Стоя на коленях в собственной прихожей

(tribute to Brodsky)

...я стоял на коленях в собственной прихожей, пытаясь отыскать второй ботинок. Ботинок, как оказалось, закатился под вешалку. Мысль о том, что я, год не выходивший из квартиры, снова куда-то иду, казалась мне самому абсурдной и пугающей.

Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.
Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку?
За дверью бессмысленно всё, особенно — возглас счастья.
Только в уборную — и сразу же возвращайся.

Пандемия застала меня на пике формы. Тогда, пять лет назад, я еще умел делить время на «до» и «после» шести вечера, на «рабочее» и «личное». Доставка еды казалась роскошью, прогулка по вечернему городу — необходимостью.

О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора.
Потому что пространство сделано из коридора
и кончается счетчиком. А если войдет живая
милка, пасть разевая, выгони не раздевая.

Переход на удаленную работу стал не столько событием, сколько переменой декораций. Звонок по работе в девять утра звучал так же, как звонок матери в шесть вечера. Письмо от начальника по тональности не отличалось от уведомления из службы доставки.

О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову
в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу.
В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной.
Ты написал много букв; еще одна будет лишней.

Постепенно из моей жизни ушло понятие границы. Я перестал понимать, где кончается работа и начинаюсь я сам. Выполнив план по отчетам, я чувствовал такую же опустошенность, как после разбора завалов на кухонном столе.

Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.
Что интересней на свете стены и стула?
Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером
таким же, каким ты был, тем более — изувеченным?

Выход на улицу превратился в ритуал, требующий подготовки. Погода на экране телефона была понятнее и безопаснее, чем ветер за окном. Лица людей, мелькавшие в новостях, казались агрессивнее, чем лица соседей по лестничной клетке. Мир за дверью стал абстракцией, теорией, в которую я, в общем-то, верил, но проверять на практике не собирался.

Не выходи из комнаты. О, пускай только комната
догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито
эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция.
Не выходи из комнаты! На улице, чай, не Франция.

Обращение к психологу было попыткой найти карту местности. Психолог, миловидная женщина говорила о «принятии», «заботе о себе» и «границах личности». Я кивал, платил деньги, но после сеанса чувствовал себя еще более одиноким, потому что ее мир был так же далек от моей реальности, как и тот, внешний, за тройным стеклопакетом.

Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.
Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели,
слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся
шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.

Понимание того, что так больше нельзя, пришло не как озарение, а как глухая, ноющая боль. Я перестал различать дни недели, вкус еды, интонации собственного голоса. Тогда я понял, что мне просто жизненно необходимо выйти. Я решил научиться говорить. Именно говорить. Не писать в чатах и мессенджерах, а говорить вслух, с интонацией, с паузами, глядя в глаза. Я нашёл в интернете курсы ораторского мастерства.

...Итак, я стоял на коленях в прихожей, держа в руке найденный, наконец, ботинок. Надев его, я ощутил невесомость. Словно гравитация, приковывавшая меня к дивану, к креслу, к экрану, на миг отступила. Я открыл дверь. Лифт, вестибюль, дверь на улицу — все это было как в кино, которое я смотрел много раз, но внезапно оказался внутри.
Я шел по маршруту, который год прокладывал только мысленно. Курсы находились в центре города, по дороге к месту прежней работы. Войдя в вестибюль, я увидел людей...

...Занятие подходило к концу. Преподаватель, человек с усталыми глазами профессионального слушателя, попросил каждого сказать одно слово, которое лучше всего характеризует этот вечер. Говорили «радость», «надежда», «общение», «новизна». Когда дошла очередь до меня, я замялся. Я посмотрел на свои ботинки, наконец-то покинувшие прихожую, в лица людей, которые, возможно, никогда не станут мне близкими. «Воздух», — сказал я неожиданно для себя. И добавил: «Здесь пахнет воздухом».

И мебель вздыхает свободно, когда ты уходишь прочь.
Не выходи из комнаты? Как же ты можешь помочь
тем, кто остался? Тем стенам, что без тебя — лишь обои?
Ты выйди. Стань тем, чем другие не были. Просто собой.

Выходя с курсов, я ясно понимал, что завтра утром, впервые за пять лет, я не включу компьютер, чтобы проверить почту, пока варится кофе. Я просто посижу на кухне, глядя, как за окном медленно, очень медленно начинает светать.