Три знака

                I
Солнце расправляло на тополях клейкие зелёные листья. В мае деревья успевают от рассвета до заката приодеться-прихорошиться. За окном воздух пьянит, мир сияет, в аудитории душновато. Сомлели подростки, подустал и преподаватель, но к финишу добрались.

Дал напутствие: «Занятие последнее, готовьтесь к зачёту, - и закончил традиционно, - какие возникли вопросы»?
- А вы в Бога верите? - спросил ученик. Парень отличался от разухабистой толпы будущих автослесарей. Спокойный, сосредоточенный, аккуратный в одежде. Он сидел близко к доске, слушал внимательно, ровным почерком делал записи в тетрадке.
Что ответить? Где поставить запятую во фразе: «Слукавить нельзя откровенничать»? Правда ему не нужна.

Я родился вырос в стране социализма, «победившего полностью и окончательно». В СССР церковь не просто отделили от государства. Атеизм настойчиво культивировали. Религиозный человек, если он открыто заявлял о своей вере, немедленно попадал в социальный лифт. Только атеиста он поднимал вверх, а верующего вёз исключительно вниз.
Где и что могли мы узнать о Боге? Однажды в возрасте своего ученика озадачил пожилую библиотекаршу: «Хочу библию почитать». Простой, казалось бы, интерес вызвал смятение. Она долго допытывалась. Зачем и почему ищу эту книгу, кто надоумил…
Я уверенно шагал по стоптанным ступенькам проторённой дорогой, которой следовали миллионы советских людей: октябрёнок – пионер – комсомолец. Не могу сказать, что маршрут напрягал. Удобно, привычно, просто.

День, сказал писатель, может длиться дольше века. Бывает. Но и годы жизни прокручиваются быстрее дня. Два десятилетия пролетели после того разговора в библиотеке. В середине девяностых меня позвали поработать, а точнее подработать, в профтехучилище. Предложили провести занятия по истории религии. Зарплату в моём ВУЗе выплачивали, но, коллеги шутили, «очень иногда». Время несытное. Согласился, не раздумывая. Поинтересовался учебно-методическим комплексом, завуч удивлённо вскинула длинные ресницы: «Нет ничего! Нет учебников, нет программы. Рассказывайте им о религии что-нибудь. Главное, чтобы занятия прошли, дети получили зачёт и, по возможности, не прогуливали занятия».

На условиях – поведать «что-нибудь» – нетрудно прочитать любую дисциплину: от микробиологии до астрономии. Однако четырнадцать сдвоенных уроков развлекать парней чем-то надо. И не раз, в училище несколько групп будущих автослесарей и строителей. На скорую руку написал программу. В ней танцевал от греческой мифологии к сегодняшнему дню. Отвёл время на обзорные лекции по основным мировым религиям, на верования малых народов. Развенчал модные деструктивные секты.

Контингент в ПТУ, известно, пёстрый. Народ хулиганистый, не особенно эрудированный и пофигистичный по отношению к наукам. Но тут ведь можно подойти по-разному. Если «трудных детей» постоянно ошарашивать, возникают предпосылки, что будет результат. Придумывал заковыристые контрольные задания…
Однажды завуч спросила, может ли посетить моё занятие. Пожал плечами: «Объявляю все уроки открытыми. Хоть сейчас, пожалуйста». Ребята освободили задние столы. Гости – завуч, два мастера и преподаватель по специальной дисциплине – сидели тихо, не мешали. На занятии рассказывал о заповедях. Зацепил кого-то за живое.
- Я не могу почитать моих родителей, они пьют! – с вызовом заявил один из мальчишек.
- Они пьют, это их и твоя беда. Но пройдёт время. Когда-нибудь их не станет, а у тебя будут свои ребятишки. Они спросят о дедушке и бабушке, и ты должен вспомнить то светлое, что было. Не хулить родителей, простить их, рассказывать о хорошем. Это станет примером для детей. Тогда они окажутся опорой в твоей старости. Твоё почтение обернётся их почтением.

Продребезжал свою песню звонок, группа выплеснулась в коридор, коллеги задержались, поинтересовался их мнением. Завуч ответил за всех: «Понимаете, я посмотрела журналы. Удивило, что ребята пропускали специальные предметы, а на ваших присутствовали. И не важно: первая пара или последняя. Некоторые ученики пропускали другие занятия, а у вас получали оценки. Честно признаюсь, подумала, не отмечаете отсутствующих. Извините за подозрение. Выражу общее мнение. Они к вам бегут, потому что им интересно. Нам тоже».

Но вернёмся к вопросу. Ответ, судя по тишине, ждали все.
Я понимал, нельзя признаваться в атеизме. Свинцовые семена моего безверия взойдут на плохо распаханных полях их знаний, дадут не те плоды. Кроме того, в обращении ощущалось что-то очень личное. Нет у меня права авторитетом и опытом влиять на выбор парня! Однако слукавить, дескать верую, тоже не мог. Совру, просекут пацаны…

За окном майствовала сибирская весна. Ожившая большая сине-зелёная муха таранила запылённое стекло. Выпустил её, приоткрыв на мгновение створку.
- Какую заповедь исполнил?
- Не убий, - сразу несколько голосов.
- Каждый должен способствовать продлению жизни всех! – вспомнил кто-то. Подумалось: «Кое-что запало! Не зря время провели».

Ответ дал простой, честный. Кажется, он устроил всех. Помощь свыше? Не знаю.
Встал у доски, обвёл взглядом ребят и сказал: «Я в пути!»

Рассказал историю дома. «Знак, - заявила жена, - пора тебя крестить».

                II

Я перевёл разговор на другую тему и вскоре забыл о нём. Работа и подработки, дачные хлопоты и домашние заботы. Однажды оказался в гостях у друга. В моей юности его отец крепко помог в трудный момент. Позже не один раз выручал словом и делом. Жаль, что рано ушёл из жизни. В отношениях с его сыном роли поменялись, стал наставником.

И вот у него родился мальчишка. Малыш удивительно походил на деда. В тот день обычно спокойный, большеглазый пацан капризничал. Хныкал. Чего-то добивался. А чего? Попробуй его понять, если пока «папа-мама» не говорит. Побывал на руках отца и матери, но не утихал.
- Дайте-ка мужика мне, - предложил свою помощь.

Малой не успокаивался. В работе с детьми известен простой приём. Чтобы навести порядок достаточно отвлечь, перевести внимание на что-то новое. Этот ещё малёк, но вдруг подействует? Поднёс к окну. Он отвернулся. Действительно, что там увидишь кроме запылённых тополей и воробьёв! Телевизор? Не выход. Иду вдоль стены, баюкаю, он куксится. В углу несколько образов. Друзьям дом достался по наследству от прадеда. Ничего не поменяли. Я вытащил из кармана зажигалку, щёлкнул, зажёг свечку.
- Горит, - поясняю парню. – Подрастёшь, поедем с тобой на рыбалку. Сядем у костра. Ты будешь дровами его кормить.
Мужичка устроила нарисованная перспектива. Засмеялся. Пухлыми ладошками всплеснул, тянется к огоньку и образам. Может быть, он на засобирался рыбалку, но больше ни слезинки не проронил.

- Викторович, мы вот о чём попросить хотим, - начал отец.
- Пожалуйста, не отказывайтесь, - подключилась его тоненькая светлоликая жена.
- Будь крёстным отцом!
- Но…
- Вместе окреститесь, - отмели они возражения.

На том и порешили. Дома рассказал, как ловко молодёжное трио меня обработало. Жена обрадовалась:
- Молодец малыш. Сумел тебя убедить! - и подытожила. – Ты не просто так огонёк зажёг!
- Давай-давай. Скажи, что знак свыше.

В итоге знакомый ювелир по специальному заказу изготовил нам одинаковые восьмиконечные, серебряные крестики с распятием. Изящные, гармоничные, соответствующие всем канонам. Малышу на шнурке, мой поблёскивал на тонкой серебряной цепочке.

Кто-то из древних сказал: «Есть дао – путь. И ведёт он в никуда». Известно другое утверждение, что все дороги ведут в храм. Мои петляли. Менял места работы и профессии. Потянуло в журналистику. Оставил несытную преподавательскую деятельность. Влился в шумную и неоднородную среду провинциальных газетчиков.
Однажды по работе оказался в храме. Представители прессы встречались с настоятелем. Человек сложной судьбы, бывший офицер, за спиной горячие точки за рубежом и внутри страны, награды, ранения… Разговор состоялся неформальный, душевный, содержательный и побуждающий думать: куда и зачем идёшь, о чём пишешь и говоришь, чему веришь и учишь, что творишь.

Впечатлённые и взбудораженные беседой ждали с коллегами микроавтобус во дворе.
- Вы меня помните? – обратился молодой человек в рясе. Бородка, ясный взгляд серых глаз. Сразу не узнал. Хотел извиниться, сослаться на память. Дескать, профессиональная деформация… каждый день встречаюсь с кем-нибудь, а живу давно. Вгляделся.
- Профтехучилище номер пять?
Он улыбнулся:
- Спасибо вам за лекции. Они многое определили. А вы всё ещё в пути?
- Викторович, с нами или остаёшься? - поторопили коллеги из машины.
Вместо ответа, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, показал нательный крестик, улыбнулся в ответ. Пожали друг другу руки. На выезде с территории храма посмотрел назад. Мой знакомый перекрестил нас.
Мы уехали.

                III

Спустя несколько месяцев мы с женой перебрались из Сибири в столицу.
Москва стягивает людей. Тщательно их сортирует, испытывает, кого-то выталкивает назад, кого-то принимает. В мегаполисе на выходцев из провинции часто накатывает усталость от сумятицы и толкотни. Хочется тишины и умиротворения. Возникает потребность забраться куда-нибудь подальше от человейников. Выход есть: помогают поездки в подмосковные города. Час-два на автобусе или электричке, и ты в другом мире. Сергиев Посад, Можайск, Серпухов, Звенигород… Мест много.
Там тихо и благостно.

Коломенский кремль во многом похож на другие. Как в Смоленске здесь нет сплошной стены, а из неприступных шестнадцати башен уцелело только семь. По примеру московского собрата стоит стрелке рек. Он изобилует музеями и памятниками, и каждый камень дышит историей. Схож во многом, но и уникален. Отсюда начался победный, благословлённый Сергием Радонежским, поход русских витязей на Орду. В высокой башне томилась авантюристка лжецарица Марина Мнишек. Кремль сегодня не застраивается и не перестраивается. Горожане живут на территории в старых домах. Не первое поколение набирает воду из водопровода, построенного почитаемой горожанами купчихой Марией Шевлягиной. Водоразборные колонки называют смешным словом – «бассейка». На территории процветает женский монастырь и открыто много храмов, ребятишки бегают в обычную школу, рядом с которой возвышается памятник святым равноапостольным Кириллу и Мефодию учителям словенским. На улицах нет высоких домов, потому привольно и дышится легко. Самостоятельная прогулка по коломенскому кремлю скорее всего оставит бледное, во многом неправильное и неполное впечатление.

Нам с погодой не повезло. Пасмурно. Небо хмурилось на нас, словно спрашивая: «Кто вы? Что ищете? Зачем тревожите тени прошлого?» День совсем не располагал к прогулкам и знакомству с чужим городом. Хотелось забиться в тёплое кафе где-нибудь на «коломенском Арбате», что на улице Лажечникова. Погреть руки о фарфоровую чашку со знаменитым чаем «Достоевский», попить его, насладиться яблочной пастилой. Послушать звучание старинного пианино, из которого музыкант извлекает мелодии. Но нам повезло. Стихийную группу из случайных гостей райцентра вёл опытный экскурсовод. Проводник по городу и его истории шутил, сыпал фактами, чередовал их с мифами, читал стихи, проводил аналогии, сравнивал судьбу кремля с другими золотоколечными центрами. К окончанию экскурсии старая Коломна показалась уютной, близкой, родной, точнее сказать «своей». Да и день слегка посветлел.
Расстались на центральной площади.

Призадумались, чем продолжить знакомство с городом. Отправиться по музеям или подняться на Соборную шатровую колокольню? Сфотографировать фонарь, вросший в дерево, куда его отправила шаровая молния или не спеша пройтись по ухоженному Ново-Голутвину монастырю? Сходить на берег реки и полюбоваться видом Бобренева монастыря…

Ноги сами понесли в Успенский собор. Детище Дмитрия Донского аскетично снаружи, но богато изукрашено внутри. Заканчивалась служба. Мы пристроились в сторонке возле колонны, чтобы не мешать прихожанам. Поднял голову, чтобы лучше рассмотреть фрески. Считается, к ним приложил руку Феофан Грек. Внезапно луч солнца прорвался сквозь серую пелену туч. Через второй ярус окон храма он попал ровно на тот небольшой квадрат, где я стоял.

- Видишь? – спросила жена. – Вот тебе третий знак!
Признаться, всегда с трудом и неловкостью поднимал руку, чтобы перекреститься. На этот раз она взметнулась без усилий.