нехорошие продаёт. Какое для приворота, какое для порчи. В общем, нехороший колдун рядом поселился. Злой. Но не прогнать его, силён.
Да никто и не пытался прогнать его, а Фрося, так та сама очень сильно колдуна этого опасалась, вдруг и вправду он бабку извёл? А бабка целительницей знатной была, если уж она не справилась, то куда там Фросе молоденькой соваться.
Алевтина слушала-слушала истории знахарки про Скрола этого и всё больше убеждалась, что очень плохой колдун рядом с селом живёт. Не справится с ним ни Ефросинья, ни сама Алевтина, ни вдвоём. Решили знахарки людям глаза приоткрывать, рассказывать, что Скроловы делишки до добра не доведут, что любой сглаз или приворот вернётся болезнями или другими несчастьями. Тем и занялись: куда не пойдут, всем объясняют, что Скрол зло творит, кого не встретят, первым делом про колдовство Скролово рассказывают.
Дело открытое, и прознал колдун вскоре, конечно, что знахарки его решили без работы оставить. Наведался под вечер к Фросе в дом. Погода стояла мерзкая, все дни ливни льют, а он в избу зашёл сухой абсолютно. Очень Фрося этому удивилась, да и Алевтина тоже заметила.
— Надо же, — думает, — сколько у него силы, раз понапрасну её тратит, ради удовольствия, просто чтоб дождик на него не капал.
Скрол представлял из себя высокого худого мужчину лет сорока, с лицом совсем без морщин, с седой бородой, лысой головой и пронзительно синими глазами.
— Как поживаешь, Ефросинья? — бросил с порога Скрол, не здороваясь и демонстративно не замечая Алевтину.
Фрося аж съёжилась. Голос колдуна был грозен и скрипуч одновременно.
Алевтина сразу сообразила кто к ним наведался, встала с лавки и перекрыла колдуну путь к молодой целительнице.
— Али не учили здороваться, когда в гости заходишь? — знахарка решила с колдуном не церемониться и тоже свой голос повысила, — с чем к девице пожаловал?
— Это кто тут квакает? — ехидно засмеялся Скрол, — что за баба? Не знаю таковой.
— Квакают жабы да лягушки, — грозно сказала Алевтина, — да колдуны некоторые, а с тобой говорит потомственная целительница Алевтина Авдеевна, а ты, я так понимаю, колдун болотный? Скролом в народе зовёшься. Верно?
— Верно, баба, — Скрола немного перекосило от злости, — чтоб целительницей зваться, знания нужно иметь, а то может, у тебя знаний столько же, как у Фроськи? Тоже вон целительницей себя называет.
Скрол разговаривал с Алевтиной, но всё время смотрел на Фросю.
— Ефросинья сегодня в ученицах у меня. Как умений наберётся, уйду я отсюда, — Алевтина не сбавляла тон. — Отстань от девки.
— В ученицах? — колдун искренне удивился и наконец медленно перевёл взгляд на Алевтину. — Вот те раз. А я-то, дурак, думал, что тётка какая болезненная у неё поселилась. Целительница, значит?
— Что тебе надо? — вопросом на вопрос ответила знахарка.
— Надо мне, чтоб вы, бабы, посетителей от меня не отваживали, — Скрол заговорил намного мягче. — Нехорошо получается: жалуются люди, что вы гадости про меня рассказываете. Так ли?
— Никаких гадостей мы про тебя не говорим, только правду глаголем, — Алевтина напряглась.
— Правду? — вскричал колдун. — Что все дела мои во вред только идут? Это правда? Что я старуху-знахарку извёл? Это правда?
— А как же? — спокойно ответила Алевтина. — Правда и есть.
— Может, у тебя и доказательства имеются? — опять спокойно и мягко заговорил Скрол.
— Может, и имеются, — так же спокойно ответила Алевтина.
Скрол чуть заметно вздрогнул.
— Не ври! — опять закричал колдун.
— Ты бабушку извёл, больше некому, — подала голос из-за спины Алевтины Фрося.
— Осмелела, что ли? — Скрол снова грозно взглянул на Фросю, и та опять поёжилась от страха.
— В общем так, бабы, некогда мне разговоры с вами разговаривать, меня люди ждут, — Скрол смотрел мимо знахарок. — Коли ещё раз услышу, что вы на меня наговариваете, то пеняйте на себя. Так отплачу, что навсегда запомните. Я всё сказал.
После этих слов колдун резко развернулся и вышел из избы, оставив после себя запах гнилого болота, который не выветривался ещё пару дней.
Алевтина подошла к молодой знахарке, погладила её по голове и только и сказала:
— Не бойся, милая, я тебя в обиду не дам.
А наутро Фрося заболела, да так сильно, что встать с кровати не смогла. И жар у неё, и кашель, и внутренности все наизнанку выворачивает. Алевтина травами молодку отпаивает, но помогает мало. Чуть легчает — и опять с новой силой накатывает. Понятное дело, что Скрол на неё хворь накинул, да только как? Неизвестно. Ведь даже не дотрагивался до девки. Ох, силён колдун.
А тут ещё и Котовы с проблемами пожаловали: дочка у них заболела. Маленькая совсем, не ест, не пьёт, только плачет. Делать нечего, собралась Алевтина на подмогу к Котовым. Авось не помрёт Фрося, пока дома никого нет.
Девочка совсем маленькой оказалась, три дня как родилась. Скрол роды принимал, но сегодня лечить не пришёл, сказал, что занят сильно, вот и обратились к недоучке с пришлой неизвестной знахаркой.
На вид девочка вроде как и не сильно больная. Лежит, хныкает потихоньку, глазёнками хлопает. Цвет лица только желтоватый какой-то. Подошла к малышке Алевтина, потрогала рукой лобик. А приложила-то руку свою левую, больную. Наполовину нерабочую. Так как правой рукой в коробе своём походном копалась, травки нужные выискивала. Давно рука у Алевтины малорабочая: бабка Еля, наставница Алевтинина, постаралась ещё в детстве. Из-за этой руки окаянной долго в девках ходила, никак не могла замуж выйти, пока Спиридона, супруга своего покойного, не встретила. А сейчас и вовсе не замечает никто болезни знахаркиной: мази свои помогают, да и наловчилась одной правой рукой по жизни управляться, а левая так, чуть на подмоге.
Так вот, притронулась к девичьему лбу целительница — и как будто погорячело в руке. Давно она такого не чувствовала. Будто бы здоровьем рука наливается. Одёрнула руку свою целительница, на ребёночка взглянула — а у той желтизна исчезать стала, хныкать перестала кроха, заулыбалась.
— Странно, что и происходит, — думает знахарка. — А ну-ка правой рукой дотронусь.
Приложила ко лбу девочки правую здоровую руку — и затрясло всю Алевтину, резко вся сила исчезать стала, и руку правую прилипило будто, ото лба девичьего не оторвать. Насилу получилось, только левая рука и помогла: со всего маху ударила левой рукой по правой. Так и спаслась, а по-другому здесь бы и померла, не иначе.
И девочка тоже вся разрыдалась-расплакалась, желтизна на месте, как и не пропадала.
— Да, — думает, — точно колдовство. Скрол, видно, старается: он ведь роды принимал, петлю на девочку накинул, с собой соединил и силу хотел у меня забрать, а может, и вовсе погубить. Ну ладно, держись, стервец, не знаешь ты многого про меня.
Отдышалась Алевтина и снова приложила к лобику девичьему свою больную левую руку. Ух, аж пальцы закололо. Вмиг малышка порозовела, а знахаркино тело стало наливаться такой силой, что и не знавала Алевтина таковой никогда. Больная рука давно перестала быть больной, морщины на лице стали разглаживаться, суставы в коленях обрели вторую молодость.
Как не хотела отрываться от новорождённой Алевтина, но убрала руку. Не ровен час — Скрола жизни лишит. Хватит с него.
Вышла от Котовых прямо под дождь знахарка, смотрит на небо — а капли дождя до неё не долетают, над головой испаряются. И ведь не колдует даже. Вот сколько силы получила.
— Ох, чувствую, Скрол теперь от меня не отстанет, захочет своё обратно вернуть, — горько вздохнула Алевтина. — Ну что ж поделать, что случилось, то случилось.
Фросю-целительницу Алевтина вылечила одним прикосновением, потратив с ноготок своей огромной силы.
Рассказала Алевтина про случившееся ученице, заверила, что Скрол теперь слаб стал и не сунется к ним больше никогда. А через пару недель пришло известие, что исчез колдун, уехал в неизвестном направлении, оставив свою избушку возле болота совершенно пустой.
Долго ли, коротко ли, миновал год, как Алевтина обучала своим премудростям Ефросинью.
И как-то поутру закончилось длительное обучение простыми Алевтиниными словами:
— Всё, милая, прощаться пора. Ухожу я.
Поклонилась в ноги Алевтине Фрося, поблагодарила за всё, помогла в дорогу собраться, но у порога боязливо поинтересовалась:
— А что делать, если Скрол вернётся?
— Не вернётся, — твёрдо ответила знахарка. — Он сейчас пустой, силу набирает, а когда наберётся, то меня будет искать, чтоб своё вернуть. Ты ему теперь не интересна. У него теперь со мной вражда лютая.
Сказала и вышла под дождь Алевтина, ей он теперь совсем не страшен.