Три товарища

   Три старых, к тому же состарившихся товарища, товарищ Мир, товарищ Труд и товарищ Май, солнечным весенним деньком выбрались на «маёвку». В смысле, на пикник. А если без иностранщины, то просто бухать на природе. Природа в этот день так сладко шептала на ушко:
   — Бухнём?
   — Бухнём! — единогласно решили друзья.

   Сказано — сделано. Расположились на опушке, под ракитовым кустом. Выпили. Добавили. Закусили. И заговорили. Про это и про то. Больше, конечно, про «это». Чем дальше, тем задушевней становилась их беседа. Из тех, знаете ли, задушевных бесед, где поначалу трогают за душу, а под конец хватают за грудки. Однако, всему своё время.

   — Эх, когда-то вся страна знала наши гордые, блин, имена, — чуть заплетающимся языком заявил Май. — Красные флаги реяли, духовые оркестры гремели, люди ходили строем и пели хорошие, правильные песни.
    — Да, были люди в наше время, — согласился Мир.
   — Не то, что нынешнее племя, — вставил Труд.
   — А на домах-то, помните, — продолжил Май, — алый кумач натянут и по нему аршинными буквами: «Да здравствует 1 Мая!».
   — И «Миру — мир!».
   — И «Слава Труду!».
   — Вот за это стоит ещё выпить! — предложил Май.
Налили, звонко чокнулись и лихо выпили.
   — Уф… Хорошо сидим, — сказал Май, опуская стакан. — Слышь, Труд, передай колбаску.
   — Кто не работает, тот не ест! — ни с того ни с сего окрысился захмелевший Труд.
   — Ну, вспомнила баба, как девкой была! — пьяно хихикнул Май. — Раньше надо было агитировать, агитатор хренов.
   — А ты, часом, не Травень будешь? — буркнул Труд, глядя исподлобья.
   — Я русский!
   — Надо же, «Кто не работает, тот не ест»… Ты ещё скажи: «Арбайт махт фрай»…, — встрял, икая, Мир.
   — У, иноагент недорезанный! — взвился Труд. — Думаешь, не знаю, что твоя настоящая фамилия Шалом?! Думаешь, не помню, как тебя в детстве дразнили «Мальчик Пи-ис»!?

   Вот тут и наступил момент хватаний за грудки и выяснений: «А ты кто такой!?». Впрочем, до драки дело не дошло. Всё таки, это были три старых, к тому же состарившихся товарища…