Феи и колдунья Изольда Часть третья

Пока профессора в пыли архивов,
Демона - Зерколло искали по углам.
Две феи, две прогульщицы ленивых,
Решили подсмотреть, что происходит там.

Они скользили тенью по ступеням,
Где мрак сгущался в вязкое вино,
Следя за каждым взрослым шевеленьем,
Забыв, что бродит зло здесь не одно.

Но Зеркалло из ларца кривого,
Извлек на свет кошмар из пустоты:
Чудовище из сора бытового,
Чьи зубы — ржавь, а руки — как хлысты.

Фей оно схватило за крылышки живые,
Поймало в когти девичий испуг,
И в старый шкаф, где парики живут седые,
Забросило, двери на засов сомкнув.

А в том шкафу, в кафтанах молью битых,
Царил покой кладбищенской тиши,
Где стая голодных пауков сердитых,
Ткал саваны для маленькой души.

Они тянули нити, словно струны,
Пытаясь крошек в кокон закатать,
Пока на стенках тлели слабо руны,
Колдовать мешая феям и летать.

Сквозь щель в доске, изъеденной веками,
Они рванулись, не жалея сил,
И вырвались с разбитыми локтями,
Туда, где мрак проклятье приютил.

Пред ними зал — запретная обитель,
Там плесенью подёрнута стена,
Там бродит злая ведьма - комаров ценитель,
Изольда — старая, беззубая карга.

Она сидела, клюв кривой макая
В котел, где клокотал зеленый яд,
И, юных дев злобно окликая,
Бросила на них свой мутный взгляд.

"Какие гостьи! Сочные милашки"! —
Прошамкала, их коснувшись лба. —
"Ко мне вы в гости залетели пташки,
Значит вам пришла пора отставить два крыла".

Беззвучный взмах — и кости затрещали,
Сменился шелк на липкую среду,
Глаза скукожились впали и завяли,
Всё происходит, словно как в бреду.

Вместо голоса — лягушачье сопенье,
Вместо кудрей — бугристый изумруд.
Закончилось полночное круженье,
Теперь их дом — заплесневелый пруд.

Старуха, жаб схватила дряблою рукою,
Швырнула в темень сквозь форточный проём,
Где под луной, отмеченным судьбою злою,
Спало озеро тревожным сном.

Бульк! — и круги пошли по спящей глади,
Зеркалло в коридоре хохотал,
А маги как в дешёвом балагане,
Его искали, он их переиграл.