Кокойта. главы 7-9

7
  Федот Топов оказался в нашем городе первым, кто взялся за перераспределение быстрорастущих доходов торговцев. Отпраздновав последнюю из юношеских спортивную награду, он оставил карьеру боксёра и приобрёл пистолет.

  Чтобы убедиться в боевых достоинствах оружия, он в одно из солнечных осенних утр совершил первое убийство - кота Мурзика из соседнего подъезда своего дома. Ничего не подозревавшая пенсионерка Клавдия Евгеньевна по обыкновению вышла во двор с Мурзиком. Подсев к другим старушкам на лавочку, она собралась-было поделиться свежими новостями, но вышедший из соседнего подъезда сынишка Топовых вдруг выхватил пистолет и бац-бац по её Мурзику… с диким воем подскочив и перекувыркнувшись, кот рухнул замертво. Клавдию Евгеньевну с гипертоническим кризом увезла Скорая помощь.

  После окончания школы Федот не стал поступать в профильное учебное заведение или трудоустраиваться. Часто его можно было видеть с приятелями из спортклуба в городском сквере. Их бойкий смех и весёлые шутки вызывали у жителей окрестных пятиэтажек тревогу; возвращающиеся со смены работники подшипникового завода стали обходить этот сквер стороной.

  Иногда Федот с группой коротко стриженых крепких парней прогуливались по улицам, захаживали в кафе «Донская чаша». И там допоздна гремело буйное молодёжное веселье.

  Стали они бывать и в недавно образованных рыночные рядах. Теперь уж вряд ли кто расскажет, какими аргументами им удалось убедить торговцев платить дань, но вскоре все в городе знали, что кроме арендной платы хозяину рынка Бубаю, за место нужно платить и Топовцам.
   
  То время было переходным. Среди верховских, и наших низовских одна за другой образовывались небольшие боевые группы, пробивающие себе место у лотков новой пищевой цепи. Встречаясь по субботам в клубе на дискотеке члены разных групп старались не задевать друг друга.

  Бывали на дискотеке и герои-одиночки. Помню, как накачавшийся с помощью протеиновых смесей парень из верховских, Петифан, стал вести себя очень уж развязно. Часто бывая пьяным, он обосновался в просторной нише под сценой и стал навязчиво приглашать к себе кого-нибудь из танцующих девушек, предлагать им разные непристойности. Однажды он по незнанию попытался затащить в своё логово и девушку, с которой встречался парень из отсутствовавших в тот день Топовских. А получив отпор, побил её.
 
  Спустя неделю Топовские явились на дискотеку в большом составе. Наклонившись к проёму под сценой, Федот позвал Петифана, и когда оттуда показалась его голова, несколькими короткими ударами отправил его в тяжелый нокаут. Музыка стихла. Подождав, когда очухавшийся Петифан приподнялся и попытался сесть на полу, он ещё одним ударом отбросил его на спину, и придавив ногою шею со смехом сказал ему:

  - К следующей дискотеке купишь собачий ошейник, цепь. Буду сам водить тебя, чтобы не побил или покусал ещё кого. И не вздумай куда-нибудь потеряться! Хуже будет.
 
  Невзирая на прорывающиеся в голосе Федота смешливые нотки и молодую внешность, это был уже почувствовавший силу власти мужчина. Убегавшего от Кокойты мальчишку в нем не узнать. Да и вес Топовцев к тому времени был настолько велик, что Петифан противостоять не осмелился. В последующие несколько дискотек Федот действительно словно диковинного зверя водил присмиревшего Петифана среди танцующих.

8

  Вторым значительным приобретением Федота стал автомобиль «Джип-Чероки» - «Черокез». Приезжая домой, он взял моду оставлять свой автомобиль у самых дверей подъезда, что создавало неудобство другим жильцам и гостям дома. Но глубоко потрясённые смертью Мурзика соседи не посмели выразить недовольство.
 
  С некоторых пор в обществе Топовских стала бывать и Верона: призывно улыбающаяся, хорошо сложенная молодая женщина. Её счастливую улыбку, развевающиеся на ветру волосы часто можно было видеть в открытом окне быстро мчавшегося по улицам «Черокеза». К тому времени они передвигались небольшой автоколонной: «Черокез», следом жигули «девятка», следом жигули «восьмерка».

  Оставив водительскую деятельность, Максим занялся торговлей: выкупив с парнями своей группы небольшой киоск, зарешетили его окна, покрасили, и установили на людной улице рядом с автобусной остановкой. В основном там продавалось спиртное и продукты долгого хранения: спирт Рояль, водка, всевозможные ликёры, сигареты, запаянные в жесткий пластик печенье и сервелаты. Рядом с киоском парни поставили столик для закусок, соорудили турник и с удовольствием проводили там время. Распивали лимонад, в закреплённый на стене киоска дартс метали перья.
 
  Иногда у киоска Кокойты притормаживали Топовские. Весело приветствуя его парней, покупали сигареты, презервативы, прочую мелочь, и со смехом мчались дальше.

  Однажды у его киоска припарковался «жигулёнок» бывшего однокурсника по «бурсе» Батона. С женой они тоже открыли продуктовый киоск в другом районе города. За рулём была жена, а сам он с трудом выбрался из салона. Лицо Батона было в синяках, правая рука в гипсе. Приветствовав всех, он опустился к столу.

  - Что с тобой случилось? Тигр, что ли, в зоопарке напал? – в шутку спросил Кокойта.
 
  - Ага, тигр… Вот такой тигр напал! – Слегка приподняв загипсованную руку, усмехнулся Батон. – К тебе Топовские за данью ещё не подруливали?

  - Нет. Такого не было, - посерьёзнел Кокойта.

  - Ну смотри, они уже всех торгашей в городе подмяли, осталось только вы.

  - Я с Федотом знаком ещё с детсада, – отвечал Кокойта. - Живем в соседних пятиэтажках. Не раз спарринговался с ним в клубе, долго жесткого боя он не выдерживает. Дыхалка слабая…

  - Мой спорт – шахматы, – засмеялся Батон и с трудом поднявшись, поковылял к машине.

9

  Поздней осенью того же года среди родни прошёл слух, что Максим тяжело избит, лежит в больнице. Я был в отъезде, а вернувшись в город, тотчас поехал к нему. К тому времени он развёлся с Ларисой и был женат на дочери директора подшипникового завода Наталье. Она ухаживала за ним в палате.
 
  Вид Максима был удручающий: синяки, на измазанной зелёнкой рассеченной коже лица и шеи в нескольких местах наложены швы. Из-за простреленного правого бедра, с трудом передвигался на костылях.

  - Они меня на светофоре заблокировали. На двух машинах… - взволнованно рассказывал он. – В полутьме не понял, сколько их было – шестеро, или больше. Повыскакивали с битами, и давай молотить по капоту моего «Скорпиона», выбивать стёкла. Я, конечно, понял, что это Топовские - выскочил, биту у одного выхватил, кому-то зарядил… А по мне-то неслось, не дай Бог… уворачивался как мог, боли практически не ощущал. Когда ситуация стала выравниваться, троих вроде бы загасил, из-за приоткрытых дверей машины кто-то бабахнул по мне… Я его лица не увидел, в капюшоне был.

  - Причина, конечно, не в этой овце… - продолжал он. – Слишком много чести, чтобы так серьёзно за неё вписываться. Дело в том, что Топовцы не только обложили данью всех торгашей, на и подмяли под себя уже почти все группы наших пацанов. Ходят под ними, осваивают новые районы. А мои пацаны со мной. И я ничего никому платить не собирался.

  - Какой овце? – переспросил я.

  - Ну этой, Верке-Вероне. Она набрала в нашем киоске несколько пакетов спиртного, продуктов, а платить не стала. Когда продавец бабка Люба рассказала об этом, я нашёл Верону, встряхнул её за шиворот и заставил оплатить покупку. Ну а вечером такой вот сюрприз у светофора!

  Настроение его было удручающим: конец здоровью, конец бизнесу.
 
- Она же овца! Мозгов вообще нет! – стуча по палате костылями, негодовал он в адрес Вероны. – Все же знают, что с ней полгорода перебывало! Ведь когда Топовцам надоест, вышвырнут её где-нибудь на ходу в форточку и навсегда о ней забудут! Как потом в своём городе жить?

  Верона ещё со времён «бурсы» была человеком слова. Если уж пообещала, давала обязательно. Все знали об этом. И обладание столь шикарным её телом лишь немного омрачалось знанием, что ты у неё не первый, не второй, и далеко не в первой десятке.

  - А «Скорпион» твой теперь где? – поинтересовался я у Максима про машину.

  - Так они же его забрали. Так с разбитыми стёклами и уехали. Затащили своих, и уехали. Я там же у столба светофора отключился, а очнулся уже здесь в палате. Боль кругом адская! Первые, несколько дней не мог и пошевелиться.

  Это событие отправило Кокойту в затяжной нокаут. Не знаю, куда подевались продукты из его киоска, но сам быстро ветшающий киоск с выбитыми стёклами ещё долго стоял у остановки, пока городские службы его кудо-то не увезли.

  Восстанавливая здоровье после ранения, Максим несколько последующих лет несколько работал водителем самосвала, дальнобойщиком, даже несколько месяцев по основной своей профессией – автокрановщиком.

  И только спустя лет пять, когда Федот пал от рук киллера-отравителя, ему с парнями удалось восстановить свою боевую группу. Однако не сказать, что они безвозвратно опоздали: рынки росли, ширились и полнели потоки прибывающих мигрантов, и парней ждала новая увлекательная работа.
 
  Дальнейший жизненный путь Вероны мне неизвестен. А на могиле Федота Топова, умершего примерно в одно время с моими бабушкой и дедом и похороненного неподалёку от них - гранитный валун размером с микроавтобус «Газель».