Личико

    Альдо, молодой граф, жил в достатке и роскоши. И был у него дворец неприступный и величественный. И слуги его жили в нем. И жена его, Гвиневра, известная своей красотой, тоже жила там.
    И пользовался Альдо большим почетом среди народа, и делал он все, чтобы умиловистить его. И становилась жизнь народа краше и празднее. И не знал народ никаких бед под рукою графа своего.
    Но вот пришло время, когда Альдо почувствовал, что кожа его грубеет, и некогда гладкое и светлое лицо стало покрываться морщинами. И воспротивился тогда граф своего облика, и поселилась в нем одержимость своей внешностью. И стал он винить работу свою в изношенности тела своего. И возложил граф обязанности свои на слуг его, и больше не интересовался ими.
    И закрылся Альдо в дворце своем с женою своей и слугами. И стал он по три раза на день смотреться в зеркало, и видел он в нем одно лишь уродство и старость. И велел тогда граф вызвать к себе лучших косметов. И платил он им жалованье большое и щедрое, и использовали косметы лучшие травы и крема для него. И стала кожа его гладкой и нежной, и превзошел он по красоте жену свою.
    И спросил тогда Альдо Гвиневру, жену свою: вернулась ли красота его? И стал ли он молод, как прежде? И ответила ему Гвиневра: «Красота вернулась к тебе, милый мой. И стал ты прекрасней и милее. Но не узнать мне тебя. Не вижу мужа прежнего своего».
    И обиделся граф на жену свою, и исчезла улыбка его, и сделался взгляд его грозным. И ударил он Гвиневру по щеке ее нежной, и упала она на пол, и залилась слезами. И оставил тогда граф жену свою, и ушел он из комнаты, и хлопнул он дверью, и от грохота упала ткань с зеркала его.
    И посмотрел он в зеркало, и открылся ему облик свой. И начал граф ощупывать и разглядывать тело свое, и казалось ему уродство в нем. И вновь одолел его гнев. И ударил тогда Альдо кулаком по зеркалу. И разлетелось зеркало на множество осколков, и упали они на пол. И увидел граф в них отражение свое, и безумие одолело его.
    И взял он осколок в руки, и начала сочиться кровь с ладони его. И приставил он осколок к лицу своему, и срезал его без единого звука...
    Так и умер граф в комнате своей на тридцатом году жизни.