Дневник снов Сныговик

Снова приснился барак. Я с книгой спешу в комнату Аллы. Это в самом начале барака. Мне тогда казалось, что это очень далеко. Сейчас во сне почему-то в комнате тёти Тоси Бляблиной общественный туалет с несколькими кабинками. В то время там жила очень большая семья. По-моему, их было шесть человек. Отец, мать, сын, потом девочки близнецы и снова сын. Помню только, что последнего мальчика звали Илья. Не знаю, как сложилась их судьба.

Общественный туалет у нас был на улице и за километр от него невозможно было дышать. К тому же рядом с ним была ещё и помойка, бетонный ящик, наполовину врытый в землю. Если в него заглянуть, то там всегда копошились толстые бело-розовые черви. Жуткая картина. Всё вокруг туалета и помойки посыпалось хлоркой, отчего ещё больше воняло.

Но это ведь сон. Во сне наш барак обустроил кто-то. Сныговик, наверное. Не Снеговик, а Сныговик, от слова сны.  Я подождала, когда Алла выйдет и начинаю ей рассказывать сюжет книги, но зачем? Аллу никогда не интересовали книги. Она их не читала даже в детстве, а сейчас во сне она мне снится повзрослевшая.

Пока я рассказываю ей книгу, она берёт веник, обычный наш веник из прутьев, и начинает подметать пол в коридоре. Коридор очень длинный и я понимаю, что это надолго.

Ухожу и вижу, что Наташа Шеншакова, а может Наташа Круцко, во сне они как-то путаются, внешне похожи то на одну, то на другую.

Они выносят мебель из своей комнаты. Она находится в самой середине барака, напротив выхода.

- Ты переезжаешь?
- Да, квартиру сняли с кухней, с балконом, даже газовой плитой можно пользоваться. Всё лучше, чем этот барак.
- А комната остаётся за тобой?
- Нет, забирают.
- Жаль, а то могла бы сдавать и деньги получать.

Смотрю на пустую комнату, где когда-то жила моя подружка и вижу, что на единственном окне висит тюль и мои зелёные ночные шторы. Думаю про себя: «Почему у неё мои шторы висят?»  Но во сне на вопросы Сныговик не отвечает.

В это время в мою комнату залетает огромный попугай и рыжий кот. Я спешу за ними. Вбегаю в свою комнату номер тринадцать и вижу, в середине комнаты стоит табуретка, на табуретке в тарелке лежат кусочки колбасы и две сосики. Их с удовольствием клюёт попугай и жуёт кот.
- Кыш отсюда! — гоню самозванцев.
Подходит Алла с веником и выгоняет моих гостей. Я оглядываюсь, а в комнате полный бардак. Дверки шифоньера раскрыты, полки покосившиеся. На них почти нет вещей, потому что все вещи кучей валяются в самом низу шифоньера.
На одной из полок очень много радиодеталей, лампы, транзисторы. В далёкие годы, это были приборы моего старшего двоюродного брата Тольки, который жил с нами. Он не захотел жить с отчимом и поэтому жил с нами. В такой меленькой келье мы жили втроём.  В комнате нашей во сне стоят три кровати и маленький кухонный стол. Больше ничего.

Выгнав кота и попугая, мы с Аллой выходим в коридор. Даже во сне мы проводим больше времени в коридоре, как и было на самом деле в те далёкие времена. Мы играли всегда в коридоре. Женщины стирали бельё в корытах в коридоре, варили еду на керогазах в коридоре, мужчины играли в домино, в лото в коридоре. В комнаты заходили только, чтобы поспать.

Алла начинает мести пол с другого конца коридора. Свой конец она уже подмела.
Тут в соседней комнате дверь приоткрылась, что в общем-то было делом обычным. Двери в комнаты были всегда приоткрыты или распахнуты совсем. Не знаю, почему. Может, для проветривания, а может быть для того, чтобы всегда быть в курсе личной жизни соседей. Всё на виду! Это же интересно!

Вижу в соседней комнате, где жили Монаховы, у двери стоит большая кровать, аккуратно заправленная, у окна два кресла.
«Как красиво и уютно! - думаю я — почему же у нас не уютно? Их ведь четверо живут в одной комнате? Мать, отец, девочки-близнецы. Я даже помню их имена: Лариса и Таня, а также племянник Петя. Петя- моя первая любовь, но об этом он  узнал, когда в армию ушёл. Я ему в армию в письме написала, что была в него влюблена!»
После армии он не вернулся в барак. Где он потом жил, я так и не знаю. Бараки снесли в тысяча девятьсот семьдесят четвёртом году и я постаралась забыть этот период своей жизни, но барак меня не отпускает и в течении всей жизни напоминает мне о себе и не только во снах, но об этом потом.

А сейчас Алла метёт пол в длинном коридоре, Наташа выносит вещи из своей комнаты, по коридору гуляет рыжий кот и летает над ним его друг большой разноцветный попугай. В коридоре много людей, а у меня вдруг пропадает портфель, с которым я собиралась идти в школу.

Помню, что сложила в него все учебники, книгу, которую можно на перемене почитать и сотовый телефон с Ватсапом, с Одноклассниками. Это сайт такой. Вот тут я даже во сне растерялась. Откуда в шестидесятые годы прошлого века у девочки из бараков появился сотовый телефон, но я осознано во сне искала портфель и говорила всем, что в портфеле была очень важная вещь - сотовый телефон. Свой портфель я так и не нашла. В таком тревожном состоянии и проснулась.

В предыдущем сне ко мне приходила Люба Жукова попить чайку из другого барака. Мы дружили с детьми из соседних бараков, а бараков в нашем районе было  больше двадцати. Просто некоторые бараки занимали магазины, школа, детский сад занимал два барака, потому что детей в районе бараков было очень много. Только в нашем бараке было тридцать девять детей на двадцать семей. Это при том, что три семьи были бездетные. В одной из комнат жила одинокая старуха и на всех поглядывала косо. Потом в последней комнате по чётному ряду жила бездетная пара, тётя Катя и её муж, который потом повесился на батарее. Это было ужасное зрелище, но мы всем бараком толпились возле их комнаты, по очереди заглядывая вовнутрь.
И ещё одна женщина одна занимала целую комнату налево сразу у входа, но она была крёстной моей подружки Наташи. Наташа звала её Лёлей и мы — тоже. А как на самом деле её звали никто и не помнит.
Всё, я проснулась, забудем барак и весь район бараков.





На фото Барак № 10.