Обычнная ночь сражающегося севастополя

        РАССКАЗ ОЧЕВИДЦА О БОЕВЫХ БУДНЯХ ОБОРОНЫ Севастополя.
                Апрель 2026 года.
            В тот день, ничто не предвещало начала чего-то ужасного, злого, мерзкого и страшного. К нам приехали родственники на день рождения жены. Мы сидели и отмечали этот замечательный для нас день. Потом, чтобы немного передохнуть, перед чаем, вышли на крыльцо. Погода была изумительная. Уже потемневшее небо, ярко светило звёздами. В Крыму особенные ночи, особенное небо и всё, что касается природы, тоже особенное. Не потому, что я люблю Крым, хоть это однозначно и не подлежит никакому обсуждению, а прежде всего потому, что многократно смотрел на небо в других частях света. Это была Германия, Польша, красивый старый и мудрый Самарканд, Кабул, Джелалабад и Пули-Хумри. Везде в этих городах и странах небо было таким же черным, таким же глубоким и бездонным, но при всём этом Крым, это нечто другое. Здесь каждая мерцающая звезда на небосклоне, при взгляде на неё, будто бы подмигивает. А черно синяя бездна неба кажется такой ярко-синей и глубокой, что кажется, протяни руку и все звёзды на небе плавно уместятся на твоей руке, не обжигая её, а лишь освещая. Это ощущение у меня осталось с детства, с того самого момента, когда моя бабушка, стоя у окна ночью, курила «Беломор» (после войны все курили, это было нормой), а я лежал рядом с ней в постели и смотрел, как она любовалась засыпающей Ялтой, этим дивным и красивым городом, который позже стал превращаться в серый и пыльный город-курорт. Она смотрела вдаль, в небо и я видел, как она трогательно смахивала набежавшую слезу и потихоньку говорила мне с любовью: «Спи, мой хороший! Войны больше не будет. Небо будет чистым и звёзды будут так же красиво блестеть, как сейчас». И, несмотря на довольно поздний час, она показывала мне на черно-синее небо и после того, как я смотрел, ласково погладив меня по голове, укладывала спать, укрывая и убаюкивая. Как же я часто вспоминал эти мгновения моего детства, когда началась спецоперация на Украине. Как же я горько жалел о том что всё, и вот это моё чёрно-синее небо, и звёзды, которые можно, буквально взять рукой, всё это может пропасть одним разом, просто взорваться и всё! Причём это не фигуральное выражение, я чувствовал это физически…
     Выйдя на крыльцо, я увидел как раз такое же глубокое, ясное и до ужаса чистое бездонное небо и стоявший рядом со мной брат, ухмыльнувшись, спросил, что это я так пристально смотрю туда в черную бездну, где, казалось, кроме звёзд и черно-синего бархата ничего нет. На что я ответил ему, что всё то время, пока мы живём в Севастополе, в последнее время, мы смотрим на небо с некоторой опаской и тревогой, поскольку такое ясное и чистое небо, всегда, без исключения, рождает у противника желание отправить в мой любимый город Севастополь, очередную порцию дронов, беспилотников и прочей смертоносной дряни, от которой  у нас, страдают совершенно невинные люди. Мы немного постояли ещё на крыльце и я сказал брату, что подозреваю, что сегодня супостат обязательно пришлёт порцию взрывчатки, по обыкновению на спящие дома и жителей, поскольку дальше, вглубь города дроны не пропустят наши ПВО. На что он усмехнулся и сказал что это всё мои фантазии, чтобы я не думал о плохом и мы пошли в дом. Они приехали из Краснодара и обстрелы с прилётами для них были редкостью и то, в какие-то другие районы. Как же он ошибался…
    Время потихонечку подходило к полуночи. И вот, где-то минут за десять-пятнадцать до двенадцати часов, слева и справа от нашего дома, сначала вдалеке, но потом, приближаясь понеслась канонада, это стреляли по движущемуся объекту наши ПВОшники из мобильных огневых групп, которые, услышав нудное и противное завывание «мопедов» в небе над городом со стороны моря уже отражали нападение роя дронов. Тотчас отозвалась сиреной, рядом стоящая будка, на которой укреплён динамик оповещения. («Мопедами» мы называем беспилотники, у которых привод винта, осуществляется очень маленьким двигателем, работающим со звуком, как мопед.)
    Стрельба приближалась к нам, и вот уже трассерами с применением прожекторов стал работать стоящий где-то метрах в ста от нас, крупнокалиберный пулемет. Наконец в луч прожектора попал беспилотник-дрон, напоминающий большущий треугольник, в хвосте которого и дребезжал противно этот моторчик. Дрон сделал один-два виража, сначала снизился, потом резко вывернул наверх, пытаясь выскочить из луча прожектора, затем отвернул от линии огня пулемёта и, сделав круг, уже с бОльшей высоты устремился прямо на стреляющий в него пулемёт, пытаясь его подавить. В тот момент, когда он уже встал на траекторию пикирования, пулемётчик, выругавшись, спокойно так, крикнул: «Сука! Ах ты так? Ну получи фашист гранату от русского Ивана!». Дал очередь трассерами, прямо в летящий ему в лицо дрон. Снаряды сделали своё дело и атакующий, ещё совсем недавно неуловимый и совершенно ничего и никого не боящийся беспилотник, разорвался в клочки буквально метрах в сорока от пулемёта. В сторону пулемёта полетели осколки и звонко дзынькнули о защитный броневой лист.
    Удовлетворённый стрельбой пулеметчик рассмеялся и сказал, повернувшись к своему напарнику: «Ишь, черти, раздухарились! Думали, что  я их пропущу! Хрен вам всем, твари, по всей вашей поганой нацистской морде! Скажи, Лерыч?». Напарник тоже рассмеялся и деловито сказал: «Давай БК набьём до отказа, магазин уже пустой». Послышался звук набивания патронов в ленту. Затем второй номер пулеметчика сказал, что попьёт и спросил: «Ты будешь?», «Давай, хлебнём. Жутковато было, конечно….»
    Прошло ещё минут пять-семь и опять стрельба с обеих сторон начала приближаться к их «точке». Оба стрелка приготовились. Первый номер включил прожектор, встал за пулемет и стал водить по небу, в стороне, откуда били другие пулемёты. И вновь послышался заунывный вой «мопеда», который подходил к «точке» уже с другой стороны, дав ещё бОльший круг, уходя вверх, было слышно, как он набирает высоту, натужно воя, но теперь уже слева от нашего пулемёта. «Серый», он слева заходит, не вижу, но слышу!»,- крикнул помощник пулеметчика. «Да слышу-слышу уже эту тварь, слышу! Ты на всякий случай БК наготове держи, вдруг у меня закончатся патроны, перезарядиться надо быстро будет». А дрон, тем временем, заходил издалека и слева, путая свой звуковой путь, двигаясь то вверх, то вниз. Это заметили оба бойца. «Серый» повёл на звук прожектор с пулемётом и на мгновение блеснула вдалеке светлая поверхность крыла дрона. «Вот он пи…ор! Играть задумал, тварюга? На тебе, мразь!» Тут же дал очередь трассерами в место предполагаемого нахождения беспилотника, но звук так и продолжил приближаться и стал более отчётливей. Он водил пулеметом и прожектором по небу в поиске и опять, примерно на таком же расстоянии от «точки», в его луч прожектора  удачно попал беспилотник. Он уже начал пикирование и с противным рёвом, буквально падал на пулеметчиков. Короткая очередь и разрыв заряда на пути и опять целая череда осколков в сторону расчета. На этот раз один осколок всё-таки достал бойца. Он ойкнул и потянулся рукой к плечу. Из левой руки потекла струйка крови. Напарник тут же подсветил фонариком и увидел, что «Серый» ранен. Быстро достал бинт и хотел было начать перевязку, но «Серый» остановил его, сказав, что надо «сначала перезарядить коробку с патронами, поставить полный магазин на пулемёт и потом набивать пустую ленту, а уже потом с ним заняться». Пока он сел на краешек забора и рукой зажал кусок бинта на плече. И тут же охнул и произнёс: «Осколок внутри меня, руке очень больно!» Потом слегка прижал бинт, чтобы хоть как-то зажать рану, сидел и терпеливо ждал, когда напарник набьёт патронами ленту. Когда всё, что надо было сделать, для продолжения боя делать закончили, напарник приготовился вынимать осколок. Ножницами расстриг рукав  и посветив фонариком увидел, что осколок торчит внутри мышцы руки возле плеча. Похожий на рваный спичечный коробок, он вонзился парню в руку и почти весь ушёл внутрь руки. Наверху, видимым, оставался лишь небольшой кусочек, окровавленного металла. Он достал из аптечки кровоостанавливающую присыпку и приступил к извлечению осколка. «Давай держись, на счёт «три» буду тянуть» сказал напарник и «Серый» стал считать, «раз» и тут напарник что есть силы дёрнул осколок из раны. «Ты, мудак! Ты же сам сказал на счёт «три», а сам после первого счета дёрнул!» Тут же из раны потекла кровь, сильнее, но они были наготове, опять присыпали рану и после этого уже туго замотали руку бинтом. Напарник «Серого» удовлетворённо хохотнул и сказал, что до свадьбы заживёт. «Позовёшь на свадьбу-то, а? «Серый»?»   
      Посидели минут десять, покурили, начали мечтать о сне и мягкой подушке. Но не тут-то было! Опять, уже из глубины, слева, заунывно зажужжал мотор «мопеда» и пост слева стал стрелять трассерами, показывая направление на цель. Расчёт быстро развернул пулемёт в сторону жужжания моторчика дрона и стал разыскивать его с помощью прожектора. В этот раз дрон увидели достаточно далеко от себя, он блеснул в свете прожектора и в этот момент «Серый» дал очередь. С первого попадания беспилотник взорвался. Ребята облегчённо вздохнули. Грохот от разрыва боеприпаса дрона, гулко громыхнул в стороне. «Вот так-то получше будет! А то жужжал и пугал мне тут, козлина!»-со злостью сказал «Серый».
    Тут же, не слыша ни очередей, ни жужжания «мопеда», начали набивать пустую ленту. Патронов израсходовано было немного, но и их надо было пополнить. Опять перекурили. Стали вслушиваться в ночное небо, где запищит или завоет противный звук «мопеда». Но была тишина и спокойствие, как будто бы они сейчас только что не отбивали атаку, не светили и не стреляли. Слышно было, как на таком же соседнем с ними посту по рации, бойцы переговаривались со своими старшими начальниками, делали какие-то доклады. Так прошло минут 20-30. Ночь стала поглощать бойцов. Глаза слипались… Очень хотелось спать. Но дрыхнуть было нельзя и тогда, чтобы не уснуть они стали играть в города, на отжимания. Но «Серый» из-за ранения не мог отжиматься и играл в долг, когда выздоровеет, тогда и отдаст.  Проиграли они так минут сорок и тут опять слева, со стороны моря опять послышался гул движков. Но теперь по звуку их было много, штук пять-шесть. По крайней мере, такая какофония была, что игру мигом прекратили и зажгли прожектор, повернув его на звук моторов «мопеда».  Вскоре слева началась стрельба и прожектор  соседей выхватил из чёрного южного неба летящий на них «мопед», который уже падал, стремительно приближаясь к пулемётной точке. «Серый» навёл прожектор и приготовился дать залп, чтобы уж точно попасть, но дрон вдруг резко нырнул вниз и исчез из поля зрения прожектора. Пулемётчик стал усиленно его искать прожектором и, найдя, уже практически не целясь, дал очередь. Беспилотник не заглох и не взорвался, а только стал как-то странно разворачиваться в их сторону, по крайней мере, звук был такой, будто бы он убегает. «Серый» опять стал искать его прожектором и, найдя, вновь дал очередь. Взрыв был доказательством полного уничтожения дрона. На мгновение даже показалось, что «поганец», ещё живой, но от грохота разрыва, невозможно было этого понять сразу. И тут «Серый» понял, что ему не показалось, что того они первого не добили, а там, на том же курсе, на них летел ещё один «немец», точно так же задирая нос, чтобы уйти от луча света, но зная этот маневр, предугадав его, «Серый» дал очередь веером и тотчас попал во вражескую машину. Беспилотник разорвало на части мгновенно. И в этот момент, напарник «Серого, как-то охнул и тихо сел возле пулемета. «Серый» тут же к нему, фонариком светит на парня, а у него перебита гортань и из горла обильно течёт кровь. Он уже не жилец. Помочь ему уже не сможет никто. «Серый» тут же по рации вызывает своих и орёт: «Лерыча» убило! Суки убили «Лерыча»! Он «двухсотый», как слышите меня?» С той стороны по рации, что-то пробурчали. Опять на «точку» летела поганая нацистская машина со взрывчаткой. Опять, как будто на «автомате», «Серый» включает прожектор и ищет гадский беспилотник, но теперь уже с желанием отомстить за друга-напарника. «Ненавижу, ненавижу вас уроды, пи…дарасы поганые, ненавижу! Убили братана, суки, «Лерыча» убили мрази!». Парень искал в черном небе хоть какие-то отблески крыльев вражеских беспилотников и молча плакал, не вытирая слёз. Ему так было жалко Валерку, с которым они были из одного двора и учились в параллельных классах. Он искал в небе врага и мечтал перебить всю эту стаю мерзких «мопедов», отомстить за Валерку, но звуков «мопеда» больше слышно не было. Видимо отвернул. Только где-то вдали, километрах в двух, тоже шёл бой и видны были трассеры и громкий звук зенитного пулемета. Было жарко…
     Потом всё стихло. «Серый» достал ящик с БК и стал молча набивать ещё одну запасную ленту патронами. Потом заправил её в пулемёт, положив рядом с собой ещё две, чтобы лучше было без промедления их менять, в случае необходимости, попутно с этим обжёг руку, когда пытался придержать пулемёт за ствол. Он был сине- жёлтого цвета и дымился. Ему тоже требовался отдых и хоть немного остыть. 
    Он сидел и бессмысленно смотрел в небо, смотрел и не видел ничего, держа руку друга на запястье и плакал, беззвучно, без причитаний, просто горевал о своём погибшем друге. Он даже не заметил, как к нему подошли два человека с большущим тяжёлым ящиком. Оказалось, что это приехал старший, с новым вторым номером и привезли патроны. Но «Серый» не видел ничего. Вокруг была сплошная тишина и покой. Было даже непривычно, что только что шёл бой, гибли люди, слышна стрельба и тут вдруг мёртвая тишина.
    Кое–как отойдя от шока, «Серый» всё рассказал своему старшему, добавив, чтобы утром привезли хотя-бы шинель, укрыть погибшего. Затем коротко проинструктировал своего нового напарника и стал потихоньку возвращаться в жизнь, из ада памяти прошедшего.
     Противника не было после этой атаки минут сорок-час, но потом он полетел, казалось, со всех сторон! По подсчётам ребят ими было сбито тринадцать беспилотников, за всё время этого налёта. Но вот о последнем, подранке, стоит рассказать отдельно. Бед он наделал очень много.
 Он зашёл на их точку со стороны города, со стороны света и поэтому его было трудно уничтожить. Свет со стороны города, не позволял чётко увидеть цель. Но звук «мопеда» его выдавал полностью. И вот когда этот убийца был почти над точкой и был готов к пикированию, в этот момент. «Серый» и дал очередь, но очевидно, что оператор на этом дроне был очень опытным и вовремя увильнул от очереди, всего лишь допустив попадание в крыло. Дрон начал уходить в штопор и падать к земле, но при этом он не заглох и продолжал быть управляемым. Оператор, судя по всему понял, что его сбили, и направил падающий дрон в жилой дом, который стоял недалеко от точки. Тут же произошёл очень сильный взрыв и дом, частями взорвался, а частью сильно загорелся, предварительно выстрелив вниз и в стороны шрапнелью, для поражения людей. Грохот, словно водопад из разлетающихся камней, разнёсся отовсюду, куда попали вольфрамовые шарики заряда.  Рядом с ними тоже было слышно, как на огромной скорости металл выковыривает асфальт, бетон и землю, падая на огромной скорости и отлетая рикошетом в разные стороны. «Серый» крикнул своему напарнику: «Как ты»?, но ответа не последовало. Парень лежал, уткнувшись лицом в снарядный ящик, из спины слева из отверстия размером с небольшой грецкий орех, текла кровь. «Ааааа! Сукииии!Твари! Пи…арасы! Что же вы делаете гады!», - он стоял и орал. Рыдания заглушал только пожар, который начался в доме, подожженном упавшим дроном.  «Серый» ещё какое-то время был в шоке, а потом вновь, уже успокоившись, зарядил добела раскалённый пулемёт лентой с патронами и стал ждать тварей, которые так и норовили его убить, но всё время ему везло и под «замес» попадали его напарники.
    Дом, в который попал дрон разгорался в ночи и сверкал ярко желто-белыми языками пламени. От дома в спешке с криками стали отгонять машины люди, которые жили рядом. Пламя уже охватывало второй этаж, когда к дому побежал молодой парень, с огнетушителем, в надежде, что кому-то сможет помочь. «Дом на газу, поэтому с огнетушителем беги  на первый этаж на кухню, там баллон», - крикнули ему подоспевшие уже сюда соседи. Они помогали выходить из дома оглушённым взрывом жильцам, которые были в ночной пижаме и сорочке, с офигевшими лицами, держа на руках маленького ребёнка, который даже не кричал, а открывая ротик, только смотрел на всех испуганными глазёнками. Парень с огнетушителем бросился на кухню и остановил огонь уже двигавшийся в направлении баллона. Подоспевшие соседи отсоединили баллон и вынесли его на улицу, подальше от горящего дома. Парень, который остановил огонь, вышел на улицу и стал помогать всем тем, кто безуспешно пытался потушить дом-пожар был слишком силён и на огромной площади, плюс дом был из бруса и горел, как спичка! Тут возле дома оказался хромой мужик, который что есть мочи орал «Егор!», орал в отчаянии, поскольку его никто не слышал, огонь ревел и заглушал все звуки вокруг.
   «Егор! Егор! Сыночек!», - мужик в отчаянии стоял и кричал в огонь. Но никто не отвечал ему, затем у мужика зазвонил телефон, который был слышен, несмотря на гул огня. Он взял его и, услышав, что-то из трубки только в изнеможении и смог сказать: «Ну, слава богу!», и повернувшись от пожара, похромал в другую сторону -помочь на пожарище он ничем не мог.
       До утра дом догорел. Минут через сорок, примчались пожарные, которые приехали с другого пожара, только успели заполнить цистерну и стали тушить и этот дом. Но от него осталось одно пепелище. 
    Больше этой ночью пулемётная точка не задействовалась. Пулемётчик просидел возле остывающего пулемёта до самого утра. Встречая скорбный восход живым, в отличие от двух своих погибших напарников-героев, которые хоть и прожили жизнь короткую, но погибли как настоящие мужики, защищая свою страну. Погибли героями не сломленными и гордыми! Ребята лежали здесь же, с закрытыми глазами и светлыми лицами.
    Наступило утро. К пулемётной точке подъехала машина с бойцами. Они погрузили погибших в машину. Загрузили пулемёт на турели, последним в кузов заскочил «Серый», который всю дорогу, пока они ехали в часть, смотрел на убегающую дорогу и молчал, как молчат люди, потерявшие кого-то очень близкого. Из этого боя он вышел живым, а им не повезло….
                Светлая память нашим героям-защитникам!   
                Воюющий, гордый Севастополь. Апрель 2026 года.