320 слов в минуту

...В шатре под лёгким запахом трав, ещё не успевших слежаться, не умеющих договориться с ветром, в сахаре растворимости собрались иные представления. Они пришли в том, в чем приходят старые смыслы, когда им становится тесно в молчании. И тогда много плащей, шляпок и перчаток выбирают для себя тела. И для каждого открыт Гардероб перевоплощений. В нем любят искать новые способы сцепления смысла, когда образ не обслуживает мысль, а сам начинает мыслить. Синий, зеленый, лиловый... Цвета, как облезлые кошки после зимы, сигали по кустам, и одуванчик, уцелевший в смятении весны, вдруг обнаружил в себе родство с зовом предков. Он мерцал крохотным взрывом, как солнечный зайчик на обочине мира и весь был из такого упрямства, какое бывает у памяти, если по ней ходить сапогами.
Вокруг лежали босые обрывки прошлого, похожие на пергаменты, с которых уже соскоблили имена, но не смогли вытравить боль. Они поместились в барабан, где положено бы крутиться белке, и от этого сама мысль о порядке пошла наискось. Тепло путалось с холодом, как две враждующие родни на похоронах, и Слово, обогнув какофонию звуков, поднялось по тонкоствольной нерешительности берез, ушло под облака и там стало повторять образы до тех пор, пока у воздуха не появилась задумчивость.
И тогда человеку захотелось найти зубочистку и поковыряться ею в скрипучести дней, в заусенцах времени, в обглоданном хребте прожитого. Потому что дни и вправду обгладываются. Не годами даже, а взглядом, привычкой, повторением. Внутри начинается борьба, но не такая, где один кого-то побеждает, а та, где душа вдруг чувствует ширь и не знает, плакать ей от этого или благодарить. Жесты умнее слов. Они сами раскладывают сцены по местам, украшают их звуками, приводят в движение невидимую музыку, как будто кто-то завёл старинный механизм импровизации, а он вместо скрипа клавесина выдал новую волну образов. Абразив называет себя трением. И строит из себя амбразуру. От него шарахаются, истираются назойливостью и бегут от собственного слуха, звенящего как туча комаров. Околесица растет из напыщенности раздражения, как повилика на капризном карнизе.
320 слов в минуту. На минном поле бывает еще чаще. Но мимо.