Что они ищут?

"Что они ищут?"

«Экспансия дневного «Я» и деградация ночного «Я» до эмбрионального состояния – характерная черта нашей эпохи».
        Ницше


«Время - вещь, о которой идет дело, наверное, все дело мысли»
      М. Хайдеггер

      «Время - движущееся подобие вечности»
      Платон






1.

               Борис искал свое призвание, ездил даже на Кубу, что найти себе там жену, но не вышло, они все продажные там, не увидели в нем порядочного человека, решительно хотели его облапошить и развести на деньги. Хотят лишь денег от него, а чувства там им не интересны. В Судак приехала поэтесса из Бурятии, он познакомился с нею на одном из вечером в ДК, решил, что надо общаться дальше. Они вышли из кафе, свернули в парк и двигались в сторону квартала, где пляски устроили веселые люди. Шли мимо костров, у костров сидели шаманы. Ребята жгли костры и мечтали попасть на небеса. Костер разведешь – отправишься в край небесный, чертог славы и радости. Она с собой привезла кучу шаманов с Алтая и они устроили свою общину в Судаке. Она их как бы атаманша.
          Ксюха остановилась, выпила минеральной воды из автомата, послушала дикие крики со стороны палаток: там снова били в бубен шаманы, да, Алтай, он такой, кругом костры, бубны и шаманы. Шаманы празднуют новый год по-своему, по-языческий, не так, как в Москве или в Питере.
- Мне было пять лет, я сидела у обочины дороги и разрушала муравейник пальчиком. Этот процесс меня сильно затянул. Я залипла на нем. Тут ощутила сильный удар и потеряла сознание. Оказывается, что меня сбила машина. Водитель был пьян. Он просто уснул за рулем. Я лежала около года дома. Приходила в себя. Читала Пруста. На кухне пила чай ночами. Казалось, что я и есть Будда. Мой разум помутился с тех пор. По ночам видела змея зеленого, что выползал из стены. Икона висела как раз над этим местом. Мама говорила, что это бог. Змея и есть бог. Я знала это, знала! Бог – это змея, что пугает по ночам детей. Ненавидела бога. Гад он. Пес вшивый. Он нес страдание одно и ничего кроме страдания. Любила сатану, ненавидела страну, нацию, религию. Сатана дал мне знания темные и сильные. У отца в комнате нашла карты с элементами порнографии. Мы сожгли за моим домом все папины карты, журналы и видеокассеты. Костер был до самых небес. На кладбищах я постоянно делала уроки, иногда там ночевала, там тихо и спокойно, людей нет там, а это самое главное. Из могил кости вытаскивала и домой несла. Мать кости и черепа из окна в огород бросала и проклинала меня, а мне хоть бы что. Кошки черные у меня жили в комнате. Алтай, он такой, а в Бурятии еще и не такое бывает, я же из Бурятии родом, из семьи шаманов я. Люблю связи постоянные с тьмой. Истерики закатываю белому свету. Мистерии сама творю ночами. Ночами я голая у костра на берегу морском танцевала. Плясала до утра, за ночь испытала пару очень мощных оргазмов, от которых ноги подкосились, и я упала в мокрый песок и уснула мигом. Часто совершала ночные вылазки к морскому берегу, дабы шаманить снова и снова. Удовольствие лишь меня влекло в этих мистериях. Удовольствие так сладко, что я осознаю себя ведьмой, ведь когда я шаманю, то лишь тогда существую, когда оргазм получаю, то лишь тогда живу. В меня духи вселялись и доводили меня до оргазма, вот и весь мой шаманизм, вот такая я шаманка, ведьма. Духи знают что делают, а я тогда стала на четвереньки у костра, попой виляла, а они творили со мною все то, что им хотелось, но эти ночи – это мои путеводители в огромной шкатулке даосизма. Огонь пылал, носились звезды над землей, а я кружилась над костром, ибо я считала себя любовницей сатаны, удовольствие жгло и убивало так сильно, что ни один яд не мог убивать, я жду снова и снова тех ночей, дабы испить чашу цикуты до дна. Удовольствие – это то, что я жду от новых походов к морскому побережью ночному. Духи утешат мою плоть и удовлетворят меня так, как им заблагорассудится. Не буду мешать им. Я лишь проводник их похоти и силы. Я обретала силу посредством ритуальных плясок у костра в час ночной. А мой дед мог подкову гнуть. Силач такой, что в селе никто не мог его в силе переплюнуть. Однажды пошел в лес на охоту, да ружье дома забыл. Так волка сам рукам поймал и нам в село принес. Ему мир по плечо. Он свои волосы никогда не стриг. Такой вот он богатырь он у меня. Его руки сильны, ноги несут его по горам, ему быки не страшны, он им бьет по рогам. Алтай, он такой, это не Куба тебе, там люди мощные. Шаманы же! Бурятия тоже место силы, мои предки там пасли коров и сны наяву созерцали.


2.


           Его сны плыли себе по облакам, словно им все нипочем, словно им небеса дали свою награду за все земные труды. Боря продал квартиру и уехал на Кубу, там искал жену, не нашел, вернулся в Судак, а тут все девушки не в его вкусе. Судак показал ему только Меганом, Новый Свет и Алчак. Он сидел в этих местах силы и смотрел на свои мысли. Чего он реально хочет и ждет от мира? Прочел все тома Лермонтова. Белый парусник вдали белеет, он бы тоже так уплыл навеки в страну без возврата, чтобы никогда больше не видеть землю. Алые паруса ждал в школе, но корабля нет, принцессы нет, кругом лишь пустота и руины. В его голове произошел обвал, все координаты ушли прочь, только деньги манят его, начал работать на стройке прорабом и купил себе золотое кольцо и алмазные брошки.

           Борису уже 45 лет, он вовсе не был студентом первого курса, ему абсолютно не хотелось идти по стопам своих одноклассников, которые в ту пору уже на станках работали день и ночь: отливали пули и снаряды для фронта. Боязнь темноты ничто по сравнению с ужасом Пустоты. Эго должно растаять, подобно айсбергу в тропических водах. На его лице одна лишь тоска и безразличие, его глаза пустые и мертвые, но все-таки Боря в школе был предметом обожания учителей, которым хотелось внедрить мальчугана в свои апартаменты, дабы там с ним создать тандем, который бы на время избавил их от скуки повседневного существования. Он читал им Руми, а учителя молча слушали. Руми в ту пору был более интересен, чем пьеса "На дне". Он мечтал уехать на Кубу и найти себе там жену, девушки в Судаке ему не нравились вообще. Иногда он общался с шаманкой Ксюшой, что плела ловцы снов и писала стихи. Сидя на берегу моря с нею, он словно бы жаловался ей.
- Абсурд молчаливых пространств. Города угнетают. Хочется в иные миры улетать, тут делать нечего. Сквозь майю сна ощущаю во снах как мочусь в постель. Мать стирает мои простыни. Бегу по залу за шариком ярко-синим, что кружит над новогодней елкой. Мой пес бежит навстречу мне и ловит этот шарик зубками своими. Сны, они такие, бессмысленные, но интересные, после них не знаешь что и хотеть вообще.
- А мой отец сделал большую глупость, что женился. В Индии теперь сидит в храме у йогов. Карму улучшает. А на самом деле спит с местными женщинами, пьет вино, изучает традицию древней Индии таким образом. А я в Бурятии родилась, жила там одно время и в Алтай ездила к шаманам.
- А мне ночью снился сон. Мол, девушка, кстати, ты на нее похожа, из Бурятии приехала в горы, говорит, что ее хата сгорела, мол, там родители погорели все ее и родственники. Папа пьяный лежал, бычок бросил на пол. Пожар. Все ужасно так. Плачет во сне и говорит, чтобы мы дали ей маршрут к пещерам, где она сможет жить. Она в Бурятии пела в хоре детском, директором музыкальной школы была, знала все песни Боба Марли наизусть. Говорит, что в горах будет жить, что теперь ей один путь в мир снов, ибо мир людей для нее уже потерян. Восток еще манит ее, будет бродягой, что по снам перемещается в поисках волшебного камня. Ее мечты – это родить детей, забирать за собой все страхи и невзгоды, дать детям очаг, уют, родить снова ребенка, а потом и еще одного, чтобы не выть от тоски ночами темными. В пещере она рожает детей без боли, молодые люди каждый год делают ей по одному ребенку. В пещере ей дают сахар, сметану, молоко, йод, бинты, розы, легкие гигантской рыбы на ужин, пару стаканов вина, йогурт, черешню, шелковые ткани, мыло хозяйственное, бутылку водки, пару пистолетов, детские пеленки, жетоны для входа в метро, золотого жука, кабана жареного, пару книг Достоевского.
- Ужасы не валят на нас огромным потоком из книг Кафки и Хаксли, словно бы эти писатели знали, что мы тут не чужие, мы тут держим путь домой. Золото в подземельях. Ум умом рассечем, чтобы искры шаманизма посыпались на небесную пыль небытия. Хари Кришна! А чего это ты все время жалуешься?



3.



        Мы яркие, сияющие звезды, наделенные глубокой связью со вселенским знанием. Разум не господствует над телом, он становится телом. Тело и разум единый организм. Наша биография становится нашей биологией. Разум и тело общается между собой посредством «молекул эмоции». Они все время его фотографировали. Говорили, что ему надо сниматься в фильмах про детей-индиго. Щенков белых разводить у себя на даче, дворовые собаки родили их, а воспитывать некому. Вот пусть он у себя на даче и займется ими. Боря лишь слушал молча учителей, все равно будет иначе делать, он пойдет другим путем. Куба мерещилась ему, там, говорят, лучшие жены на свете.
       





4.



        Боря стоял на берегу моря, круги спасательные плавали на воде, по дну ползали крабы, ему казалось, что это и есть его картина дня, в которой он видит самого себя без изъяна. Вон парочка целуется, сидя на скале, парень пьет вино после поцелуя, а она схватила камень и бросает его в воду. И снова поцелуи, снова игры плоти и эмоций. Она шею повернула, губы их коснулись, они пытались демонстративно так делать, чтобы показать, что они нашли свое счастье друг в друге. Век бы этого не видеть. Ему показалось, что это они специально дразнят его, вот, мол, мы пара, а где твоя девушка или жена, где? Пьет, курит и морально разлагается взрослый человек, а Борис решил, что будет жить ради денег, стал золото скупать у населения и брильянты, дабы уехать в Таиланд и там тайку найти, говорят, тайки покорные и очень преданные, никогда не изменят тебе. Его мысли о золоте греют и о тайке. Куба прошла мимо, не то все, не то. Нет там чудесной кубинки, которая бы была предана ему, одни змеи там.


        На пирсе сидели три парня, ели мясо, обсуждали политическую ситуацию в мире, проклинали гнусную Кубу, в которой царит хаос и паранойя. Парочка решила искупаться, он ее толкает со скалы в воду, она хохочет, он прыгает за нею, они плывут к огромному камню, что торчит из воды. Залезли на этот камень и улыбаются всему миру улыбкой Будды. Парни съели мясо и теперь глядят на них, смеются, им кажется, что это праздник, день удался.
         
       Боря сидел на камне и смотрел на эту парочку, ему казалось, что он вне этой игры полов, глядя на них, ему казалось, что это сансара, что это есть животный мир, что это инстинкты, что это просто игра пола и не более того, что он никогда не будет таким, как они.


             Парочка махала ему рукой, мол, прыгай к нам, вперед, не бойся, не обидим тебя, дядька, смелей, мы ждем тебя. Волны били об их тела, камень был покрыт водорослями, она смеялась, он же пытался рассказать ей про Ницше, она считала это все лишь игрой ума, он же хотел все же донести ей истину об учении Заратустры.

            Парни, что пили пиво, кричали им, чтобы они плыли обратно, ибо скоро будет мощный шторм и всех смоет напрочь. Тут природа, тут все путем идем, не стоит бояться осуждения, надо брать быка за рога, ковать железо, пока оно горячо, но шторм есть шторм, смоет и не заметишь, как утонешь в толще воды.


5.



       Боря слышал, как парни говорили о том, что Куба продалась за доллары Америке. Девушка и парень теперь бегали по пирсу друг за другом, мокрые, довольные и счастливые. А она так громко смеялась и не могла контролировать свой смех, ей хотелось смеяться и она смеялась без всяко причины. И вот поднялся ветер, волна мощная сбросила первые фонари, что качались у причала, рыбаки лодки свои убрали на сушу, маяк зажег свой огонь, корабли на рейде стали бросать мощные якоря, люди ушли с кафе, потому что волны могли залить все внутренности заведений.
 



6.



        Дурной сон снился Боре. Снова и снова снился бред. Боря — это его мама так назвала в честь Пастернака. И сон вот о чем. В школе ему девушки дарили малиновые пиджаки и шоколадные батончики. А ему в ответ приходилось им читать стихи Ахматовой: они ставили ему зачет за поведение, говорили ему, что он воин света, воин добра. В подсобке пахло дешевым женским шампунем, картами мира, учебниками по биологии, схемами автоматов и ракет, что были актуальны в 40-ых годах. Дома у него все стены были увешаны плакатами Битлс. У себя в ванной он пел "Лет ит Би", школьницы носили ему постеры с Дэвидом Боуи и Яном Кертисом. Он шел в школу один, нес дипломат, там были книги Камю и Сартра. Все как у людей. Он видел этот сон про себя и не мог понять: откуда это все там?




            Однажды Боря пошел домой к Ксюхе, и вот на улице сломалась маршрутка и он понял, что она не ценит его преданность к ней. Она не врала, она всегда чиста перед ним, хотелось ей, чтобы он сам сказал ей о том, что любит. Любовь платоническая то была. Просто, чтобы вместе читать "Пир" Платона. Тут он вышел из маршрутки и пошел пешком к дому, где она жила. Она открыла дверь и он сказал ей, что сегодня день рождения его. Она же подарила ему свою улыбку. Боря умирал без ее улыбки. Ему казалась, что Вика вне пола, она для него иногда представляла боевую деву, что будет рубить мечом армию демонов. Вика посадила его на диван и стала читать ему свой дневник. Она хотела показать ему, что тоже не лыком шита, что у нее зубы острые и она акула вообще по жизни, хищник, а не овца. Вот выдержки из ее дневника.
           "Близок час, когда мы вымостим полы всех уборных  золотом и сюрреализмом чистой воды. Золотой унитаз в каждый дом. Ты по натуре одинокий человек. Ты не способен ни с кем дружить. Слушай, друг, Хармса почитай мне вслух. Я тебе пока в кухне чаю налью. Мне тут хату купили родители, но я пока что тут живу, эту я снимаю, тут повсюду книги валяются, я поэтеса в духе Ахматовой. Это моя страсть. Вон статуэтки богов стоят на столе. Религию изучаю любую, ибо мы дети богов, культ Ярило у нас в крови. Культы люблю оккультные изучать. Работают лишь кони, ослы. Слушай, а у тебя ведь закрытое сердце – ты никакого не любишь. Нации есть неизбежный продукт и неизбежная форма буржуазной эпохи и общественного развития. Буржуазия всегда на первый план ставит свои национальные требования. Ставит их безусловно. Для пролетариата они подчинены интересном классовой борьбы. Только пролетарии способны уничтожить национальную обособленность, только пробуждающийся пролетариат может установить братство между различными нациями. Ни одной привилегии ни для одной нации, ни для одного языка! Наше дело – это сплачивать рабочих всех наций. Всякая буржуазия хочет в национальном деле либо привилегий для своей нации, либо исключительных выгод для нее. Пролетариат против всяких привилегий, против всякой исключительности".




7.



       Борис ходил по комнате, вот черную кошку из окна увидел, она украла у соседей еду, теперь кошка живет у них во дворе. Без имени. Просто кошка. На стене висел огромный коллаж, который он сам сделал. На нем было белое пространство, а в глубине его диван был желтый, а на нем лежал скелет, а вокруг дивана яблоки и вишни. Кошке корм купил, но забыл куда положил, о, кошка хочет выпрыгнуть из балкона, бежим спасать ее. Он слушает "Алису", вот, грянул дождь! Он пошел на рынок, ищет дешевые перстни золотые, будет изображать из себя блатного.


         Его подруга Ксения, ведьма, жила на Алтае, пишет стихи и плетет ловцы снов. Он сидит в ее комнате, она же пытается ему понравится. "Я не хочу взрослеть. Я плохо кончу. Не буду строить из себя пахаря. Вон, моя страничка в Сети, гляди, моя любимая музыка, все банды, что и ты слушать, тут и панк и рок-н-ролл, регги. А вот «Мертвеца» не видела еще я, но посмотрю, я вообще дико отстала от мира людей. Ловцы снов делаю сама каждую ночь, ведь это расслабляет не слабо: у меня их тьма, вон, висят они на стенах, а обои уже выцвели, эту комнату я уже лет двадцать снимаю, ни разу ремонта не делала, все время после работы сижу тут, никуда не хожу, все надоело, сама устала от себя, помню, что ты инквизитором был в одной из жизней, а я была ведьмой, что летала на метле каждую ночь на шабаше. На шабашах пила медовуху, ела балык, прыгала через огонь, летала на метле над городом, кричала о своих богах. Просто сны у нас общие, мы слепые котята, ищем себе молочко, просто думаем, что умнее всех, жаждем прорваться на ту сторону, дабы проснуться, мы жулики, ищем Бога в мире, а он лишь в нас. Статуя Будды, вокруг нее бредут бедуины, их это успокаивает, буду смотреть на статую Будды, как бедуин, и мантры про себя повторять. Он Намах Будда!"
   
        Да, она все сидела на комоде и смотрела на белую статую Будды, что стояла на столе, а он молчал, сел на диван и стал смотреть на нее. За окном летели самолеты на север с припасами икры и мяса для полярников. Гудели стекла в доме. Кошка убежала на кухню искать корм, капала вода в ванной, кран был неисправен. Мне мать подкидывает деньжат на жизнь, ведь в школе платят слабо. Купила новый монитор, нравится? Мы тут все герои, смотрим в свое отражение на воде, любуемся им, желаем себе новых путешествий вглубь себя. Все деньги я трачу на пироги. Все деньги, что мне дает мать и работа в школе. Мои сны – это только сладости и пирожки. Тесто для меня и есть пища, а так же мои стихи, я пока тебе не стану их читать, я плохо тебя знаю". Борис усмехнулся, отвернулся от нее, а она испугалась, а вдруг он не любит ее. Вдруг она стала на глазах стареть.
- Эй, чего смотришь на меня-то? Я стара, да? Да я молодая особа! Мне сорок пять лет, но это радует, ведь помирать скоро! Тело уже не то, ты бы видел меня двадцать лет тому назад. Эросу глубоко присущ элемент тоски. Время есть тоска. Я счастья хочу. Мизантропия достала! Читаю по ночам Сашу Черного.
Борис ответил:
- А что нельзя смотреть? Да, есть тоска пола. Пол есть тоска, потому что на нем лежит печать грешности человека. Дионисизм порождает трагедию.  О, да у вас падают на пол знаки, что висят на стенах. Я тоже хочу счастья. Сера всякая теория и древо жизни вечно зеленеет. Гете придумал, не я.
- Да, то знаки, что я сама открутила от столбов. Прямая стрелка означает, что мы идем верной дорогой, мы идем к Богу прямым путем, все знаки эти упали за диван, мы можем читать "Фауста", начинай.

8.



        Шаманы сидят у пруда и играют на баяне, Ксения поет:  "О, на Марсе они слышат песни Венеры, гладят игуану, там у них нет ангин, там никто не в курсе кто такой библейский Каин. Кашу там гречневую едят, хотят на Юпитер лететь. У них с жителями Меркурия дружба. Они там все в кедах бродят, у них там истерика не прокатит!». Боря мимо прошел, резко остановился, и вдруг понял, что это она, та самая, которую он искал на Кубе. Он спросил как ее зовут, понял, что она издалека, с Бурятии, а он местный, житель Судака, но мечтает уехать на Кубу и найти себе там жену. 



         Боря идет в парке, там он видит ее, из своего сна девушку, подошел к ней, а она и рада пообщаться с ним. То ведьма Ксения из Судака, поэтесса.
- Ищешь девочку, дабы с нею читать ночами Шукшина, думаешь, что сможешь осилить «Вия»? Давай про Тараса Шевченко – вурдалака я тебе сказочку расскажу, хочешь?
- Ага, гражданка, ты бы пошла в библиотеку и почитала бы там трактаты по буддизму, - советовал Боря, - тебе после этого станет легко идти по земле, легко будет улетать.
- Ищешь девочку, с которой будешь играть в шахматы ночами темными? – снова спросила она и улыбнулась, глядя на его стриженую голову.
- А для меня свобода первичнее бытия, Дон Кихот живет во мне, это мой архетип! - ответил Боря.
- За углом есть место, где мы можем в шашки сыграть. А ведь любовь есть иллюзия. Мир есть огонь! Дай денег на жизнь! А где твой Санча Пансо?
- На пару сотен гривен, гражданка, бери, пока я добр, - протянул ей свой бумажник парень.
- Бог – это смерть. Бесконечность – имя одного мертвеца, который не умер! – сказала она устало, взяв бумажник и быстро положив его в карман кожаного черного плаща и пошла в сторону домов.




9.


         В ее квартире было полно кошек, на полках стояли статуэтки Будды. На полу была шкура козы. В квартире она жила одна. На столике лежали все тома Льва Толстого и Чехова. Статуя Кришны в буфете стояла посреди кучи ирисок. Это она купила у соседки, дабы та не умерла с голоду. На потолке висела огромная голова козы. Главное, что кошки смотрели на них и смеялись.   
- Я хочу в Китай еще раз поехать! Там молодые люди меня развлекают в монастыре, о, как это прекрасно: горы, солнце, монахи, ручьи. Судак - это мой город! Мой, я тут главная ведьма Судака! - говорила она, лежа на диване.
- А деньги на билет есть, молодая особа, есть? - спросил Боря.
- Будут, впереди лето, будут туристы, буду на лодке их катать. Тут главное что: греби на лодке, получи деньги, силу накачай, помечтай о солнышке, об отце своем, что на Луне живет. В час сто рублей. Такая работа. Это мой основной заработок. Лодку свою сам сделал из березы. Я гребу столько, сколько я смогу вытерпеть. Люблю свою работу, брат Боря, выпьем квасу, на елку залезем, будет нам мир и покой. Греби себе до потери пульса, а вечером тебе могут дать две тысячи рублей. Всяких там парочек влюбленных катаешь. Я им так говорю просто: капитал вам уже не нужен будет, ибо ваши тела после смерти растворятся в великой пустоте. Будда любит вас. Его любовь к вам должная подняться над физиологией.


10.



           Ксения, поэтесса из Судака, позвала друг в гости, он вел себя там как хозяин. Боря после дум о вечном осушил стакан молока, поднялся к ней на этаж и сказал: ты пишешь стихи о себе, правильно, а о дао пробовал писать? Будда в ней уже жил. Это ее отец все купил, он моряк, раз в год на летний период к дочери приходит и дает ей пару тысяч долларов. Ксения молча ушла во двор. Она не любила когда на нее наезжают. Он догнал ее и взял за руку крепко. Она, не обернувшись, решила, чтобы он ушел из ее жизни, а потому выдавила так жестко из себя:
- Хата не моя, все равно снимаю, делай что хочешь, только выбей ковры, что висят на стене, будь другом, выбей их, а после еще разик можешь выпить молока. В холодильнике пару литров еще есть. Ты просто фетешист, ищешь себе девушку на ночь, нельзя таким быть хамом, ты как зверь ведешь себя. Бойся Бога. Грех не твори. Ты достал меня, понимаешь? Ты вечно ноешь! 
- Да, как скажешь! Я тут полюбовался изящной фигуркой Будды, что стоит у тебя в коридоре. Это из Индии? Я знал одну даму, что прыгала все время, работая на стройке храма Будды у нас в городке. Она прыгала и кричала дерзко: «Кто не скачет, тот атеист». Все хохотали над ней, а она могла скакать почти целый день. Начальник давал ей денег на жизнь, говорил, мол, что с юродивой возьмешь. Ничего утонченного в этом не было, да и не к чему утонченность. Оба понимали, что надо делать. Она скакала, ибо верила в Будду, а он просто смеялся, глядя на нее. Она взяла в руки отбойный молоток и разрушила статую Будды, что ребята привезли из Китая. Ее вес был две тонны. Ее напряженный отбойный молот лихо крошил каменное изваяние Будды, статуя на глазах превратилась в прах, а после она вырыла яму за оврагом и все остатки туда отнесла, а после уехала в Тибет, говорит, мол, еду в свою потайную пещеру, где меня никто и никогда не найдет. А на Кубе женщины красивые, я бы там себе жену нашел, эх, почему я не живу на Кубе.
- Борис, езжай на свою Кубу и ищи себе там жену, хватит ныть! - ответила жестко Ксения.
- Ревность, а? – сквозь зубы спросил он.
- Ты с ума сошел, Боря, придумал же такое слово. Ревность! Ты своей жене так будущей говорить будешь, понял?
- Я вот на днях поеду в Китай, там меня пещера моя любимая ждет. Я там буду коммунизм строить. Читал, что там в горах живет коммунистка главная. В нахлынувшей волне нирваны, она забила на проблемы жизни, на вечные темы, она кулак показала начальнику, а ну давай деньги, а не то я тебе покажу, где раки зимуют, а начальник, толстый дед, затянулся трубкой, осмотрелся по сторонам, а кошки убежали к реке, кошки, что сторожат стройку день и нощно. Да, на том пике Коммунизма, за забором желтым, она сидела, но без печали, а после, махнув руками, быстро взлетела до настолько высокой точки, что спуститься оттуда ей уже не суждено. На пригорке, где висит луна, там она сидела, а все строители видели ее полет. Она махала им рукой и слала воздушные поцелуи. Прощалась с ними, ведь ее ждет Москва, где ей будет легко плыть дальше и дальше, туда, где нет координат, нет схем и логических понятий. Она приедет сюда и покажет нам, любимым советским людям, как правильно строить коммунизм.




11.


        Чтобы странствовать во вселенной, надо быть шаманом. Научитесь видеть вещи ясно, без предрассудков. У Европы тоже есть ее особая эзотерика, но мы будем читать дальше «Путешествие на Восток» Германа Гессе. Ведь это все для них, они читали всю ночь напролет эту жутко волшебную книгу. Индия и Китай их манит. Тибет тоже манит. Тайны всякие им хочется понять и разгадать. Истины нет. Все дозволено. Вечность видна в цветке. Боря сел у прилавки книжного магазина и уснул. Все эти мысли просто духи нашептали...
 
          
               




       Народ в парке слушал речи учителей. Кто-то после этих речей стал православным, кто-то суннитом, шиитом, сатанистом, поклонником Ктулху, кришнаитом, буддистом, кто-то уверовал в Бездну. В парке народ пел мантры и молился. Все молились за мир во всем мире, но фанаты Бездны были иными. Тупость – это огромный порок. Боря смотрел на негров, что курили план, созерцали неведомые ландшафты, закрывали глаза руками, хохотали навзрыд, улыбались и хлопали друг друга по спинам. Негры сидели на травке, держали гитары, но не играли, а просто собирались с мыслями, им так было хорошо, что они обо всем забыли. В тот же час бабки и деды этого городка сидели на кухне, пили вино из огромной зеленой банки, им хотелось полета в космос, дабы лететь туда, где звезды и метеориты, вновь сосали из бутылки самогон. Они, видя ужасную глупость бытия, кричали, что это не честно, что им теперь хочется быть на планетах дивных, дабы там космический порядок созерцать, ведь вся жизнь впереди, надо лишь больше смотреть вглубь себя, чтобы лететь подальше от земли.

           Боря и Ксения поедали пиццу в баре, что находился в центре города. Она сидит за столом и вспоминает свои дела. Так приятно вспоминать такие вещи. Она добродетельна до безобразия. Этим утром она купила чайник, пару блоков сигарет, пачки чая ребятам, что жили в палатке кришнаитов. Те дали ей поесть бисквита с кофе, попросили еще поцелуя, она целовала их толстые губы, они обещали ей, что будут биться с демонами, дабы люди стали свободными, а не пахали на них без толку. Ей хочется дать им совет: уничтожьте эго, делайте все время асаны, мантры точно помгогут.

           Борис сидит за столом, ест пиццу, а она ему показывала свои фотографии на мобильном телефоне. Круглая земля. Вот она сидит в сауне с подругами и смотрит в потолок. От этой фотографии Боря ощутил некую потерянность чувств. Он понял, что госпожа Бовари это он и есть. И тут в его голове стали слова разные появляться. Он стал наговаривать их ей, а та ела пиццу и хохотала, ей казалось, что это утро просто еще один бредовый сон, не, ну правда, она покупает парням чайник, а те обещают спасти мир от застоя. Наш город – это центр гуманизма и эллинизма. Танцы стальных уток, море шума и восторга. Катакомбы туда ведут бесконечные. Города с разбегу рухнули в яму, на дне которой плыли тысячелетия, в которых отражались фантазии красных и черных королей. Устали народы жить на земле, им хлеба уже не надо, а в космос охота им лишь одного, им лететь бы за пределы солнечной системы. Пустынна земля и нет на ней ничего. Повсюду странная оживленность предметов.
 


12.


         По снежной трассе Боря без всякой идеи медленно брел в Китай, словно бы искал что-то там, может быть ту, что взлетела тогда, а может быть, он искал истину в снегах. Он тихо под нос пел песни, словно бы записывал свои мысли в блокнот, дабы потом показать монахам, а те бы прочли и усмехнулись. Одиноко темнела его худая фигура на фоне белесых полей. В спину дул ледяной ветер, казалось, что все только начинается. Вся жизнь впереди. Ксюха поедала бисквиты, сидя в новом кафе, что открылось возле ее дома. Вся жизнь впереди. Им еще жить да жить. Все только начинается. Китай манит. Ой, как он манит. Паломничество в страну Востока надо свое совершить, чтобы жизнь была сказкой. По телевизору в кафе показывают модный ныне фильм. Его суть вот в чем: в одном далеком городе стоит огромная мусорная корзина, в которой сидит мужик с бородой, он весь купается в бумажках, как оказалось, то гривны: пятьсот, двести, сто гривен. Мужик только голову высунул из корзины, и правая рука тоже выглядывает из корзины. В правой руке у него сто гривен. Довольный такой мужик. Боря видел этот фильм в одном кинотеатре, не заметил в нем ничего особенного, но подруга его была восхищена этим фильмом. Еще один город, переполненный пустотой и гонорарами. Еще один сон.


13.


       По улицам Парижа ходили парни в черных рубашках и кричали: «Хари Рама! Истина в вине, мы все умрем от пьянства, мы будем пить до одурения. Хари Кришна!». Они говорили прохожим о том, что рай Кришны – это империя света и любви. Ночами они жгли костры под мостом и пели мантры. Их ум ведь словно лужа грязная. Она так мала и мелка. В ней отражается луна. Девочки дома решают сфотографироваться на фоне своих огромных ковров, что висят на стенах.

         Один торгаш, что продавала яйца на рынке, вдруг решил, что станет вождем молодых и озорных, тех, кто будет за доллары стоять на коленях в метро и петь Хари Кришна. В карманах держал медный грош, чтобы клеить молодых мальчиков и девочек, он показывал им его, а те, раскрыв рты, шли за ним. Он хочет внушить людям, что его визитки спасут мир от злых духов. Он теперь вояка. Стоит в броне на сцене, вещает о том, что общество сознания Кришны – вот оплот добра и спокойствия. Люди идут на площадь слушать чернорубашечников, которые отрабатывают деньги, что дают им олигархи. Те тоже говорят, чтобы все становились на сторону Кришны. Вояка говорит всем им, мол, что он якобы за народ, за спасение их борется, что Кришна даст покой и душу очистит от зла. Мол, надо пить вино и радоваться жизни.

 

14.

 
       Кришанит, шатаясь от ветра, продолжал, стоя у микрофона, толкать свои пустые речи: «Когда-то я был обычным денди, читал Кафку на пляже, пил водку из горла, мечтал о тайном свидании с дамой своего сердца, но теперь я стал иным, теперь я в черной форме, теперь готов служить Гете, чтобы воевать за свое состояние, ведь я теперь стал шиаваитом. В мешке, что лежит у сцены, находятся мои визитки, вы берите их, ждите судьбу свою, Кришна с вами, вам мантры надо читать, это я вам это говорю, вы лучше четки берите и идите в мой ашрам, мы кришнаиты, мы сила и власть. Вы под моим гипнозом, парни, все в ашрам Кришны, мыть посуду и петь мантры, все под моим гипнозом, я сам Кашпировский.
 



        Ксюха видела толпу, что улюлюкала и вскидывала руки в римском приветствии. Тут было очень много кришнаитов, все улыбались и пели мантры, все было благостно, все ели просад и обсуждали Гиту. Всем хотелось в храм Кришны попасть, толпа шла гуськом за гуру, что был в оранжевом платье, его длиные волосы до земли почти доходили, а борода до пояса была, белая такая, как снег.



15.


        Либерал не верит самому себе и миру не верит. Он веры не имеет. Для него папа римский, генерал и Господь – это просто миражи. Жизнь изменить нельзя. От нее можно лишь сбежать в иное измерение. Деревянный щит против сансары и против миллиона терзаний Чичикова. Она берет этот соломенный щит, берет четки идет против целой армии демонов. Одна идет. Ей не страшно ничего. Будда с нею, ей на все плевать теперь, жить будет все равно, ибо Кришна с нею.



          Лоно природы не манит ее. Хватило. Ксюха каждую ночь бьет во снах призраков, что хотят снять с нее скальп. Она маленький веселый солдатик обывательской армии. Сыновья Манилова канули и в бездну. Деревянный пол спортзала. Она отжимается на кулаках, сто раз отжалась, а после идет бить грушу, что висит у окна. Вот взрыв в Париже. Появился на поле боя фотограф, который снимает все ужасы войны. Пули летят кругом. Борису страшно, кажется, что ночь настала и дня больше не будет. Тьма повсюду. Будет еще темнее, ведь сумерки богов наступили. Кто Париж взрывает? Призраки может быть? Борис в Париже пытается масонов найти, чтобы узнать о своем предназначении, ему хочется понять истину о себе.   




16.



        За городом у нас есть коммуна любителей Эдгар По. Целое поселение за городом есть, там тысячи людей, что изучают творчество этого писателя. Ксюха часто ходила туда за советами, но ей все советовали уйти от людей в горы. Там в пещере жить и питаться травами и ягодами. Водой из родника поить себя. Других советов в этой общине не давали. Где-то прочла она, что в Израиле нужны работники. Работа пустяковая, но денег можно получить массу. Ксюха понимала, что ехать в Израиль по фальшивому паспорту ей не с руки. Ее зовут туда на работу, мол, будешь продавать сладкую вату в парках. Она знала, что там ее могут вообще посадить за решетку за фальшивый паспорт. Теперь, сидя в своем кресле, глядя на стройку века за окном, она подумывала о том, что Борис все же не любит ее. Пошла в гостиницу, сняла номер, села на диван, мечтает о полях сражений, в номере 1850 ей уютно, думает о судьбе миров. Во снах своих мучительный и сложных она из автомата стреляет по призракам бродячих солдат, что пьют водку в баре. Бьет наповал их, чтобы проявить свою агрессию во сне. Ведь она хочет сделать свои сны краше. Во снах она стреляет в них и видит, что призраки обретают плотность: их тела падают на пол, а из тел выползают змеи, что исчезают под сырой землей. Будет медсестрой, ведь стрелять во снах призраков уже не хочет, будет уколы делать раненым и перевязки. Теперь она приняла четкое решение, что врага она не застрелит уже, ибо ей хочется быть иной: вместо этого будет лечить раненых. Лечить хочет своих бойцов. В медпункт ее не берут, ибо нет у нее образования. Записалась в один медпункт, дабы ощутить себя полезной для народа. Пистолет ей не дали. Говорят, что если будет война, то возьмут ее на войну в качестве девушки, которая будет бойцам снимать стресс. Никто ей автомата давать не будет хотя бы потому, что у нее вообще никакого военного опыта нет. Хотелось ей лечить раненных, но нет свободных мест на курсах медиков первой помощи. Только и остается ей теперь, что читать целыми днями Селина. Щенок сбежал от нее ночью. Он спал с нею на кровати, но теперь его нигде нет. Он даже пить молоко не умеет еще. Ксюха орет на всех, кто в палатке, топая ножками: «Щенка уничтожили, сволочи, он же малыш еще, убийцы, мускулы мои будут мощными, дабы я могла вам отомстить за все». Ей отвечают бойцы, что не следят за ним, что пусть она сама его ищет. Его мог кто-то подобрать. Коробка из-под конфет «Римлянка» служила спальней для щенка. «Война делает вас лучше, выше ноги от земли, давайте взорвем планету. Враги умирают, железный занавес над миром падает на кафельный пол в ванной комнате». Как же жить ей, когда нет под рукой книжек Виана? Трагедии в этом мире отсутствуют. Сенсорная депривация привлекает множество людей. Вот уже за городом появилась коммуна, в которой живут люди, что изучают этот вопрос очень глубоко. Еще есть коммуна любителей Дао, в этой коммуне люди с битами ходят по лесным тропам и бьют призрачные тени. Люди любят сбиваться в стаи. Вот оттого идея коммуны всегда будет востребована. Мы купили новую кровать деду, а он полежал на ней пару дней и умер. Ксюха деда своего на кладбище на спине несла. Кровать деду не в кайф. Вселенная – это машина для производства богов. Страшный мир без солнца, светил, без мечтаний и надежд.   


17.


         Спал он до утра на ее диване, в восемь она ушла на работу, но в девять дед подруги стал дико кашлять, пришлось вставать и идти туда, где идет собрание любителей Блока.

        Вивекананда был в Америке. В одной из своих утренних бесед он рассказал притчу, подчеркивая, что вера может сдвинуть гору. Вера с большой буквы. Кто понял, тот молодец.


        В палатке шаманы играли в карты, слушали радио, мечтали о том, что Франция даст им гражданство. Боря сидел под мостов в Париже и он мог пить очень крепкий чай, чтобы золотые острова видеть наяву, на которых золотые деревья растут такие огромные прямо из песка, а белые бутоны нежных роз растут прямо из глубин океана навстречу звезда. Под мостом идет сейшен. Толпа улюлюкает, танцует под шаманские ритмы, что доносятся из мощных динамиков, что стоят у сцены.

           Борис в ванной сидит и смотрит на свое отражение в зеркале. Обычный такой юноша с серыми глазами и бледным взглядом, выпил чаю, съел булку с маслом, взял пару книг и ушел в парк, дабы там наблюдать за жителями планеты Юпитер. Когда-то читал Толстого Льва и Достоевского, но то было в школе. Сидит на лавочке, закрыл глаза, дабы увидеть сон, и вот во сне он ел суп гречневый в монастырской столовой, оглядывал баб, что плели венки под окнами, думал о новом мире, где не будет греха. Задремал, накинув на голову черный платок, он видел во сне себя юного и безусого. Он, стоя у икон в одном монастыре, что находился в горах, шептал себе под нос: «Китай, дай руку, Китай, помоги нам, мы идет к тебе, в твои монастыри и храмы. Китай, ты спасешь весь мир от греха. Ты поднебесная империя добра и света. Богословы все нечестивые, им лишь дорога мирская услада, чтобы уд свой ублажать, а моя сторона – это та, где крылья ночи можно".

         В парке ему было не по себе, вышел к берегу морскому, там он сидел камнях и смотрел в воду, ему казалось, что это день его самый лучший день на земле, ведь даже медузы в воде плавали, они смутно смотрели из-под воды на солнышко в небе. Карты лежали в его рюкзаке, будет гадать на удачу себе, на мир желаний и весны. Он даже думал поиграть с самим собой в покер, дабы понять свой мир лучше, но не смог, ибо на горизонте маячил огромный черный корабль пиратов. Снова видит он флаг черный, кажется, что это день новый, что теперь он станет пиратом и будет пить ром и спать с женщинами в портах. Они сделают его главным у себя на корабле. Кроме того ему надо будет уйти в лес, чтобы там пожить в хате одной заброшенной. В лесу все будет хорошо, сбудутся самые тайные его мечты.   


18.



            Боря решил ехать на Алтай, шаманы манят его, будет знания о мире тонком получать от них. Он был в черном дедовском пальто, на вид легко можно сказать, что это 40-ых годов рождения парень, в тихие времена он сидит в своем сельском доме, смотрит телевизор, он понимает, что Куба уже была, значит надо искать чудес на Алтае. Он слышал, что там живет великая шаманка Ксения, что плетет ловцы снов и пишет стихи. Будет рад увидеть ее там в ее избушке на курьих ножках.


        Парень будет и дальше есть борщ, ходить в белом плаще, ему под мостом наливают снова чай, от которого ему снятся цветные сны, и вот снова он видит себя смотрящего в окно старой башни, ему хочется, чтобы Алтай дал ему дао шамана, чтобы он смог тоже также летать над горами. Дальнобойщики поят его энергетиками, кофе и чефиром.

          Боря, попивая чаек, что налили девочки, что бегают под мостом с термосом, говорит деду, что сидит у его ног: «В Японии есть традиция, там дух дзена. Япония хороша. Риса там полно. Алтай тоже страна духовная, там шаманы живут, там люди духа, чести, крови. Я тоже стану шаманом, жду не дождусь этого момента, там мои сны станут реальностью, там будет все, что я захочу, а Куба подвела меня, нет там духа".

        После выпитого чаю парню реально стало лучше, сладко во рту стало, на морозе он простоял почти сутки после этого чая, пел и танцевал, сил было полно, вот же славный чай! В эту ночь тот самый доктор сновидений пришел в сон Боря, девочки тоже спали, но кто-то включил в палатке телевизор. И тогда Боря стал петь мантру Хари Кришна, дабы настроиться на поток Алтая. Шаманы ждут его, они вторгаются в его сны, ему уже не кажется, что он чужой для них.

       «Революция французов была для того, чтобы бедных не было. Революция русских же была против того, чтобы не было богатых» - произнес дедушка, что сидел у камина. Боря, выпив чая, пошел на трассу ловить попутку до Алтая.
   
        Подросток во дворе надел бронежилет, надел маску на свое дико прыщавое лицо, теперь ему кажется, что он стал крутым, можно идти в сторону метро и цеплять там девчонок. А чтобы стать еще более крутым, так для этого он водку пьет и курит табак. Да, у нас тут банда, которую никто не победит! Девчонка и водка – это два стимула. Кого ты выберешь? «Чебурашка» - это те, кто после боя весь черный от огня. Мир слов – это вирус. Борис говорит ему, иди в храм, молись, хватит грешить, в церковь иди, замаливай свои грехи, а подросток не слышит, ему кажется, что он живет в США, где кругом гангстеры и мафиози, он играет свою роль крутого пацана.
 
 
       Горы дают силу шамана, можно и стать пьяным от их души. Открыл окно палатки Боря как-то ночью и понял, что сказка кругом. В городах народ изнывает. Им нужны вещи. Вещи новые и модные. Будут у нас машины новые и ноутбуки, будут новые технологии у нас, жены модельной внешности. Нам по двадцать лет, мы хотим котлет. А в горах шаманы живут, сны созерцают свои наяву. 


      На фоне красных скал сидел на бревне Боря, что ждал у моря погоды. Ксения, сидя у костра, смотрела на пламя, ей казалось, что это все сон. Боря же со вздохом промолвил:
- Да, слишком много нирваны и земляничного джема, но мы за народное счастье бились. За народное! Понимаешь? Мне платили пару тысяч долларов за то, что стоял в баре и молча смотрел новости. Мне памятник надо ставить за смелость! Да, через лет сто, представляю, мои памятники люди будут взрывать, уничтожать. Ведь им будет завидно, что я такой крутой. А Куба не то, нет там настоящих людей. Все там разочаровало.
Ксения же ответила:
- Шаманы, это весьма смелые ребята, на гитарах играют себе они дружно, поют песни о любви к Вселенной, в камышах сидят на Марсе и видят, как над ними летят планеты и радуги, яблоки и апельсины. Шаманы с духами на ты, а это тебе не кубинцы, которые ждут кого бы развести на бабки.

        Ему снился сон, во сне Боря берет свою шинель со шкафа, надевает ее, на голове у него ворона сидит, в кармане лежит наган, он идет на трассу, голосует, его подвозит автомашина к полям, на которых растет земляника. «Открыть все краны, ракета летит в небеса. Полный вперед! Ой, на дороге ползут ужи, не наехать бы, ведь они живые. Никогда я не был на Марсе, но очень хочу побывать. Луна никогда не будет отдельной от земли. Луна всегда будет зависимость иметь от Земли. Вселенная у нас не одна, а их несметное множество, да и меня великое множество» - кричит в экстазе водитель, глядя на поля земляничные, что простираются до самого горизонта. Водитель сидит за рулем и блаженно шепчет мантру Хари Кришна. А политики на Марсе нет. Там пчелы кружат над уликами, пасеку развели, понимаешь ли, морские котики плавают в бассейне, мне масло сливочное за работу люди дают пачками. За окном проплывали огромные лиловые поля. Тут он смотрит на водителя, а у того лицо от ужаса перекошено, вдруг куда-то исчезает его мнимое спокойствие лица, теперь она просто марионетка, которую двигает за щеки лиловое поля, от которого исходит дикий страх. Боря трогает водителя за плечо, мол, что с тобой, проснись, а тот только тихо шепчет: "На Марсе ураганы кружат, на Марсе люди за металл не гибнут, там им неведом страх и ужас, а на Земле все просто шик и блеск, там даже комары с мухами не летают. Планета Земля – это рай для народа. Это область благодати, где каждый пьян от березовых рощ и соловьиных трелей. Там одна тишина, леса и горы, моря и океаны. Там в каждом замке короли обедают, а простой народ ест с королями за одним огромным столом. Даже слепой стрелок в почете, ведь он когда-то куропаток для царя подстреливал на обед. Манная каша в замках обычно на ужин бывает, там сады цветут и сады растут. Только там я ощущаю себя прекрасно, а мое всевидящее око, что контролирует все события во Вселенной, дает мне информацию о том, что от планеты Земля одна лишь благодать исходит". После этой речи водитель ударил по тормозам, и машина резко остановилась посреди бескрайней и снежной Тайги. "Алтай там, за горизонтом!" - показал куда-то водитель рукой в сторону гор и Боря вышел из авто и пошел в лес.
      
   
19.

 
        В океане благоразумия плыли красные рыбы, им хотелось обойти сети, которые раскинули рыбаки, сидя в своих лодках, а рыбакам хотелось уехать в Абхазию, а после заползти в свои норы и включить телевизор, дабы увидеть трансляцию чемпионата мира по бильярду. Боря плыл с одним рыбаком в лодке и смотрел на тихий нрав старика, а тот все говорил о том, что едва ступив на берег, он понимает, что все-таки знает толк в том, как можно наслаждаться безумными речами селян. В баре солнце вечернее на стенке белой отштукатуренной оставляет рубцы, шаманы сидят в кафе и слушают Лед Цепелин, их лица застыли, кажется, что это сон, они едва шевелятся, барабаны стоят в углу, Борис решил поиграть на них, сыграть свои ритмы.
      
         Боря сказал шаманам, что сидели в кафе, что на Марсе будут города и яблоки расти. А во дворике кубинцы сидели на лавочках у реки и смотрели телевизор, что стоял на столе, как раз шел матч между их любимыми командами. Им казалось, что кругом звездопад, что палатки пора ставить в горах и разводить огонь. Что только они духовные до безобразия и хотят спасти мир от зла, ведь Куба – это страна добра и благости. Он же пытался рассказать кубинцам про Алтай, что там шаманы живут и вообще, что быть шаманом это очень мощно и круто, что ты видишь иные миры, не жаждешь материальных вещей, ты как бы вне мира уже, ты летаешь над мирами.



        Боря взял акваланг и прыгнул за борт лодки, теперь он лежал на морском дне, там, глядя на рыб и крабов, он мечтал о великой Кубе, где никто не будет убивать друг друга, а любовь будет стоять во главе угла. Хуан же пожирал труп своей мечты о великом прошлом, ему было досадно, что его старуха читает Маркеса вот уже сто лет подряд. Педро прыгал с крыши в знак того, что не будет жить в мире, где никто не верит в Будду. Памятник Кастанеды стоит в центре поселка. На Кубе жизнь есть радость. Старики вокруг памятника сидят, на океан свой глядят бескрайний, а в океане Боря плывет на паруснике, в его кишках сидят вареные крабы и пару лангустов, старики подавляют говорят ему о Карлосе Кастанеде. Боря хочет стать магом, чтобы жить как велел Дон Хуан. Они его к скале прибивают ради смеха, а старухи воздушные шарики к ногам его привязывают, и летит скала в облака, а на скале привязанный Боря. Он летит и через пару часов падает на землю. Шарики гелий свой исчерпали. На Кубе все смотрят на летающую скалу, а после идут есть пирожки и пить чай. Дедушки на Кубе смеялись чему-то, да ведь понимают и видят истину лишь они одни. За лесом стояли лодки, которые ждут своего часа, когда они пойдут в плавание навстречу северному ветру и буйным волнам. Алтай же ждал своих шаманов, кубинцы не могут понять, как живут шаманы Алтая. Им кажется, что бить в бубен это дело не хитрое, а вот читать Маркеса сложнее, тут хотя бы надо уметь читать.


20.


      Боря без всякой тоски хмуро идет по переулку в надежде найти домик сновидений, но вместо этого попадает в храм йогов, но сам того не заметив, он в лес попал, да,  все это время он без устали повторял свое грозное ОМ. В переулке том сером и мглистом, он сжег свои документы, теперь он не мог больше попасть в Турцию, теперь ему оставалось лишь жить в домике лесном. С того самого дня его ни разу не призывали строить БАМ, да и сны стали спокойные, никто не мог ему дать в руки автомат, сны стали чище, хотелось петь песни и играть на гитаре. Куба теперь позади. Он решил, что жена ему не нужна, а в городе остались люди, они ждали бомбардировки городов, им по радио сказали, что этой ночью город будут бомбить самолеты противника. Он сжег все свои фотографии, письма друзей, чтобы стать свободным. Не нужна ему прошлая жизнь. Личная история не для него. Аум и еще раз Хари Кришна, так приятно повторять этот священный слог миллионы раз подряд, нет мыслей, нет желаний, все так пусто внутри, так легко становится. Боря продал кольца золотые и алмазные брошки, дабы уйти в мир снов и грез, шаманы Алтая дают ему мощную поддержку в этом.

         Боря решил, что Тибет лишь его манит, Тибет его ждет, Тибет под сурдинку ему песенку поет. Влечет его Тибет, словно бы женщина отрока ночами темными. Горит в его комнате свет. То из стены бьет луч. То ангелы ему дали силу видеть сквозь стены. Новые миры. Новые рассветы. Закаты новые. Любит он Тибет, безумно любит. Тибет внутри него, он холодит тело, оно словно лед, спать по ночам уже не обязательно, звуки за пределами пещеры страшны, новый день ничего не дает больше.


      Ксюха ему больше не звонит, забыла о нем. Он шла ночью она мимо его дома, в котором он когда-то с йогами твердил священный ОМ, в груди ни боли, ни раскаяния, ничего нет. Не будет жить с ним, будет сама в горах жить, созерцать свои сны будет, обнимать луну будет, а про городскую жизнь забудет. Все кончено. Для нее он стал иным. Сбежал от всего в священный апельсиновый лес, а она на мост зашла и глядит на огромную реку, которая утомляет ее взор. Бродить по маковым полям ей теперь одной легко, теперь она увидела в небе зеленый луч. Холм любви. Грезы и во сне и наяву. Сансара. Ох уж эта сансара.





             Боря пешком идет по пустыням, навстречу ему идут шаманы алтайские, громко кричит он им: «А мы с вами братья!». Водопад бы встретить, птичку бы увидать, мороженое бы поесть. Пить хочется. Звезды тут ночами разговорчивые уж больно. Трещит земля под ногами. Жар, как в аду. Еще одно лето в аду. Буду прыгать из ада в рай. Водопада нет, пустыня меня угнетает, кругом песок, где же выход из нее? Турция заманила его, ищет он себе тут жены, но нет нигде, все тут не так, как в Судаке, зачем он вообще сюда приехал? Индия манит, может быть, ему стоит в Индию махнуть? Только как там жить? Там одни обезьяны и змеи всюду.   
   




             Ксения спала в палатке, рядом с ней лежали ее ловцы снов, во сне солнышко качалась на ветру, словно бы солнце есть просто фонарь над миром. Солнышко на ветке висело, и бросались к нему птички. И горели они лихо, едва коснувшись его. Мир ей снился иной. В том мире деревья шептали ей свои откровения, а сны на блюдце плавали, словно бы им сам Пан велел всю жизнь плавать и отражать лунный лучик, который вырывается из-под дивана. Снова и снова она видит мир иной. Там тишина такая бывает, словно бы в космосе. Вот она бежит по пустыне. Красивые такие пески. Тушканчиков барханы изумляют ее, Ксюша начинает прыгать высоко, чтобы снова на Марс попасть. Айя!




            Боря дарит всему миру улыбку свою. Нате, берите, не жалко. В лесу кричат звери в норах ночами, им хочется есть. Неугомонный ты и непоседливый странник. Такой глобальной задачей живешь ты ежеминутно. До утра сидишь в землянке и ешь клубничное варенье, книгу о шаманах читаешь, пусть все знает твой друг, бурундук, что живет в глубине атома.

       В том сне Боре снился Алтай, все ясно: пора дуть туда, дабы узнать в чем же сила шаманов. Он видел ручьи, водопады, скалы и горы, там духи вели его за собой, он видел ловцы снов, что висели на деревьях, они качались на ледяном ветру.


        Боря сидел в кабине дальнобойщика и ярко рисовал водителю свой взгляд на Алтай: "Шаманы превыше всего. Летим на Алтай со мной, дядя, там чудеса, там леший бродит, хватит тебе за рулем всю жизнь сидеть, не надоело? Я вот на Кубе был, не то, там люди алчные, все только о деньгах и думают, так жить нельзя, а где же душа? О, пора бы покушать, останови машину, служивый, пора бы нам поесть». В кафе они пили кофе и ели пирожки, студенты пели Интернационал. Все в красным костюмах. Вот он парад красных мундиров. Студенты звали их на митинг, но Боря ответил, что они едут на Алтай, водитель же отнекивался, нет, я еду в Питер, в Питер, до Москвы довезу тебя, а дальше ты сам, ищи свой Алтай сам, я еду по своим делам, груз у меня важный, понимаешь, сроки, заказ, деньги.


        В Москве сел на МАЗ, что мчал до Омска. Водитель еле вел машину от усталости, но Боря ему вещал что радио-приемник: "Товарищ, мы ведь герои, маленький человек, встретивший Пана, чувствует панику. Шаманы живут там, мысли читают, мои и твои, мы тоже так будем уметь, нас ждут общины шаманов на берегу рек алтайских, что еще надо? Куба не моя страна, бывал там, бывал, нет там ничего святого, все продажные, особенно бабы".
      
           Боря плывет на катере, его лесники подвезли от одной точки до другой, кругом лес, они одни, дао ощути, им велит он, лесники же улыбаются, мол, знаем мы твое дао, знаем. Мы лишь путники. Гора нас манит. Гора. Тень горы. Алтай заманил Борю, лесники смеются, вот чудак, надо же так помешаться на шаманах и Алтае, да, бывает, тяжелый случай.



21.


          Боря попал туда, куда хотел, вот она Куба, приехал, продал все свои золотые кольца и цепи, чтобы купить билет сюда. Вот и кокосы и пальмы растут у хижины, в которой живут дикие танцоры, они песни поют ночами напролет: всю ночь костры будут жечь, дабы танцы шли до утра. Вдруг дома загорелись, просто от шепота моря, дабы все поняли, что жить надо весело и ярко. Горит вся улица теперь: банки, магазины, цирк, салоны красоты. Люди кричат и поют, им кажется, что это сон такой удивительный и страшный. Танцоры сразу же утонули в своих мыслях, им стало легко дышать запахом весны. Им уже не виден край моря, далекое такое облако алеет на горизонте. Словно бы роком прошлась по аллее белоснежная девчонка, Боря решил, что вот она, его будущая жена. Он пошел за нею следом. Дома плывут в небесах, на аллеях детвора смеется, старики по углам воют, все катится колесом, вот она - Куба! Тут и свет из колодца бьется о небеса. Снова и снова горит ярко лампочка над морем. Звезды светят на пляж, драгоценные камни лежат на берегу, алмазные мишки лапу сосут в берлоге своей имбирной. Снова и снова виден темный провод, что ведет к микрофону, он хочет петь в караоке, дабы эта будущая жена услышала его голос и решила бы, что он то, что надо. Искрится он, дабы все слышали самих себя. Кто-то взял в руки микрофон, и его ударило током. Не повезло. Не удался день. Боря решил, что не будет петь, а вдруг его тоже ударит током. Не надо рисковать, ему нужна кубинская жена, у него тут важная миссия, а играть в пацана ему не хочется. Повсюду висят на стенах домов плакаты Че. Вино льется рекой. Карнавал идет полным ходом. Дети цветов в шоке, им кажется, что это все один лишь миг, что завтра они пойдут в школу и забудут об этом дне. Боря потерял ее след, она ушла в толпу и он до утра бегал и искал ее, но не было ее нигде, от досады он не знал куда себя деть, пошел в номер и не мог уснуть, ему казалось, что он упустил свою жену. А больше никого уже не будет в его жизни. Золото и брильянты проданы, он одинок, живет в трущобах, ждет невесты, а ее нету, прошляпил свой шанс, ему кажется, что надо ехать обратно в Судак. Бог уже не даст второго шанса ему. А всего-то делов: подбежать к ней и узнать ее имя, завязать разговор, а не бегать за нею ночью.





         Боря рано утром вдруг услышал выстрелы. Выбежал на улицу в страхе и тревоге. На Кубе восстание что ли рабочего класса? Армеец, что провел на войне пару лет, идет в сторону ларька за пивом. Он улыбается Борису, мол, знай наших: постреляли и хватит. Он видит перед глазами танки, что горят в пустынях Кубы. Ему хочется выпить чая и уснуть в палатке. Его сапоги устало зевают. Ноги несут его в сторону огромных костров. Возле них он будет пить пэпси думать о вечности, что пахнет нефтью. По парку идут мечтатели, что видят во снах своих кумиров, каких-то диких вояк, что воюют уже сотню лет ради войны за черта и бабу-ягу. Один из кумиров замер в позе лотоса в горах Индостана. Другой кумир дал под зад буржую. Третий кумир бьет кнутом торговцев в храмах. Армеец дал бродяге денег на пиво, тот улыбнулся и сказал, что его обокрали на Манежной площади воры. Снова слышит грохот, то кони мчат по мостовой. То падают здания на землю. Может быть, снова война, та, которую он так долго ждал. Но и это пройдет, и нет ничего нового под солнцем.
       





           Звездочки яркие летают над замерзшей землей. Скоро будут поля желтыми. Кто-то всю ночь шептал ему, лежащему на дне лодки, что по лесам ходят существа, которые не могут быть земными. То просто существа из иных миров. Такие вот дела, товарищи, такие вот пироги, господа! Кушать подано, за все заплачено. Боря спит в лодке, лесники принесли ему кофе и бубликов на завтрак, эй, соня, проснись, хватит дремать, дальше мы не будем плыть, теперь ты должен идти через тот лес до трассы, будешь машину ловить сам уже, без нас, ясно?






        Надел старый шаман в одном алтайском ауле свои сапоги, заправил гимнастерку и пошел к реке, дабы там послушать откровения молодого человека, который ищет тут себе учителя. Открыл дверь и видит он тут, как на сцене одиноко воет волк. Слава волкам! Лесу слава! Шаман к волку подошел и за лапу переднюю его взял. Привет! Волк снова воет. Чей будешь? Снова и снова воет. Боря подошел к шаману. Снова воет волк, шаман сидит за столом и слушает вой волка. В хате он совершенно один теперь. Словно бы из ниоткуда он пришел сюда. Словно бы весь мир остался за бортом. Словно бы день и ночь поменялись местами. Словно бы слова все забыл и на простыне белой улетел в пустоту навеки вечные. Боря зашел в хату и поклонился шаману, мол, батя, прими, хочу быть вашим учеником, ехал аж из Судака сюда, в такую даль, не гони прочь, родимый, покажи нам, мирянам, как с духами на ты быть.




        В пустом трактире сидела Ксения и смотрела на свои худые и стройные ноги. Тут она видит Бориса, что сидит за соседним столиком и смотрит на нее. У него голова вся в шрамах. Но ей все равно. Идет к нему и целует эти шрамы. Так-то! Заказали крабов и кальмаров, сидят, едят, прощаются с Кубой, да здравствует шаманизм! Пыльные окна отражают первые лучи солнца. Пару часов осталось до открытия зоопарка. Там и слоники, и мишки, и змеи. В трактире из колонок играет джаз, угорал когда-то и Боря по джазу, жил на Кубе в бараках, играл на трубе мелодии джазовые, но не вышло у него там жену найти, бросил он ту жизнь, вернулся в Судак. Теперь он слушает иную музыку. Прочь все невзгоды, будем жить вне сансары. Немощь тела и духа идет под откос. Ксения ему, мол, купи мои стихи и ловцы снов, сама плету, все ночи не сплю, плету их, духи помогают мне в этом.



       Ловит кайф от того, что слушает музыку сфер. Новый год каждый день. День рождения каждый миг. Сны на окошке валяются, а двери улетели в небеса. Такие могучие руки у солнца. В пустом трактире Боря смотрит на свою тень, он понимает, что тело человека есть дом, в котором живут его умершие предки. «Незримые уста» вещают стократ более внятно, нежели уста человеческие. Смерть обитает в самих людях, поэтому они ее не видят. В душе у них не Дао, а смерть, она подтачивает их изнутри, как шершень, что сидит в дереве. Земная жизнь – это нескончаемая родовая мука, порождение смерти, а смерть зачинается каждую минуту. Единственная цель жизни – быть откровением смерти. Шаманы ушли в горы, а его не взяли, решили, что ему еще рано общаться с духами, ибо он не понимает самого себя. 





            Алтай весьма смутен, Боря не может разгадать эти местам шаманов. Все тут чудные, никто не пытается ему подсказать как себя вести надо правильно. В погребе было сыро и пахло свежей краской, там стояли гробы у стен. Самые разные. По всяких ценам. Кресты, венки, свечи – все на продажу. Кто любит индустрию смерти? Тот, кто готов в горе отдать все накопления на пару венков стоимостью 1000 долларов или на гроб, что стоит 10000 долларов. Это почти три месяца работы. Дед еще днем ел булку и пил чай, читал «Правду», слушал речи Ленина, а потом откинулся под вечер, ему просто было не о чем думать, нечего вспомнить, война осталась позади, как и стихи Вийона. Борис же ощущал, что скоро встретит ее, тут, наверное, она и живет, а это ее дедушка всего лишь. Он не знает как узнать о ней, просто видит, что на стене висит платье, в котором в ту ночь она гуляла по улочкам Кубы.



22.



        В ритуальном магазине тетка со стеклянными глазами предлагала купить кресты стоимостью в пять тысяч долларов. Такой позолоченный крест, чтобы все завидовали. Соседи умрут от зависти, когда увидят этот крест на могиле деда. В том году сынок его умер от побоев, умер ровно в тот день, когда собака родила щенят, а теперь же сны о щенятах преследовали внучку деда, плюс к этому ее лучшая подруга нашла на болотах желтый пион, сорвала цветок и принесла ей, мол, бери, почитаем вместе Толстого «Живой труп», ведь ты любишь эту вещь, читаем. Собака мертва и щенята тоже. Если вы хотите, чтобы Бог рассмеялся, расскажите ему о своих планах. Внучка Ксения завтра празднует свое двадцативосьмилетие. Деда хоронить хочет в селе, где его вся родня в земле уже лежит. На погосте видит мужика, Боря решил, что это шаман, подъезжал к нему за советом. Мол, как жить мне, подскажите, шаман родимый, я ищу старца, святого, кто бы смог мне открыть мою тайну, в чем мой смысл жизни, отче, в чем он?
- Друг, очисти двери восприятия, а вот паспорт и деньги я потерял однажды ночью, когда спал в этом овраге. Чуешь как живут шаманы? Кто ты? Просто ты такой прыткий. Чутье нас не подвело. Какая это жизнь сложная. Молчу, когда грущу, на облаках живу. Слова лишь костыли. Надо чувствовать мир каждой клеткой своего тела. Ты готов так жить вне ума? 
     Боря, услышав такое, ушел себе в трактир, ждать будет Ксению, чтобы рассказать ей о том, что поведал ему мудрый шаман. Мол, это почти дон Хенаро или даже Дон Хуан, такая мысль глубокая у старца!



          Боря идет по парку, кругом шаманы, все играют на варгане и на бубне. Кормят тут сыром и кумыс все пьют. Вот почему-то тяга его к еде нам и запомнилась. В парке аттракционов он мог кататься на чертовом колесе целый день. Любил вид на село, садился на холм и созерцал вид окрестностей, а с огромной высоты ему орлы слали привет. Он решил, что тоже будет тут жить, только бы не умереть от страха, ведь люди тут очень дикие, в Судаке люди вообще очень цивилизованные, а тут прям не понятно как с ними толком говорить.


         Свобода, вот что волновало Борю, он сидел в юрте и пытался понять, что же такое свобода. Уснул вдруг. Видит сон. Дед умирает, а внучка рождается. Душа есть, верю в это, ведь это так. Живой человек и мертвый. Две большие разницы. Не может ничего не оставаться. Молодой дед такой во сне, прощаюсь с ним, он суп не ест, чай не пьет. Увидев мою гитару, он улыбнулся, ему хотелось петь и танцевать, но он не морг хотел видеть после гибели тела, а крематорий рядовой, где его косточки огонь полижет так часок-другой. Он умер на моих руках, ибо забыл все клятву и всю веру испорченного мира, в котором грех был во главу угла поставлен. Ноги синеть стали, бардовые такие точки, трупные пятна по телу пошли у него. Врачи пришли и говорят, мол, он умер. Дед ваш уже того. Из морга амбалы с живыми жабами на шляпах приехали. Трупы носят, говорят, что им легко жить, ибо пьют пиво ночами и тела мальчиков поедают, что лежат на полках, а после с жабами танцуют и на «Волге» их катают вдоль моста Смерти. В черный длинный пакет завернули тело и на веревках понесли. Юноши после просмотра вестерна покончили с собой. После книг Агаты Кристи люди идут работать шерифами. ТВ всему виной и пресса. Капитализм и социализм – это шило и мыло. Стереотипы остаются все те же. Деньги – как джанк. Деньги – это всего лишь говно. Золотые унитазы стоят у олигархов в домах. Золотые, да только в могилу их не заберешь с собой.   
         
   




         Куба позади, Боря снова в Судаке, сидит с поэтессой Ксюшей, они давно уже дружат. Она его к себе пригласила. Он сидит у нее на полу. Смотрит ее фотоальбомы. Вот она в садике на лошадке катается, а вон она в первом классе лежит на парте, смотрит в облака за окном. Куба не имеет члена, не имеет мускул. Выдумка болезненного воображения – вот что такое Куба. Он говорил ей о том, как искал на Кубе жену и не нашел толком ее, бегал за женщиной, что внешне ему нравилась и даже не смог узнать ее имя. Обманула его Куба, обманула да и только. А вот пойдет он на Алчак и там встретит свою жену. Ксения только смеется в ответ. "Кажется, ты помешался на идее найти себе жену, осторожней с этим! Может быть, ты вообще сам не понимаешь чего ты реально хочешь по жизни, лучше кофе пей и думай о вечном, почитай Сартра или Камю, мозги прочистят тебе живо, забудешь о своих женах" - предупредила она его. "Хитрая бурятка, задумала поработить меня, взять в плен, отговаривает, значит, сети свои уже расставила мне на пути" - подумал он, глядя на нее.
          


23.


           Для нее сексуальность важнее ее национальности.  Тут он видит ее школьные годы. Вон она с бантиками идет к доске, а вон она пишет диктант в белоснежной сорочке. Тут она с бабушкой и дедушкой в лесу, Алтай огромен, она сидит в горах с дедом, а тут она с братом на кладбище: хоронит коня. А вон она в хоре поет песни казачьи, а вон она пашет в огороде с бабушкой. Вот Байкал и шаманы рядом с ней бьют в бубен. Ей хотелось денег, а для этого она стала брать за секс деньги. Заводит в комнату очередного парня и пытается денег у него взять. Прошло то время, когда она отдавалась бесплатно. Все это в прошлом. Решила начать новую жизнь без греха. Приехав в Судак, стала писать стихи и плести ловцы снов, не работает проституткой больше. Стихи пишет и продает ловцы снов. "Если хочешь меня, то давай плати мне две тысячи долларов за ночь" - как-то ради прикола говорит Ксения Борису. "Нет! – возражает тот, - я лучше в бордель пойду, мне это дешевле обойдется". "Так иди! Чего ты тут забыл, зачем ты тут? Что тебя тут держит? Что? Чего тогда у меня тут сидишь? Иди своей дорогой, не надо тут у меня сидеть вообще, я тебя не приглашала к себе, ты сам пришел". "Ты дорого просишь!". "Я сама лучшая гетера, уяснил себе это? Иди на работу, неси деньги мне, продай свои кольца золотые и брильянты, езжай на свою Кубу за своей женой. В Бурятии пройтись по поселку в косухе – это предел мечтаний любого неформала, а если еще и говорить все время на английском языке – так это вообще верх крутизны".






             Ксения до сих пор не может забыть ту свою странную жизнь в Бурятии. Там происходил полный бедлам. В безумный день она истекала кровью, у нее сорвало крышу, она пошла в ванную комнату свое тело помыть, а после сорваться на мать. Крови было много, ее просто трясло, таблетки не помогали, она орала на свою мать. В зале дрожала посуда в шкафу. Кошка Люся спряталась под диван, под диваном валялись мужские трусы, которые забывали у нее очередные любовники. Ксюша ощущала резкую боль в животе, о, теперь она сольет всю злость на мать.
- Старая курица, пусть отец везет из села картошку домой, я голодная, жрать хочу!
- Дочь моя, но она еще не выросла!
- Вырастит, пусть везет, ведь я голодная! Я царица мира!
- Там картошки будет мало, нельзя ему сюда ее везти всю, пусть и в деревне людям будет что есть.
- Все равно пусть везет. Его дело – это сажать и выращивать. Мне плевать, что будет с ним и с его селом. Пусть везет ее сюда, ибо я голодаю, я королева, мне нельзя голодать. Я уже десять лет сижу на голодном пайке, мои клиенты не несут мне деньги, я бесплатно работаю на них, ради искусства. Это моя миссия. Пусть отец в селе коз и коров разводит.
- Слушай, дочь, читай Ричарда Баха лучше, он гораздо лучше обо всем говорит, чем Блок и Бердяев. Забей на своих парней, они тебя с ума сведут.
- Никогда, мать, никогда не предам идеалы. Эго будет убито. Мое эго будет мертво. Мои парни - это моя работа. Я великая жрица любви всей Бурятии.
      

        Ксения надевает свой черный плащ, в руках ее трость, на голове черная шляпа, на ногах высокие темные ботинки, в таком вот виде она быстро бежит во двор, там она разжигает костер в углу и смотрит на огонь. Жители поселка в шоке, мол, что она себе позволяет вообще. Она давно для них стала шаманкой, ее боятся, ее уважают, она в Бурятии такая одна. А после грязными тропами бежит к реке, там льдины, она по льдинам бредет к другому берегу, рыбаки угощают ее прямо под мостом, дают ей выпить водки, а после она бежит снова по льдам в сторону поселка за лесом, пытается свое волнение унять. Толпа шаманов в косухах трясется нервно под звуки бубна и бежит следом за нею, она вдохновила всех шаманов Бурятии бегать по утрам по снегу и льду, так она общается с духами.
 
        Ксюша в питерском метро едет и видит кошмар весь: толпа в метро бьет в бубен и жгет костер прямо в вагоне, кричит, мол, мы шаманы, мы в трансе, нам все можно, мы не янки, мы вольные люди, не сидели на зоне, мы свободные, нам никто не указ, мы сами себе с усами, мы альфа и омега!

         Ксюха пьет кофе на кухне и думает о любви вселенской. Ей кажется, что она жрица любви и никто не сможет ее остановить на этом пути. Она выходит из кухни, идет на балкон и там видит свою мать. Она говорит ей:
- Мать, будешь умирать, буду читать над твоей кроватью «Бардо тодоль». Твой отец умер, ему так сладко было умирать, великий был человек: немца отпустил на войне из плена, пожалел, у него было двое детей и жена. Он просто лежал лет десять на кровати и молчал, читал свои газеты, смотрел политические передачи, пил чай и ел булки. Он умер давно, а может быть, он нам снился, он умер еще лет двадцать назад, он жил прошлым, не настоящим. Просто зарыли его тело в землю. Твой отец валялся у меня за стеной. Я пишу свои стихи. Мои идеалы – это жизнь во сне. В морге дали там денег на все ритуалы, поп попел там что-то, тетки поплакали, вот и все похороны. Судак ждет меня, там будет моя армия поклонников, я буду там создавать свой клан поэтов.

24.
    
      
      Боря советовал ей работать виртуальной моделью, мол, сиди себе в Сети и всяким иностранцам пиши любовные письма, а то зайди к ним в скайп, пообщайся с ними, побалуй их, пошали с ними, а за каждую минуту тебе будут платить пару сотен долларов. Алтай во сне остался, хватит ждать чудес от шаманов. Давай, сама будь шаманкой.

         Боря хотелось очень есть бананов, нашел пару сотен долларов на углу бульвара Снов, купил килограмм, хотелось черешни – купил килограмм на рынке. Пришел домой, забил гвоздь в дверь, запер свои записки на замок в шкаф, задул все свечи, решил пару задач по физике, глянул на дворе, а там Ксюха его ждала, мол, гляди, как шоколадная фабрика горит за городом, олигарха взорвали вместе с машиной шаманы. Слышен запах горящего шоколада. За окном поп поет во дворе, детвора поедает карамельки у подъезда, девушки скачут на бал, парубки в бане парятся, горит шоколадная фабрика.



          На чердаке было сухо и никакие звуки с улицы не доносились сюда. Боря сел у окна на белую табуретку, а Ксюха села напротив него на пенек. В окошко можно было увидеть падающий снег. На столе остатки еды и кое-что из того, что он купил сегодня.
- Слушай, а на Алтае классно, лучше чем на Кубе, даже не думал, что тут такой покой и благодать. Там реально мощные шаманы живут, сам видел! Общался даже с ними немного, но понял, что жить так, как они, не смогу, слишком много вопросов, а ответов нету.
- Куба для мажоров. Ты зря отказывался ехать сюда, думал, тут одни шаманы живут, а тут еще и медведи, волки, рыси, пантеры. Хватит мечтать о кубинке, хватит. Забыли, ок?
- Опалые листья шевелятся на сутулой щеке твоих грешных сновидений, мизерные свечи волчьими глазами глядят на тебя из темной избы, в которой живет ветер ночной.
Она пила кофе и отвечала ему:
- Ага, но знай, что Ленин научно обосновал, что социализм победит во всем мире. А дорога наша – верная, ибо это – дорога, к которой рано или поздно неминуемо придут иные страны. Куба не смогла, но Алтай доказал, что путь к коммунизма не мистика, а реальность.


        На столе пару банок еще стояло сока вишневого, выпили, стали они есть черешню, а после арбуз. Съели половину пакета карамелек и наелись. Стали есть бананы снова. Купли их по десять рублей за килограмм. Такие темные они на вид, но внутри очень вкусные. Съели полкилограмма и теперь уже окончательно наелись. Он ей тогда и говорит:
- Глаза все бы съели, но тело не может. У меня нет тела, у меня нет «я». Я – не тело. Сила какая-то говорит через меня. Я пребываю везде, я не есть тело. Я сияю как Атман. Все суть великая Пустота. Алтай – это моя любовь. Горы – это моя самая большая любовь. Куба не то, да, там все мещане, буржуи, ждут лишь бабла от туристов, а тут шаманов море, все иначе, тут реальность как сон.
- Ага, мы рабы тел своих. Своих мыслей. Желаний. Уничтожим все желания. Все образы. Ангел – это лишь образ. Описание мира. Ковригу хлеба, да каплю молока, да это небо, да эти облака.




     Черные сны настигли Ксюшу в тот период, когда она жила на чердаке в центре города. Сны ее были ужасными, то школа снится, то университет, то баня, где она с мамой моется, а то и страны снятся ей разные, люди, которых она никогда не видела. Во снах как-то посетил ее бывший одноклассник, с которым она когда-то делила еду на переменках. Она давала ему бисквиты, что покупал ей отец, а он ей чаю наливал ей в стакан. В столовой они часто спорили на тему того, что верней: язычество или христианство. Любили так же и дурачиться. Вот, например, когда-то она даже записала эту беседу бессмысленную на диктофон. Теперь же, сидя на чердаке, она решила прослушать эту запись, вспомнить его тяжелый и тихий голос, ощутить себя той школьницей, которой так хотелось спасти мир от греха.

    

25.


          Вот он и она у скалы, вот и обрыв долгожданный, море им кивает головой. Боря смотрит на заходящее солнце, кораблей на море нет. Чайки кружат над ними, она же рассказала ему о своей жизни.
- Помню, как посетило меня однажды великое безумие, которому я не могла дать отпор. В ночную пору шла куда-то по мостовой я, не ведала печали, ног под собой не чуя, мчалась я навстречу кому-то, но кому – не известно. Вдруг из-под ворот вылез черный человек и за мной бежит, он бежит, я тоже бегу. Молчит. Я молчу. Жутко стало. Снова страх. До утра бегали, а потом и днем стали бегать. Не останавливаемся ни на минуту. Силы откуда-то у меня взялись! Жгут плечи мне лучи солнца. Безумная стала от страха. Я ему кулак показала в ответ. Он заржал. Сел на лавку, я рядышком села. Снял пальто и голым стал за мною по двору бегать, а на лавке осталось его пальто лежать. Схватил за руку и в подвал потащил. Меня еле отец от него отбил. Он увидел из окна все это и выбежал во двор. Стал бить дворника кулаками. А тот смеялся лишь. Юродивый такой он у нас был. Все бабы от него без ума. Но дворника после этого уволили. Носила мужскую одежду, дабы все думали, что я мужик. Мужики все рано хотели меня изнасиловать. Я гуляла в персиковых садах летом, ждала своего часа, когда смогу пойти к морю и зажечь костер, дабы снова испытать удовольствие, но тут из-за кустов сирени вышел мужик бородатый. Он пригласил любезно зайти к нему на чай. Я говорю ему, вы бы Лолиту позвали, я не Лолита, ясно? А он испугался моих слов и стал мне угрожать, а я бежала темными аллеям нашего парка, сердце сильно колотилось в груди, я понимала, что слишком доверчива к людям, эдакая безотказная девочка, не умеющая сказать свое твердое и решительное «нет» темным силам, нехорошим людям, которые пытаются уничтожить мою красоту и молодость.   
 
      Боря ответил ей, закрыв глаза, стоя у края скалы, он бросал в обрыв камешки, что вытаскивал из своего кожаного плаща.
- Как-то раз я сидел на краю скалы и ко мне подошел человек и сказал: «Все знаки отличия, все флаги и границы – иллюзия. А после он обнял меня и сказал, что мы одной космической веры в то, что в кругом все есть иллюзия. Мол, все культы и религии – это иллюзия. Даже учение Будды тоже есть иллюзия. Иллюзорный мир кругом. То был простой пастух, пас коз в селе. Он ходил по миру и созерцал все и всех. Ом мани падме хум. Говорил он мне, глядя на мои белые волосы, казалось, что мы знаком с ним тысячу лет. Тут я на край скалы решил ступить, а порыв ветра подхватывает меня и несет сквозь облака и звезды, сквозь землю и тихие крыши домов, где печальные жители видят сны наяву. Я ощутил, что сижу в лагере, где йоги видят сны наяву, им кажется, что мы тут все со сдвигом. То был монастырь йогов, в котором девушки учились летать, а парни бегали по тучкам в поисках света, им можно было разбить часы и стрелки часов плыли бы по реке, словно лебеди утром в час летний. У моря я бродил сам, шипела змея, сидя в кустах, я пытался обнять ее, но она уползла в расщелину между скал, и свет погас, солнце забыло включить свой ток, а потому я уснул рядом с родником, в котором мылись йоги.



         Снова и снова они шли по пыльным улочкам в сторону моря, где им пришлось бы сесть на камни и вспомнить обо всем, что было с ними за все годы их странствий на планете. Ксюха упала на мелкий песок спиной и смотрела на белые тучи, что плыли быстро над землей, она сказала Борису:
- Плотская неверность ничего не решает. Эмоции управляемые, но половое влечение к кому-то внушить нельзя. Искусство как санкционированное сновидение. Я оглядываюсь вокруг и прихожу в отчаяние, хочется пить колу и слушать джаз, блюз и рок-н-ролл. 

        Боря ответил ей, бросая камень в воду, озираясь по сторонам, ведь он верил, что великий бог Пан даст ему ключи от рая.
- В моем сне, тени бегали по углам, иконы летали над потолком, пузатые чайники, что стояли на столике, внушали мне мысли о вечности, бумажные змеи снились мне наяву, липкие стены не давали мне выхода в мир. Мысли мои, что поросли мхом, желали убежать от меня. Чья-то серая и тяжелая лопата лежит у входа. Я думал, что это мой дом, но сюда зашли монахи и стали пить квас, усевшись на топчане, им казалось, что они тут как в раю, даже мухи тут не летали. Мы пили квас вместе, а после я стал читать псалмы, а один монах сказал, что сидел в тюрьме лет пять за гоп-стоп, а после жил в монастыре неподалеку лет десять. Все это сансара. Теперь он стал бродягой, ведь это его мечта с детства, он бродит по миру и молится за весь мир, а другой монах улыбался лишь и кивал головой, потирая свою сальную рясу.
- Человек есть старовер, верует в богов, но он забыл, что он бог, спит, ждет рассвета, ждет ответа, с небес ответа ждет день и ночь. Не в этой, так в следующей жизни он получит ответ! – крикнула вдруг с надрывом Ксения.
- Я в горах решил кашу поесть у обрыва, так случайно уронил миску с ложкой в пропасть, спустился по тропе вниз, нашел все, но каши уже не было в миске, зато видел свой город вдали, там четыре здания по двенадцать этажей стоят, ставок, со всех сторон горные склоны.
- А я встала как-то в девять утра и поехала в горы. А в автобусе слушала речи водителя, он говорил, что потомки богов, что на земле было пять рас, мы шестая раса, но будет еще одна, а после будет конец Всего. Он сказал, чтобы я молилась Бездне, дабы пролететь мимо Орла, дабы стать Орлом. Бесплатно он вез меня в горы, говорил, чтобы я скрасила ему жизнь, ведь он одинокий водитель, которому хочется приключений. Одиноко жить может ангел, а то и бродяга-философ, который совмещает и то и другое в себе. Водитель подарил мне пару книг Ницше. Одну я потеряла в горах, а другую подарила буддистам, которых встретила в горах.
- А я вообще забыл дорогу в места, где полно людей, я не человек толпы, я бегу от людей. Алтай меня манит, Индия, Куба уже была, Турция тоже была. Но Индия лютая. Змеи там и обезьяны живут, трудно там будет жить.