Тишина

Я долго пытался оформить это чувство по уставу. Сверял с инструкциями, искал пункт о порядке хранения, пытался назначить ответственного за эмоциональное снабжение. Но любовь, как известно, не подчиняется ни одному наставлению по боевой подготовке. Она не числится в штатном расписании, не получает вещевого довольствия, не ходит в ногу. И, что особенно раздражает любой штаб, любовь не имеет срока давности.

Можно присвоить ей гриф «архивное», перевести в резерв, отправить в самый дальний угол памяти, присыпать пылью быта и отложить до лучших времён. А она всё равно выйдет на связь. Как позывной, пробивающийся сквозь статические помехи, когда рация уже давно замолчала, а эфир официально закрыт.

Говорят, расстояние — это стратегическая глубина. Время — позиционная война на истощение. Недоразумения — инженерные заграждения, которые ставят специально, чтобы проверить надёжность тылов. Но если она есть, то любые преграды не страшны. Их просто обходят по флангу, иногда форсируют в лоб, а иногда — шагают сквозь, не спрашивая разрешения у картографов и не дожидаясь приказа инженерных войск. Потому что сердце не работает по расписанию. Оно либо на боевой, либо на отбой. Третьего не дано.

Я не мастер романтических донесений. Но фиксирую факт: я жду. Я помню. Я на связи. Без дембеля. Без права на отбой. Без оговорок о форс-мажоре. Любовь не служит по контракту, товарищ. Она — бессрочная мобилизация души. И я, чёрт возьми, на неё согласен.

Пусть штабы рисуют свои стрелки на картах, пусть логистика ломает голову над маршрутами, пусть календарь пытается отсчитать отрезки. Мы просто продолжим идти. Тихо. Верно. Без суеты и показухи. Потому что нежность не требует парадов. Ей достаточно одного взгляда в темноте, одного «я здесь», одного дыхания на двоих — и всё, фронт стабилен, тыл прикрыт, война окончена.

Отбой не объявляется. Только тишина. И ты в ней.