Философ скоробей

СКАЗКА.

Живёт на свете некий муж, чьё имя мы пощадим, дабы не тревожить его излишне нежную натуру. Обитает сей гений у самого края болота, где лягушки — единственные слушатели его великих дум. Весь его жизненный подвиг сводится к ожиданию заветного конверта с пенсией, который он принимает с таким видом, будто это жалованная грамота на владение губернией.

Дни его полны трудов праведных: с утра до сумерек он занят важным государственным делом — пересчётом ворон на ближайшей осине. Если ворона улетает, не поклонившись, наш герой впадает в меланхолию, подозревая заговор против своей персоны. Но истинное величие духа проявляется в сборе кизяков. С каким изяществом он подбирает сии дары природы, чтобы накормить свою верную подругу — старую буржуйку!

В тепле навозного дыма он предаётся мечтам космического масштаба. Его манит Луна, он видит себя верхом на ядре, летящим к звёздам. Однако суровая реальность в лице местного околоточного или просто здравого смысла не пускает его дальше калитки. Да и как лететь, когда «пятая точка» столь чувствительна, что малейший толчок судьбы вызывает у него нервную икоту?

Он считает себя солью земли, хотя на деле — лишь пена на застоявшейся воде. Его мир ограничен забором и запахом горелого навоза, но в своих глазах он — непризнанный титан. Удивительно, как много места в человеке может занимать пустота, если её хорошенько подкармливать государственным пособием.

Мы не станем тревожить его от этого сладкого сна. Пусть грезит о лунных кратерах, подбрасывая сухой навоз в топку. Ведь если он вдруг поймёт, кто он есть на самом деле, его хрупкий мир лопнет, как мыльный пузырь над тем самым болотом, где он так уютно устроился.


Болотному мечтателю.

У болота, в тихой тине,
Проживает наш герой.
В старой, рваной зипунине,
С очень светлой головой.

Пенсию свою считает,
Словно клад в руках держит.
На ворон в окне взирает,
И от радости дрожит

Льготы — вот его отрада,
Да пособие в четверг.
Больше ничего не надо,
Сам себя он в негу вверг.

По лугам кизяк находит,
Сушит бережно в тени.
Дым из печки в небо ходит,
Так и гаснут его дни.

Топит старую буржуйку,
Греет бок свой дорогой.
И заводит балалайку
О судьбе своей лихой.

Тумба-тумба-балалайка,
Над болотом звон плывёт.
Он — пустая попрыгайка,
Только пенсию и ждёт.

Шпиль, играй же, балалайка,
Про навоз и про Луну.
Ты, судьба его — всезнайка,
Тянешь дурня в глубину.

Он мечтает о полёте,
Прямо к звёздам, на Луну.
Но пока сидит в болоте,
Слушает лишь тишину.

Не пускают в космос, право,
Там не нужен лишний груз.
Для него такая слава —
Лишь пустой мечты союз.

И Чувствителен он слишком,
Обижается на всё.
Словно глупая мартышка,
Крутит жизни колесо.

Пуст внутри, как барабашка,
Только гонор до небес.
В голове его лишь  кашка,
Вместо мыслей — тёмный лес.