Земля. Генезис Глава четырнадцатая

ЗЕМЛЯ. ГЕНЕЗИС

Глава четырнадцатая


;рес, огляделся вокруг после высадки на незнакомом ему месте. Кругом простиралась бескрайняя, полыхающая зеленью равнина, а представшая перед ним первостихия казалась невероятной по своим масштабам, ведь он редко покидал Гиперборею с её ограниченными пространствами, и масштабы окружающего его пространства, ошеломили воителя. Ему предстояло на этих пространствах решить жизненно необходимую задачу – найти оставленную основателями вторую калетлу, которая сможет обеспечить безбедное и независимое существование богов Олимпа.
Экспедиция, отправленная на поиски калетлу, готовилась давно, как резервная на случай помощи первой экспедиции, как запасной вариант.
Хорошо оснащённая и обеспеченная провиантом экспедиция, имела все возможности для успешного начала и достижения целей, чему способствовали доктусы во главе с Гиппархом  и известные механики с астрономами.
Обходя всех участников и расспрашивая их о самочувствии, ;рес подозвал к себе Гиппарха:
- Доктус Гиппарх, определи наше местоположение и направление, куда мы должны двигаться. Солнце уже клонится к закату, а нам ещё нужно найти место для ночёвки, разбить лагерь, приготовить ужин, чтобы завтра утром двинуться вперёд. – распорядился ;рес.
Он уже расставил часть эвокатов в охранение, а другим приказал носить поклажу и готовиться к разбивке лагеря, а сам хотел отправиться с двумя эвокатами обследовать окрестности в поисках какого-нибудь мяса или птицы. Паре эвокатов он поручил натаскать хвороста, чтобы развести костёр и приготовить пищу.
Гиппарх стоял перед ;ресом и хотел выяснить, что ещё нужно сделать:
- Да. Я готов выполнить твоё приказание. Но нам надо определить не только местоположение и направление, но и узнать, где сейчас Геракл. От него зависит многое, – попытался вставить своё мнение доктус.
- Как ты смеешь мне давать указания, что мне делать, смертный? – грозно возмутился ;рес.
- Как я могу тебе давать указания, ;рес? Это же не в силах всех смертных! Я говорю, о необходимости исполнения нами маленьких деталей, чтобы весь механизм пришёл в движение, – смиренно потупив голову, начал оправдываться доктус.
- Делай, что приказано! – властно прикрикнул на него эксплуатант, не обращая на покорный вид Гипарха.
Гиппарх не стал перечить самовлюблённому ;ресу, а пошёл выполнять распоряжение своего архонта , и заодно делать то, что считал нужным.
В этот день низкие водянисто-серые облака висели над безграничным пространством, и опустившаяся ночь не давала пробиться даже свету Луны через них. Постепенно природа утихала, уходя ко сну…
Стоявшая погода приглушала насыщенную различными звуками землю, они все создавали общий шум, объединяющий шелест травы, струйки и звуки ветра, крики одиночных птиц и какие-то далёкие и глухие удары…
Ночью всё приходит в неподвижность. Опустившаяся на разбитый лагерь чернота ночи несла запахи сырости от прошедшего где-то вдалеке редкого дождя с прелым запахом мокрой побуревшей травы, да журчащего где-то вдалеке ручья.
Гипарху казалось, что чёрные давящие небеса в ночном сумраке незнакомой и неприветливой местности сейчас мчатся прочь от него, но в то же время остаются рядом, напоминая о себе запахом живой земли.
Под воздействием очарования и неизведанности ночи, философские мысли одолевали и бурлили в сознании Гиппарха, лежащего на жёсткой подстилке под крышей установленного походного шатра. Мысли сумбуром проносились в его сознании, переплетаясь между собой. Всё ли остаётся так, как сейчас в живом или неживом мире? Как далеко они забрались и сколько им ещё путешествовать, прежде чем они вернуться в милую сердцу Гиперборею? От множества мыслей сознание его начало путаться и он, сам того не осознавая, заснул.

Сормо находился в жилище, куда он принёс Нинги;ра, в ожидании, когда аннунаки приведут травницу, чтобы она смогла привести в чувство раненого, находящегося в беспамятстве. Едва сдерживая себя от гнева, он ждал, когда же откроется дверь и введут эту знахарку, поэтому в бессилии сжимал кулаки и скрипел зубами. И вот раздался долгожданный скрип, на который он обернулся. На пороге показалась женщина средних лет, а не древняя старуха, что весьма удивило Сормо.
- Ты меня звал? – зазвучал её грудной голос.
- О! – удивлённо воскликнул Сормо, оглядывая с головы до ног, представшую перед ним знахарку. - А я слышал, что ты сгорбленная и замшелая старуха, с удивлением вырвалось у него.
- Если тебе хочется во мне видеть старуху, то всё во власти твоего разума. Можешь видеть во мне то, что считаешь нужным, – глядя огромными чёрными глазами-маслинами медленно и тихо прозвучал ответ женщины.
- Ладно, не будем бесполезно спорить, - прервал её Сормо. - Видишь раненого, - указал он на лежащего Нинги;ра. – Это мой друг, и он спас меня от смерти. Но сейчас ему нужна помощь. Поможешь? – Сормо подошёл вплотную к знахарке, и ощутил тонкий запах её тела, чистый и свежий.
- Я помогаю беспомощным и больным в любом случае. Отойди в сторону, пришелец. Не мешай мне, – и властным жестом отодвинула Сормо, опешившего от такой дерзости женщины, но невольно подчинившегося ей.
Знахарка подошла к Нинги;ру, присела к его ложу, взяла руку, немного подержала её, а затем медленно положила на место. Приложила свою руку к его лбу и долго так её держала, а второй рукой медленно водила по открытым плечам и груди, затем резко повернулась к Сормо:
- Нагрей воду и принеси холодной воды. Быстро! – резко обратилась она к нему.
Сормо, как послушный мальчик повернулся и направился на выход, но в дверях остановился, взглянул через плечо на знахарку, а потом на аннунаков, стоявших тут же и с удивлением наблюдавшими за спектаклем. Сормо тряхнул головой, как бы избавляясь от наваждения:
- Слышали? Быстро! – обратился он также резко, пытаясь скрыть создавшееся неловкое положение, в которое попал.
Оба аннунака исчезли в проёме двери и появились через несколько минут, поставив кувшины с горячей и холодной водой рядом со знахаркой.
- Говори, что ещё нужно, - потребовал у знахарки Сормо. - Мы всё принесём.
- Принесите ещё материю, чтобы я могла перетянуть рану, - также спокойно попросила знахарка.
Аннунаки скрылись и вскоре быстро вернулись с требуемым.
Знахарка достала из внутренностей своего объёмного платья несколько керамических маленьких эпихизисов . Налила в керамический киаф  холодной воды и добавила из них по несколько капель разных снадобий. После чего она размешала палочкой для еды содержимое и наклонилась к раненому.
Одной рукой она приподняла голову Нинги;ра, а второй влила в него жидкость, которая не вся попала в полуоткрытый рот, а потекла по краям губ от чего он рефлекторно сделал несколько судорожных глотков, так что часть раствора попала по назначению, но знахарка не стала вытирать пролитую жидкость, а уложила голову Нинги;ра на место.
Она продолжала сидеть рядом с ним, не обращая внимания на присутствующих, держала руку на его лбу и поглаживала равномерными движениями открытую плечевую часть тела. Так продолжалось около получаса, наконец раненый издал протяжный стон и открыл глаза, уставившись непонимающим взглядом на знахарку. Та молча смотрела на него и, положив обе руки на его грудь с небольшим усилием, показала, чтобы Нинги;р не двигался, а лежал спокойно, чему он безмолвно подчинился.
- Лежи тихо и спокойно, тебе сейчас будет легче, и ты сможешь говорить, – знахарка охладила пыл аннунака, поняв, что он вновь попытается встать.
Сормо подошёл сбоку изголовья ложа:
- Потерпи немного, сейчас боль утихнет, – пытаясь успокоить Нинги;ра, на что тот признательно посмотрел на Сормо и в благодарность молча прикрыл глаза.
Знахарка ещё дала отпить ему снадобья, что аннунак сделал с жадностью, но для этого ему потребовалось сделать над собой усилие и приподняться, отчего у него на лбу выступили крупные капельки пота. Выпив снадобье, Нинги;р расслаблено опустился на ложе и спросил, рядом стоявшего Сормо:
- Сормо, ты знаешь, где лежит мой походный ящик?
- Нет, конечно! Откуда мне знать? - удивился тот.
- Да. Верно. Ну, ты его видел, какой он из себя? - продолжил едва слышным голосом спрашивать Нинги;р.
- Да. Вот это я точно видел! Что? Принести его? – с готовностью гипербореец обратился к нему.
- Да. Принеси, как сможешь. Мне нужно оттуда взять необходимое лекарство для продолжения лечения. Я должен уже к вечеру ходить. – Уже твёрдо говорил Нинги;р.
Знахарка с удивлением посмотрела на Сормо:
- Он это говорит серьёзно? Но я вижу, что он не бредит. Он две луны будет лежать, если всё хорошо закончится.
- Да. Вполне серьёзно. У него есть какие-то странные вещи. Они очень быстро лечат. Я вчера вечером истёк кровью и уже находился по дороге в небо, а он вернул меня сюда, на Землю. Я пойду и поищу знакомый мне ящик, – уже на выходе отозвался Сормо.
- Ещё моя прабабушка говорила, что очень давно, когда хебе;ни ещё только-только начал расти, в наш народ приходили силы с неба. Они лечили очень быстро и много знаний передали нам, но они постепенно утерялись, а я пользуюсь только самой малостью того, что осталось, - с сожалением поведала знахарка.
- Ты сможешь увидеть, как можно быстро лечить. Я покажу тебе, – слабо улыбнулся Нинги;р в ответ на её слова.
Сормо вернулся тогда, когда уже аннунак смог сидеть на ложе, а знахарка закончила менять ему повязку.
— Вот, держи, еле нашёл его. Я бы ни за что не догадался так запрятать этот ящик, и я только, перерыв всё в твоей комнате, обнаружил его на потолке. Он так слился с цветом потолка, что его бы не знающий, как он выглядит, и не заметил бы.
- Поэтому я попросил тебя это сделать. Давай его сюда. Сейчас запустим моих «жучков», пусть поработают. Жаль, что нет заменителя крови, я бы обновил её немного, но есть другие снадобья. Попробуем вот это, - Нинги;р достал маленький шарик и проглотил его, - теперь вот этот, - второй шарик тоже улетел по назначению.
- Это для того, чтобы остановить кровотечение и произвести очистку раны изнутри, – пояснил Нинги;р.
Знахарка с интересом наблюдала за тем, что делает этот незнакомый пришелец. И он ей, как ни странно, нравился. Она никогда не испытывала в жизни таких волнующих ощущений, как сейчас, сидя рядом с ним.
- Тебя как зовут? – обратился к ней Нинги;р.
- Алуза, - не сразу и почему-то смутившись, ответила она, и её смуглые щёки залил румянец, который не скрывался ничем. Она запахнула лицо краем платка так, что остались видны только её огромные черные глаза-маслины.
- Алуза, размотай повязку, прошу тебя, а я запущу туда вот этих своих дружков, – пытаясь тоже скрыть своё смущение и пряча глаза, попросил аннунак.
Сормо стоял в стороне и с любопытством наблюдал за реакцией двух людей, и ему нравилось это!
Алуза осторожно сняла повязку с раны, и кровь мгновенно выступила и начала из неё сочиться, но Нинги;р осторожно выпустил своих «жучков-ботов», которые незамедлительно приступили к работе, обследуя рану своими лапками-крючками, и, выстроившись в ряд, начали её затягивать, одновременно заживляя. Рана, полученная от удара гладиуса, имела рваную и широкую форму, что потребовало от «жучков-ботов» более длительной работы, чем у Сормо.
Знахарка с восхищением наблюдала, как «жучки-боты» медленно, но заживляют рану, и что она постепенно затягивается, сначала тонкой плёнкой, далее, затянув плёнку, они все перебрались наверх раны и вторым слоем продолжили заживление, что требовало более долгого времени.
Пока шло заживление раны, Нинги;р рассказал Сормо о событиях ночи и первой половины дня, произошедших в деревне. Гипербореец сидел молча и слушал, сжимая кулаки и мотая головой в тех моментах, когда дело касалось гибели и хеттов и аннунаков. Он ничего не мог добавить или каким-то образом оправдать действия своих эвокатов, так как понимал, что они подвластны тому, кто владеет ключом к их управлению и выполняют приказы, отданные им.

Между тем в резиденции субареев события развивались в виде катящегося шара, который толкает впереди себя скарабей. После избавления от ненужного свидетеля, Ка;си почувствовал некоторую свободу действий, что позволило ему подумать о том, как он должен выступить перед старейшинами, что им скажет, и как завтра в полном своём величии займёт трон вождя субареев. Он выглядел воодушевлённым, что нельзя сказать о Bil, рана ноги ему всё больше и больше давала о себе знать. Он чувствовал, что его начинает одолевать жар, а слабость заставляла сесть в подушки и вытянуть ногу, массируя и поглаживая её, и одновременно с жадностью пить воду, передаваемую ему ;ри в килике . 
- Тебе надо к нашей знахарке. Она тебе рану обработает и вылечит, ты очень плохо выглядишь, - советовал ;ри.
- Да. Ты прав. Мне нужно, чтобы кто-то посмотрел рану. – с трудом выдавил из себя Bil.
- Я отправлю кого-нибудь из охраны за ней сейчас же, – ;ри похлопал аннунака по плечу. – Держись. Её скоро приведут сюда, - ободрил он Bil.
Тот молча кивнул, еле сдерживая стон от сильной пульсирующей боли, пронизывающей и разрезающей его тело от ноги до плеча.
;ри вышел из резиденции и подозвал охранника Кадо:
- Эй, подойди!
Тот немедленно подлетел к ;ри:
- Слушаю, мой l;;;r!  – Кадо подобострастно обратился к ;ри.
- Ты знаешь, где живёт Алуза? - грозно спросил его ;ри.
- Знаю, конечно! - Кланяясь ответил Кадо.
- Она должна быть здесь немедленно! – властно распорядился начальник стражи, надменно посмотрев на пресмыкающегося Кадо.
- О, l;;;r! Я понял тебя! – и Кадо, ещё раз поклонившись, исчез в дверях.
Ка;си видел, как разыгрывалась эта сцена, и понял, что начальник охраны не видит перед собой вождя, потому что он и есть сам вождь, ведь он не спрашивает у него никакого разрешения, а действует по своему усмотрению.
Завтра Ка;си изберут вождём, но вождь уже избран и от этой пронзившей его мысли он, закусив губу от еле сдерживаемой обиды и нанесённого ему оскорбления, понял, что ;ри его переиграл, и с сегодняшнего дня он полностью находится под контролем этого опасного противника с вооружённой охраной.

Кадо со всех ног бежал по кривой улочке деревни, когда увидел, что на встречу ему идёт Сормо, этот странный огромный чужеземец, которого он немного опасался, так как он занимал своими размерами половину улочки, и поэтому притормозил свой бег.
- Куда торопишься? – остановил Сормо торопящегося охранника.
- М-м-м-не-ее, п-п-р-р-иказал командир охраны срочно привести в резиденцию вождя знахарку, там раненый чужеземец, и ему плохо, – задыхаясь от бега объяснил своё задание Кадо.
- А-а-а! Ну, тогда тебе далеко бежать не надо. Она вон в том доме, - и указал пальцем на дом, откуда он только что вышел, - она там. Можешь её оттуда забрать, я так думаю.
Кадо с недоверием посмотрел на Сормо:
- Ты не шутишь? Меня за это могут и наказать сильно, если что-то не так будет, -неуверенно пролепетал охранник.
- Ты, наверное, плохо спал или ты плохо слышишь, – Сормо не собирался шутить, и сделал шаг в сторону Кадо.
Тому не потребовалось повторять дважды, и он быстро направился туда, куда указал ему Сормо.
Забежав в указанный дом, Кадо действительно увидел там знахарку:
- Там, там, там… - переводя дыхание, пытался высказать он полученный приказ.
- Что там? Что, ты не знаешь других слов? – Нинги;р уже мог шутить.
- Там, раненый чужеземец. Ему нужна помощь, - выпалил Кадо. – Нужна она, - кивнул на знахарку.
Алуза встала с ложа, где всё это время находилась, наблюдая процесс заживления и быстрого восстановления аннунака.
- Я должна идти и не терять времени, – как обычно решительно заявила она.
 Нинги;р вопросительно посмотрел на неё:
- Алуза, но ты же придёшь посмотреть мою рану? – с намёком на ещё одну встречу, спросил аннунак.
- Если так будет идти твоё выздоровление и дальше, то я тебе больше не понадоблюсь, – жёсткость прозвучала в её голосе.
- Но, ты же та, кто первая пришла мне на помощь? Неужели тебе не интересна судьба раненого? – с надеждой проговорил Нинги;р.
- В таком случае, ты сможешь и сам найти меня, – знахарка повернулась по направлению к двери и, не говоря более ни слова, вышла из жилища, а за ней последовал Кадо.
Аннунаку ничего не оставалось делать, как так же молча проводить её взглядом и тяжело вздохнуть про себя, делая вид, что ему безразличен её уход.

Тем же часом Сормо уже зашёл в резиденцию вождя и приветствовал всех присутствующих по традиции филоксении , что почиталось в Гиперборее, как основа уважения к хозяевам дома:
-  ;;;; ;;; ;;;;;;;;;
Все переглянулись, не поняв, что сказал Сормо, но радостно закивали, при его появлении, а Ка;си, как хозяин и вождь, принял важный вид и надменно протянул:
- Проходи, Сормо. Что-то тебя никто не видел давненько. Тут важные события происходили, а ты, видимо, увлекался другим делом – мирно спал.
Сормо побледнел от этих слов, и желваки заходили по его щекам, но он, едва сдерживая порыв нахлынувшего на него бешенства, медленно выдавил из себя:
- По милости твоего помощника, я бы сейчас не разговаривал с тобой, а ты бы готовил для меня саван, чтобы предать земле моё тело, лишённое крови. Где твой помощник? – Эти слова Сормо произнёс ещё медленнее и с расстановкой. - Ты мне его должен немедленно выдать, и он поведает нам всю правду о целях, какие он преследовал, пытаясь меня лишить жизни. – Его глаза сузились до щёлочек, кровь пульсировала в висках так, что, казалось, эти удары пульса разносятся по всей резиденции.
- Я вижу, ты сильно нервничаешь, но тебе не стоит волноваться так сильно. Этот кусок отходов сегодня подвергся жестокому наказанию за своё предательство, и сейчас его душа уже готовится принять самые страшные муки в подземном царстве тьмы. Присутствующие здесь являются свидетелями, и они не дадут мне покривить душой, что те бесчинства, которые творил здесь этот никчёмный отброс, не остались нами незамеченными. А если ты ищешь то, что он присвоил себе и попытался убить здесь всех при помощи твоих непобедимых воинов, то это находится у меня, и все силы неба тоже являются свидетелями того, что справедливость восторжествовала, - с этими словами Ка;си достал иссоп из рукава своего халата и протянул её Сормо. – Возьми, ведь это принадлежит тебе, и только тебе известно, что это и для чего оно нужно, – его последняя фраза так и сквозила лестью и подобострастием.
Сормо не удержался и сделал резкий шаг вперёд, фактически вырвав трубку из рук вождя, и сделал он это так, что Ка;си, опешив от такой реакции Сормо, даже попятился, сделав полшага назад. Но гипербореец тут же взял себя в руки и отошёл на три шага от вождя:
- Благодарю тебя, вождь, что примерно наказал этого проходимца и вора, вернув то, что ему не принадлежит, – слова Сормо звучали с нескрываемым превосходством над этим субареем.
Он не верил в искренность действий Ка;си и понимал, что Бульмо без указаний вождя никогда бы не посмел действовать в одиночку, не заручившись его поддержкой. Но сейчас выяснять детали и виновность того или иного участника ночной бойни он не захотел, так как ключ находился у него в руках, и он теперь имеет возможность не только связаться с Зевсом.

Пока шла вся церемония и реверансы, к резиденции подошла Алуза и с какой-то внутренней напряжённостью, замедлив шаг, приближалась к ней и к сторожившим вход двум вооружённым охранникам. Завидя её издалека, они позвали ;ри:
- L;;;r, в нашу сторону идёт знахарка. Пустить её?
Тот, услышав, что идёт Алуза, вышел навстречу ей и, стоя перед входом со сложенными на груди крест-накрест руками, покачивался с пятки на носок в ожидании, когда она подойдёт поближе:
- Поторапливайся, там чужеземец с раной, очень плохо себя чувствует. Требуется твоя помощь, – коротко он описал состояние Bil.
Знахарка отбросила сомнения, терзавшие её, вошла в резиденцию и сразу увидела человека, лежащего на подушках в полуобморочном состоянии. Она сразу принялась за дело и уже своим железным голосом, не терпящим возражений, раздавала распоряжения всем находящимся в резиденции. Сормо только успевал похохатывать, но выполнял всё, что она ему велела.
Спустя некоторое время Bil уже лежал на втором этаже резиденции, где Алуза продолжала колдовать над ним, обрабатывая рану, и потчевала всякими настоями из трав и снадобьями, доставая их из бездонных карманов и складок своего платья и пояса. Эти её действия оказались настолько целительными, что аннунак вскоре уснул, а жар его постепенно начал гаснуть. Но до скорого выздоровления предстояло ещё далеко.

Закончив с раненым аннунаком, Алуза поинтересовалась у Сормо:
- Если сегодня утром эти двое получили такие тяжёлые ранения, то наверняка есть ещё раненые и им тоже требуется помощь?
Сормо задумался и неуверенно ответил:
- Наверняка есть, но то, что мне рассказал Нинги;р, говорит о том, что если они и есть, то их души уже давно нашли свой путь в царство Аида, или, как у вас говорят, к корням хебе;ни. Я знаю, что поверженные эвокаты никого не оставляют в живых. Но, всё равно, это нужно проверить. Я попрошу ;ри, чтобы он отправил своих воинов проверить, есть ли ещё раненые. Да и надо побеспокоиться о погребении мёртвых.
Он спустился со второго этажа к Ка;си и ;ри, где долго говорил с ними о том, каким образом и что надо делать с убитыми. Но всё оказалось намного проще. Старейшины побеспокоились об этом раньше и повелели соплеменникам собрать всех погибших и выложить их на центральной площади напротив трона вождя, как требовали обычаи субареев.

Воспользовавшись тем, что у него появилось время, Сормо вышел из резиденции и, отойдя подальше, нетерпеливо достал иссоп. Он уверенно нажал на плоскую верхушку трубочки, дождавшись, пока не откинется крышка, прикрывавшая её верх, и из-под неё не появится маленький стерженёк с круглым шариком наконечника. После этого он нажал на красный камень, сразу засветившийся голубым цветом. Прошло несколько секунд, как он услышал голос Зевса:
- Ты где запропастился, негодный смертный?!! Почему от тебя нет никаких известий, а только я получаю сигналы не от тебя, а от других, и у меня есть сообщение, что отряд эвокатов уничтожен! Где ты шляешься, ничтожный раб? Слушаю твои жалкие объяснения, – гремел его голос раскатами грома.
Геракл, оторопев от такого напора, вынужденно молчал, собираясь с мыслями и обдумывая, что сказать громовержцу и с чего начать свой рассказ. Чего больше всего не хотел Геракл, так это оправдываться перед своим отцом, и решил применить тактику нападения, а не защиты.
Он начал с того, что имеет невероятные успехи в контактах с чужеземцами, прибывшими с других миров, и продолжал в том же духе описывать события последних нескольких лунных месяцев, когда экспедиция отправилась в свой путь.
Дослушав до конца рассказ Геракла, Зевс уже смягчённым тоном также поведал ему о событиях последних нескольких дней и о тяжёлом положении Гипербореи с теплом и светом. Оповестил он его и о том, что ожидает вторжения чужеземцев к ним на Олимп, и о гибели Гермеса, Аполлона и Афины, добавив, что он не может их восстановить быстро из-за нехватки необходимого для этого тепла и света.
- Тебя ожидает встреча с ;ресом и второй экспедицией. Вам требуется немедленно выйти на точку отправки в южную часть планеты. Жди прибытия доктусов и отряда эвокатов и немедленно направляйтесь к запасному источнику тепла и света. Если ты калетлу не включишь вовремя, то мы все погибнем, и Гиперборея тоже погибнет вместе с нами, – последние слова Зевса прозвучали трагически.
- Отец, я сделаю всё, как ты прикажешь. Но как я должен поступить с Нинги;ром? Он мне спас жизнь, и он сделал невозможное – он уничтожил отряд эвокатов! Я сам видел, как он разговаривает с небесными силами и как они выполняют его просьбы! Нам надо с ними дружить, а не выступать против них, отец! Может быть, это наша ошибка – выступать против них? - предположил Геракл.
Эти слова с одной стороны поставили в тупик Зевса, но с другой стороны, взбешённый тем, что он не знал исхода поединка с чужеземцами и, не терпевший никаких возражений в принятых им решениях, рыкнул:
- Ты встретишься с ;ресом, расскажешь ему обо всём, и он убьёт твоего нового знакомого. У него достаточно возможностей, чтобы сделать это, - зло решил Зевс.
- Я не смогу участвовать в убийстве того, кому обязан жизнью, отец! – горячо возразил ему Геракл.
- Тогда убью тебя я! – жёстко обрезал Зевс.
Геракл на это ему ничего не ответил, а только плотно до белизны сжал губы.
- И без всяких твоих выходок! Ты меня понял? Если понял, то выполняй то, что тебе сказано, и не вздумай хитрить, я всё равно всё узнаю, и тогда тебе будет несдобровать. На этом всё. Наш следующий разговор будет после того, как вы уничтожите пришельцев и будете у места отправки на другую сторону Земли. Я на это всё даю вам два дня, – закончил говорить Зевс, давая понять, что на этом разговор завершился.

После того, как сигнал пропал, Сормо стоял сам не свой:
«Да. Я включу калетлу, но я не смогу молча наблюдать, как ;рес будет убивать Нинги;ра, Bil и оставшихся аннунаков. Я скорее убью ;реса, чем Нинги;ра, а там посмотрим, что будет со мной», — это мысленное решение он твёрдо принял для себя и зашагал в сторону площади, где выкладывали тела убитых хеттов, аннунаков и уничтоженных эвокатов. Обезглавленные трупы жертв, искалеченные тела погибших и рядом с ними навсегда замерших искалеченных их убийц, лежали на одной площади.
Последнего эвоката Лу выключил ударом гладиуса по шее, около стены, которую тот продолжал крушить кулаками и добился больших успехов – половину улицы он успел разнести в крошки. 

Конец четырнадцатой главы