Хрустальный шлем Протея. гл. 6

6. Стелла


– Идём, Витя, – произнесла ведьма, вставая со стула, и добавила шутливым тоном: – А не то мой муженек совсем замучает тебя своими прожектами.

Конфеткин встал и последовал за ней.

Она провела его через узкую дверь, скрытую за одной из портьер кабинета, в маленький коридорчик и через него они вышли на довольно обширную платформу с тыльной стороны башни. С её высоты открывался мрачный вид на прилегающие окрестности. В мутном мареве роились приземистые, словно гробы, коробки унылых домов, кое-где тускло поблескивали уличные фонари – но ни деревьев, ни кустарника, ни иной растительности, которая так радовала его взор на Земле, тут не было – только камни, асфальт, глина и грязь…

Ведьма подвела его к лестнице, ведущей к башне на платформе третьего уровня, и они стали подниматься по ней. Стелла взбиралась первой, а он двигался за ней. Достигнув башни, они вошли в её проём и, пройдя несколько шагов по коридору, попали некую комнату.    

Комната эта походила на нечто усреднённое между сералем падишаха и будуаром графини. На стенах висели ковры, мебель состояла из изящных стульев, пуфиков, тумбочки со всякими женскими безделушками и нескольких оттоманок, покрытых гобеленами, потолок же был расписан кабалистическими знаками. В центре его была изображена кроваво-красная пентаграмма, от которой расходились, по багровому фону, концентрические круги того же кроваво-красного цвета, и между ними были начертаны некие тайные символы.

– Присаживайся, Витя, – сказала Стелла, жестом приглашая своего гостя сесть на одну из оттоманок. – И не будь таким букой. Я тебя не укушу.

Ну вот, подумал Конфеткин, начинается... сейчас она пустит в ход все свои женские штучки-дрючки...

Как бы в подтверждение этой его догадки, она уселась около него и словно бы невзначай коснулась своим плечом его плеча. Он отодвинулся. Она сделала вид, что не заметила этого.

– Ну, и как тебе моя норка? – проворковала ведьма игривым тоном. – Нравится?

Он сдвинул плечами.

– Не желаешь ли чего-нибудь выпить, перекусить?

– Нет.

– Почему? – брови Стеллы удивленно приподнялись. – Ведь ты же, наверное, проголодался с дороги, а?

– Не хочу и всё, ¬– буркнул Конфеткин.

Ведьма вздохнула, поднялась с оттоманки, покачивая округлыми бедрами, продефилировала по комнате, остановилась у низенького пуфа и, стоя спиной к Конфеткину, склонилась над пуфом, давая ему возможность оценить все прелести своей фигуры в этом интересном положении, затем, помедлив немного, взяла пуфик, поднесла его к Конфеткину и поставила его перед ним. Уселась на него.  Складки её платья легли на пол, накрыв собою пуфик, и от этого казалось, что женщина стоит перед Конфеткиным на коленях. Она подняла на него свой блестящий, затянутый поволокой сексуального влечения взгляд.

– О чём ты думаешь, Витя? – вкрадчиво проворковала Стелла и, не удержавшись, погладила его белой ладонью по колену. –  О своём земном мире? Забудь же о нём. К прошлому возврата нет, и теперь тебе следует подумать о том, как устроиться здесь, в новой реальности.

– Почему же нет? – возразил ей на это Конфеткин. – Лама пообещал мне, что, если я добуду ему хрустальный шлем, он возвратит меня в мой мир.

Стелла рассмеялась – заливисто, весело, от всей души.

– Не понимаю, что тебя так развеселило? – хмуро проронил Конфеткин.

Она сказала:

– И ты так наивен, что поверил ему?

– А почему нет? Вытянул же он меня из моего мира? Так почему бы ему не возвратить меня обратно после, как я выполню свою часть соглашения?   

Губы ведьмы изогнулись в ироничной улыбке.

– Не смеши меня, Витя. Да этот пентюх без моей помощи не сможет и козу из своего носа вытянуть, а не то, что возвратить тебя в твой мир.   

– А как же тогда все те чудеса, что он творил в Колизее? –  возразил ей на это Конфеткин. – Ведь он летал по воздуху, ходил по воде – разве нет? 

– Он летал! – фыркнула ведьма. – Ха-ха! Он ходил по воде! Да это мои невидимые слуги таскали его под локотки под облаками и водили по воде. Он только изображал из себя великого мага. Без меня он – ничто! Ноль без палочки.

– Зачем же ты, в таком случае, вышла за него замуж?

– А за кого, скажи-ка мне на милость, Витя, я могла ещё выйти замуж в этом болоте? За Виктора Гюго, Бизона, Президента? Или, может быть, за Лёньку велосипедиста? Да тут же нет ни одного настоящего мужика – одна шваль полоумная. А Лама, как ни крути – мой кузен, он из старинного рода магов и, будучи его супругой, я вселяю народу уважение и священный трепет.

– Понятно. Но если, как ты говоришь, это не Лама вытащил меня сюда, то кто же? 

– А ты не догадываешься?

Он догадывался, но хотел услышать её ответ.

– Нет.

– Не дури, Витя. Ты и сам прекрасно знаешь, что это сделала я.

– Зачем?

– А ты так глуп, что не понимаешь этого?

– И все же?

Она впилась ему в лицо огненным взглядом, оттоманка вдруг покачнулась под ним, и всё поплыло перед его глазами. На потолке вспыхнул кроваво-красный круг пентаграммы, и комнату залил густой багровый свет.

– Витя, давай поговорим начистоту, – услышал он как бы сквозь вату её обволакивающий голос.

– Давай, – прошептал он.

– Витя, я влюблена в тебя, – призналась ведьма.

Она устремила на него свой гипнотизирующий взгляд, с мольбою сплела у своей груди холеные пальцы.

– И я хочу, чтобы мы всегда были вместе. Только ты – и я.

Комната вновь качнулась под ним, как палуба терпящего бедствие корабля.

– А как же твой муж? – прошептал он как бы в полусне.

– Забудь о нём.

Он произнёс:

– Но ведь ты – замужняя женщина.

– И что с того?

– Я не могу взять чужое.

– С мужем я разберусь, пусть тебя это не волнует.

– А моя жена?

– Жена? – он увидел перед собой её большие, изумлённо округленные глаза, подведенные чёрной тушью. – Ты шутишь, наверное, Витя?

– Нет.

– Но твоя жена далеко, она в мире ином… 

– И что с того?

– Как это что? Как что? Она там – а мы здесь. Какое нам дело до неё?

– Но я люблю её.

– Ха-ха! Он любит её! Но где она? Где? Её же ведь нет.

– Не имеет значения, – прошептал комиссар, противясь наваждению. – Мы поклялись перед Богом быть вместе и в радости, и в болезни... 

– … пока вас не разлучит смерть, не так ли? – губы Стеллы задрожали в торжествующей полуулыбке. – Но, поскольку ты перешёл в мир иной, твоя клятва утратила силу.

– Пусть так, – продолжал гнуть своё комиссар. – Но я всё равно останусь верен ей.   

– Верен – кому? Этой тряпичной кукле! – ревниво вспыхнула Стелла. – Пустой игрушке, которую ты напоил живой водой!   

– Не говори так, – сказал Конфеткин. – Я люблю её и буду любить всегда.   

– Глупец! – воскликнула ведьма, теряя самообладание. – Да знаешь ли ты, какая ужасная участь ожидает тебя, если ты отвергнешь меня? Учти, месть отвергнутой женщины чудовищна – в особенности, такой, как я! Подумай же хорошенько об этом. А со мною ты станешь богом, и я буду твоей рабыней, твоей послушливой собачонкой, готовой выполнить любой твой каприз, ибо я влюблена в тебя так, как ещё не влюблялась ни в одного мужчину ни одна женщина ни на том свете, ни на этом! А если мы с тобою похитим у моего отца хрустальный шлем, то станем царствовать над всей вселенной. Ибо тот, кто владеет хрустальным шлемом, владеет всеми мирами!   

– Но я не хочу владеть мирами, – сказал Конфеткин.

Ведьма в раздражении вцепилась зубами в свой перламутровый ноготь. В глазах её сверкнули молнии. Какое-то время она хранила тягостное молчание, нервно покусывая ноготь и стремясь укротить свою ярость. Потом заговорила миролюбивым тоном:

– Не валяй дурака, Витя. И не старайся казаться глупее, чем ты есть на самом деле. Вместе со мной ты покоришь весь мир! А без меня ты пропадёшь.

Он не ответил.

– И разве я не хороша? – продолжала наседать на него ведьма. – Неужели ты и в самом деле полагаешь, что найдешь в этом мире кого-то, кто сможет превзойти меня красотой и кто будет любить тебя сильнее, чем я? А ведь мужчина – если только это мужчина, а не чучело, набитое соломой, – презрительно фыркнула Стелла, – не может обходиться без женщины.

– Стелла, давай оставим этот разговор...

Но ведьма уже катилась с горы, как мутный поток селевой грязи:

– Ну да, я понимаю, я прекрасно понимаю тебя! Госпожа Бебиана угрожала отрубить тебе голову, если ты не ляжешь с ней в постель ! Теперь ещё вот одна баба вяжется… А вы ведь там привыкли к другому обращению, а? У вас ведь там у всех души чуткие, не так ли?! У вас же приняты долгие ухаживания, гуляния под луной и томные вздохи на скамейках… И чтобы инициатива в амурных делах всенепременно принадлежала мужчине. Ну так вот, дорогой ты мой Виктор Иванович, у нас тут всё не так. У нас тут, видишь ли, прогресс, эмансипация, свобода личности! Полная, стопроцентная демократия! И если женщина, или, как вы там у себя выражаетесь, если «тёлка», – да ещё, такая, как я – клеится к мужику...   

– Послушай-ка, Стелла, – ворчливо произнёс Конфеткин. – Не могла бы ты…

– Заткнуться?

– Стелла, я очень устал. И я хочу отдохнуть.

– Ладно, – сказала ведьма, буравя его похотливым взглядом. – Ладно, Витя. Ладно. Будь по-твоему. Я ухожу. Но я ещё вернусь. И не советую тебе финтить, – она погрозила ему пальцем. – Учти, каждый твой шаг находится под моим контролем. Я написала эту пьесу, я раздала роли, и ты будешь в ней играть так, как скажу я. 

– Выходит, я у тебя на крючке, а? – насмешливо спросил Конфеткин. – Шаг вправо, шаг влево – расстрел? 

– Ты правильно всё понял, Витя. Ты – у меня на крючке. И не советую тебе трепыхаться: с моего крючка сорваться не удавалось никому.   


Продолжение гл. 7. Багира http://proza.ru/2026/05/02/738