Пельмени

По подбородку текло сливочное масло, а маменька уже засовывала мне в рот новый пельмень, нанизанный на вилку. Что такое пельмени? Знаю, у нас в Вальдекбурге они не слишком известны. Это такие комочки теста, в которые завёрнут фарш с луком, перцем и солью. Очень вкусно. Родительница моя - северянка, и часто их готовит.

- Мам, я больше не хочу! - пытался отвернуться я, но сделать это, крепко привязанным к стулу, было крайне сложно.

- Ешь, я говорю! - не отставала моя мучительница, ловко, словно снайпер, попадая вилкой в на мгновение разомкнутые губы. - Отощал в своей армии! Одни кожа да кости! Вот женишься на нашей соседке Белинде - она из тебя быстро человека сделает!

- Не хочу я на Белинде, мам! – сглатывая пельмень не как следует прожевав, я с ужасом смотрел на новый, опустившийся в тарелочку с маслом. - Она мне совсем не нравится! И вообще я люблю женщин поменьше и с серыми глазами, такими, как у тебя!

- Нет у нас тут женщин с серыми глазами, Федя (так по-своему, на языке своей родины, она называла меня дома), - вздохнула мама, и вилка с пельменем стремительно переместилась в воздухе, словно атакующий биплан. - И вообще, сколько раз я тебе говорила: когда я ем, я глух и нем!

И тут я в отчаянии закричал и проснулся…

Ну конечно, никто меня к стулу не привязывал и насильно никто не кормил. После госпиталя, после того как меня комиссовали по ранению, я сам отъедался. Ряху наел такую, что в зеркало не входит.

Задремал я немножко, стоя прислонившись к обшарпанной стенке пакгауза. Вот только не надо тут ворчать. Делу это никак не мешало. В случае опасности я бы тут же очнулся. Навык засыпать в любую свободную минутку и просыпаться, когда надо, вырабатывается у всех кто достаточно долго пробыл на передовой. Сидевший у стены на корточках пятидесятилетний, убелённый сединой Георг понимающе ухмыльнулся. Молчаливый, неулыбчивый - я таких любил. Крепкий, жилистый мужичок - такому и возраст нипочём. Ветеран. Как я. А АКК - автоматический карабин Козлова - в его руках вон блестит как новый, и ремень отрегулирован таким образом, чтобы и за спину быстро закинуть оружие можно было, и снять без проблем. Подсумок с коробчатыми магазинами - не на боку, как у салаг, а в двух фалангах пальца от пупка: и правой, и левой без проблем дотянешься. Сразу видно опытного вояку. Я знал, что Георг был водителем почтового грузовичка. Стоявший рядом с ним Питер с опущенным револьвером в руке работал конторским служащим в «Зиглинд и сыновья».

Ещё три часа назад я собирался домой после рабочих суток. Дежурство в полицейском участке выдалось хлопотное: парочка некриминальных мертвяков, застрявшая в коллекторе лошадь, оглашавшая окрестности истошным ржанием, кража, грабёж, который мы быстро раскрыли, поймав мерзавца, и пожар в бакалейной лавке. И вот когда я уже собрал свои вещички, дабы отправиться домой, ко мне в кабинет вдруг забегает всклокоченный, бледный лейтенант Стеглец и кричит: «Топфакайт! Франц! Немедленно спустись вниз, у нас беда!».

Выпив три кружки крепкого кофе без сахара, я вместе с собравшимися в Зале для совещаний тремя десятками бедняг (и кого тут только не было: водители, аптекари, конторские служащие, даже скульптор и артист, прости господи) от серьёзного товарища в чёрном мундире Четвёртого отделения Имперской канцелярии, о чём свидетельствовал серебряный с голубым погончик на левом плече (в чине майора, между прочим, что соответствует бригадному генералу в армии), узнал, что невеста нашего принца Ганса-Охламона вместе с горничной похищена злоумышленниками. Похитители девушек были сведущи в дворцовых делах, и в случае поднятия тревоги, задействования в кризисе гвардии или Корпуса службы безопасности бедняжек просто могли прикончить. Но не всё так плохо. Место их заключения каким-то образом установили, и волевым решением постановили освободить заложниц до утра. Фатерлянд. Ордунг. Дело ясное. Надо помочь.

Вот так я и оказался в Старых складах, затерявшись среди лабиринта одноэтажных и двухэтажных строений, освещаемых редкими фонарями на фасадах, да и то через один.

Нет, вы не думайте. Все собранные Грифонами (это мы так про себя особистов из Четвёртого отделения называли) были людьми с военным опытом. Оружие в основном было личным. Броня тоже. Разносортная. У кого какая. Что успели на себя надеть - то и напялили. Даже бойкий старичок с дробовичком был. Правда, старичок этот, как я, двенадцать лет отвоевал в штурмовых ротах, и палец ему в рот не клади. Только у нас двоих был шлем и воронёный зайдельский панцирь. Правда, последний еле-еле на моём пузе застегнулся. Жрать надо меньше. Кхм, это факт. Нет, ну я-то был снаряжён по полной, хоть сейчас бросай меня в бой. Даже рюкзачок с боеприпасами и медсумкой за спиной, опять же тяжёлые бахены с металлическими вставками на подошвах, наплечник с эмблемой моего бывшего 16-го полка. Всё это добро хранилось у меня в сейфе в полицейском участке. Утащил, чтобы маменьку не раздражать: уж больно она радовалась, когда меня из армии попёрли. «Брунгильда» - штурмовая винтовка образца 1921 года - лежала там же. Пригодилась. А ещё на поясе у меня была короткая катана с красной рукоятью. Трофей из последнего боя. Хорошая штука, раньше принадлежавшая японскому капитану. Как известно, всё, что штурмовик взял, принадлежит штурмовику.

Пш-ш-ш-ш! - в небо взвилась сначала жёлтая сигнальная ракета, а потом, спустя минуту, красная. Над головами, закрыв собой звёздное небо, огромным пятном проплыл пассажирский цеппелин. Ему не до наших проблем.

- Сигнал! - негромко себе под нос произнёс я как старший группы (всё-таки в армии был сержантом). - Как майор и предупреждал. Штурм начался.

Внутри, за закрытыми воротами склада, часто захлопали винтовки и револьверы, кто-то кричал от боли, кто-то ругался. Мы втроём, заняв позицию в тридцати шагах возле ворот, ждали синей ракеты, сообщавшей об обнаружении невесты принца и разрешавшей нам войти внутрь.

Однако никакой синей ракеты не последовало, зато крепкие деревянные ворота, окованные стальными полосами, распахнулись, и наружу высыпало восемь вооружённых «автоматами Мелони» стрелков в стальных нагрудниках и глубоких шлемах. Они тут же открыли шквальный огонь по нам, пользуясь скорострельностью своего оружия.

Питер почти сразу получил пулю в левое плечо и со стоном завалился на бок, Георг на животе распластался по земле, разбросав в разные стороны ноги, и вёл прицельную стрельбу, я же, получив пару безопасных попаданий в нагрудник, припал на одно колено и, привычно прижав приклад к плечу, открыл огонь короткими очередями. Двоих бегущих на меня стрелков я поразил сразу, третьему пулей угодил в нижнюю часть лица, четвертому выстрелил по ногам, и тот, споткнувшись, тут же получил попадание в голову из винтовки Георга. Лежавший на спине Питер труса не праздновал и остервенело жал на спусковой крючок массивного револьвера. Правда, патроны у него быстро кончились, и, подхватив товарища за самодельную брезентовую петлю, пришитую на спине чуть ниже затылка (а ведь час назад, когда я приказал конторщику пришивать её тройным швом, он смотрел на меня как на дурака), я легко отшвырнул раненого за себя, прикрывая таким образом от пуль. Те же часто лупили по нам, высекая искры из металла нагрудника и наплечника. От одной попавшей в шлем пули у меня даже затроилось перед глазами. Но недолго, и не в такие переделки попадали.

Тем временем Георг подстрелил ещё одного противника, но и сам получил пулю в ногу.

- Франц! Пустой! - закричал он, откатываясь в сторону, а я тем временем расстреляв магазин до железки, потащил за собой обливающегося кровью Питера, буквально забросив его за угол ближайшего пакгауза.

Недолго думая, я вколол ему инъекцию «Бабушки Марты» - так мы называли противошоковый укол, входивший в аптечку штурмовиков.

- Вот этот вколешь себе через две минуты! - сунул в руку бледному как простыня конторщику шприц-тюбик я. - Это «Ртуть», тьфу ты, по-вашему обезболивающее. Понял? Через две минуты! Не раньше! Считай! Один, два, три…

Питер только благодарно кивнул, а я, снова сменив магазин, бросился обратно в бой. К этому времени на площадке перед складом осталось только двое стрелков. Одному я угодил короткой очередью в живот, пробив из своей «Брунгильды» броню, второго упокоил скрипевший зубами бледный Георг, уже успевший себе перетянуть жгутом ногу. Молоток!

Выдохнуть мы не успели, потому что из ворот, тарахтя паровым движком, вылетела «Жаба» - броневик на колёсах. Сверху серо-зелёной машинки была приделана вращающаяся башня со спаренным пулемётом.

Просвистевшая над головой длинная очередь заставила меня рухнуть на землю прямо в лужу тёмной крови, натёкшую из одного из убитых.

- ТАМ ЗАЛОЖНИЦЫ! - к нам из склада бежал держащийся за бок майор. - ЗАДЕРЖИТЕ ИХ!

Упустили, ротозеи, понял я, поправляя свалившийся на глаза шлем. Легко сказать «задержите», - подумал я, но тем не менее план в моей голове уже созрел. «Жаба» между пакгаузов не протиснется, а значит, ей надо будет нестись исключительно по дороге. Я же мог сейчас рвануть наперерез и встретить её на параллельной улочке.

Скривившись от боли в искусственном колене, я подхватил с мертвеца подсумок с гранатами и, задирая ноги в тяжёлых бахенах и одновременно меняя магазин в штурмовой винтовке, рванул вперёд. Распугал стайку крыс, кажется, наступил на хвост чёрному одноглазому коту, но оказался на дороге как раз, когда броневичок вынырнул из-за угла.

Вытащив из подсумка парочку гранат, я вырвал шнур из первой и хорошенько прицелился. «Кусака» угодила прямо под переднее колесо «Жабы». Та нервно подпрыгнула от взрыва, левый борт оторвался от земли, но вес сыграл роль, и переворота не произошло. Паля из спаренного пулемёта, машина промчалась мимо. Я же, упрямо сжав зубы, снова рванул наперерез.

- Врёшь, от меня не уйдёшь.

И снова бросок, и снова взрыв. На этот раз «Жаба» опрокинулась на бок, с грохотом, скрежетом, и в облаке искр покатилась вперёд, словно граблями царапая поверхность дороги. Ещё бы, гранатки метать я мастер. У меня даже соответствующая нашивочка есть от командования. А ещё как-то я такую крохотульку забросил в приоткрытый командирский люк вражеского танка вот был фейерверк. А потом полковник лично вручил мне штаны с красными лампасами.

Отбросив пустой подсумок за спину, я немедля рванул к броневичку, паля по чудом удержавшемуся в башенке стрелку. Тот оказался парнем не промах и, сдвинув поворотный механизм на пол-оборота, защитил себя от моих пуль железным щитком.

Но я тоже не лыком шит. Сделав прыжок вперёд и вправо, я оказался как раз перед ним. Тот, недолго думая, навскидку, трижды пальнул в меня из «Маузера». Нагрудник выдержал попадание, правда, шлем слетел с головы, а я прицельным одиночным выстрелом разнёс мерзавцу голову.

Тут же по мне открыли огонь из водительской кабины. Сделав пару шагов вперёд, я снова сменил магазин, подцепил рукой заслонку смотровой щели, из которой в меня стреляли, и, сунув ствол своей штурмовой винтовки внутрь, выдал туда половину БК.

Запахло кровью. Кто-то внутри захныкал, запричитал, и тут я, вспомнив о заложницах, бросился к задней двери «Жабы». Напрягшись, оторвал к чертям одну из погнутых створок, чтобы в объятия мне тут же свалилась черноволосая и голубоглазая невеста Ганса-Охламона. Фото её я видел в еженедельном «Heimat und Brot». Все видели. Впрочем, обнимать чужое мне довелось недолго. Тут же откуда-то появился майор и ещё пара десятков Грифонов в чёрном. Где они спрашивается раньше то были? Меня оттеснили на задний план, будущую принцессу быстро закутали в плащ и вежливо, но настойчиво потащили в замерший неподалёку чёрный «Зигфрид» с правительственными номерами. Ну и ладно. Не жалко.

Тем временем внутри «Жабы» кто-то потешно чихнул, и наружу вылезла русоволосая милая девушка. Ма-а-а-аленькая такая, как куколка, симпатичная. В белом, замаранном гарью переднике, в съехавшем на бок накрахмаленном чепце. Кажется, это была горничная невесты принца.

- Ксения, - внимательно взглянула на меня и почему-то смущённо улыбнулась она, быстро, суетливо поправляя головной убор.

В сердце моё будто кто-то засадил стрелу. Я даже дышать перестал. Однако виду не подал - галантно руку девушке протянул и помог осторожно выбраться наружу. Рука у неё была горячая и такая гладкая на ощупь. Несу какую-то чушь, но тем не менее спасённая мной расставаться со мной не собиралась, руку из моих пальцев не выдирала, стояла спокойно, смотря то себе под ноги, то покраснев на меня.

И тут ваш покорный слуга выдал такое…

- Ксюша, а вы любите пельмени? - зачем-то спросил я, смотря на девушку с прекрасными, глубокими серыми-серыми глазами.

- Со сметаной, - не задумываясь, ответила девушка, крепко сжав мои пальцы.

Канал в МАХ https://max.ru/rasskaz_na_odnu_ostanovky
Страничка ВК здесь https://vk.com/rotmistr80
Литрес https://www.litres.ru/author/vladimir-sedinkin-32923351/
Канал на дзене здесь https://dzen.ru/rasskaz_na_odnu_ostanovky