В плену у времени

Переживаю этот странный застой. Ощущение бренности сущего с головой накрывает, будто время замерло — сколько жить отмеряет. В руке — кружка. В неё слегка плеснул чая. Почти машинально. Без всякой мысли, просто чтобы ощутить хоть какую-то связь с реальностью. Взгляд невольно падает на очки. А там надломанная дужка с неровным изломом, похожим на графическую черту. Такую чёткую, но неправильную, от поиска гармонии избавленную.

Весна за окном ветерком натюрморт свой пишет. Кошачья спевка доносится с крыши. А пока лёгкие, едва заметные мазки. Вот уже очертания деревьев и заборов складываются в живую картину. От тоски скрывая — здесь всё оживает. Долой рутину!

А весна снова макает кисть в небо, щедро разбавляя краски ультрамарином. Всё потому, что скоро дождь пронесётся над миром. Быстро, обыденно, как очередь за водкой и хлебом во времена не столь далёкие: суетливо, с ворчанием, оставляя влажную землю и мечты высокие.

Луч солнца, мягкий и ласковый, льнёт к озябшему крыльцу. Он словно пробует его на ощупь, согревает, обещает что-то доброе. А я стою у окна и вдруг чувствую: облако за крышей устало наклоняется к моему лицу, будто хочет что-то шепнуть. Оно вслушивается в голоса. Не те, что звучат вслух, а те, что доносятся откуда-то свыше: из глубин памяти, из забытых снов.

И день-деньской, будто по пятам, за мной тянется неясная тревога. Она не кричит, не терзает — она просто есть, тихая и настойчивая. В ней — осмелевшая пустота, которая больше не прячется, а смотрит прямо в глаза. Она хрустальна, прозрачна, протянулась вдоль всей дороги, что лежит передо мной, — бесконечная и загадочная.

Но сердце всё равно верит. Верит в отчий уголок, где всё знакомо до боли: ставни на окнах, тюлевые занавески, тени на стене, вечернего света подвески. Верит в мелодии Чайковского! Те самые, что когда-то звучали в старом доме, наполняя душу теплом и покоем. И вдруг — словно вспышка: одна из тех строк, что когда-то были написаны, выпорхнет из памяти. Она летит, лёгкая и невесомая, как бывало когда-то, в те дни, когда мир казался светлее.

В этом миге — вся суть: тревога и вера, пустота и тепло, прошлое и настоящее сплетаются воедино. И кажется, что, если прислушаться, можно услышать, как жизнь напевает мне: «Всё будет хорошо. Просто дыши. Просто будь здесь. Ты нужен всем, но по крайней мере близким».

                апрель 26г.)"